Использование искусственного интеллекта в юридической деятельности перестало быть вопросом будущего. Адвокаты используют нейросети для поиска информации, обработки документов, подготовки «черновиков» процессуальных документов, расшифровки аудиозаписей, анализа больших объемов текста.
Однако факт использования нейросети еще не означает появление цифрового рабочего пространства адвоката.
Чат с искусственным интеллектом – внешний инструмент. Каждый раз ему приходится заново передавать контекст, объяснять обстоятельства дела, описывать участников и указывать, какие документы имеют значение. Даже достаточно развитая модель сама по себе не знает, что относится к установленным обстоятельствам, что является версией доверителя, что содержится в материалах дела, а что пока представляет собой рабочее предположение адвоката. ИИ не знает структуру конкретного дела, без дополнительного контекста не понимает, какие документы относятся к доказательствам, какие сведения являются предположениями доверителя, какие обстоятельства подтверждены, а какие еще предстоит проверить.
В связи с этим следующий этап развития юридических технологий, на мой взгляд, связан не с поиском более «умной» нейросети, а с созданием профессионального цифрового контура вокруг конкретного адвокатского производства.
Информация по делу, как правило, распределена между множеством источников: документы находятся в папках на компьютере, судебные акты – в правовых системах и на сайтах судов, переписка с доверителем – в мессенджерах, аудиозаписи – в телефоне, даты заседаний – в календаре, рабочие заметки – в отдельных файлах.
Адвокат постоянно выполняет одну и ту же операцию: соединяет разрозненные сведения в единую картину дела. ИИ может существенно упростить эту работу, но только если встроен в структуру дела.
В такой модели исходной единицей становится не запрос к нейросети, а конкретное адвокатское производство. К нему относятся документы, участники, события, судебные заседания, медицинские материалы, экспертизы, показания, процессуальные решения, переписка, аудиозаписи и судебная практика.
ИИ в этой системе выполняет вспомогательные операции внутри сформированного профессионального контекста. Он становится одним из инструментов обработки этого массива, а не самостоятельным источником правовой позиции.
Одна из наиболее очевидных задач – обработка больших объемов информации. В уголовном деле это могут быть десятки томов материалов, показания нескольких лиц, заключения экспертов, протоколы следственных действий и судебных заседаний. В административном или гражданском споре объем материалов также может исчисляться сотнями документов.
Адвокат способен анализировать такие массивы, но неизбежно тратит значительное время на техническую работу. Здесь вопрос в том, сколько времени будет потрачено на «механическое» извлечение дат, сумм, имен, событий и повторяющихся сведений. ИИ способен помочь построить хронологию событий, сгруппировать документы, выделить даты, суммы и участников, сопоставить показания разных лиц. Отдельно полезна автоматическая расшифровка аудиозаписей: система может сопоставить ее с протоколом, выделить отдельные заявления и помочь найти расхождения.
Еще одно направление – выявление внутренних противоречий. Например, в одном из случаев из моей адвокатской практики сведения об одном и том же телесном повреждении потерпевшего в медицинских и процессуальных документах различались. При последовательном изучении каждого документа такое расхождение может быть воспринято как незначительная деталь, однако после сведения материалов в единую структуру оно становится заметным. Для адвоката подобная деталь может иметь существенное значение, но в большом массиве документов она легко теряется.
Такая ИИ система не должна решать, какой документ достоверен и какое доказательственное значение имеет выявленное противоречие. Ее задача – обратить внимание на расхождение, а дальнейшая оценка остается профессиональной задачей адвоката.
Одно из направлений использования ИИ, требующее особой осторожности, – поиск судебной практики. Например, нейросеть способна убедительно описать судебный акт, которого в действительности не существует. Она может перепутать номер дела, дату решения, инстанцию или содержание правовой позиции. В связи с этим для профессионального использования недостаточно получить от ИИ текст, похожий на анализ судебной практики, – необходимо обеспечить проверяемость источника.
Для адвоката подобная информация может рассматриваться только как поисковая гипотеза до проверки первоисточника. В создаваемом мною адвокатском ИИ-контуре я исхожу именно из этого принципа: нейросеть может помочь найти, классифицировать и сопоставить судебные акты, однако проверка источника должна оставаться обязательным этапом.
Есть задачи, решение которых нельзя передавать машине. Так, ИИ не должен самостоятельно определять стратегию защиты, оценивать допустимость риска для доверителя или принимать окончательное решение о том, какой процессуальный шаг необходимо совершить. Нейросеть может предложить варианты, указать на слабые места позиции либо построить альтернативный сценарий и фактически сыграть роль процессуального оппонента. Но профессиональное решение принимает адвокат.
Это принципиальное различие между помощником и субъектом профессиональной деятельности. Юридическая позиция формируется не только на основании текста закона и документов – адвокат учитывает состояние доказательств, процессуальную ситуацию, поведение участников, возможность получения новых материалов, последствия конкретного действия для доверителя и множество других обстоятельств. Часть этой информации невозможно полностью формализовать.
Самая серьезная проблема применения публичных нейросетей возникает в момент передачи им материалов дела, которые могут содержать персональные данные, сведения о состоянии здоровья, обстоятельства уголовного преследования, семейную информацию, коммерческие сведения и т.п.
Для адвоката дополнительно действует режим адвокатской тайны. В связи с этим вопрос состоит не только в том, что умеет нейросеть, – не менее важно понимать, куда направляется информация, где она хранится, используется ли для обучения моделей, кто имеет технический доступ к данным и как долго они хранятся.
Статья 8 Закона об адвокатуре относит к адвокатской тайне любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи доверителю. Кодекс профессиональной этики адвоката, в свою очередь, закрепляет сохранение профессиональной тайны как безусловный приоритет деятельности адвоката.
Следовательно, вопрос использования внешнего ИИ-сервиса нельзя сводить лишь к качеству его модели. Именно поэтому, на мой взгляд, профессиональные системы для адвокатов должны проектироваться иначе, чем обычные потребительские ИИ-сервисы. Безопасность должна быть не дополнительной функцией, а частью архитектуры.
Есть еще одна проблема: убедительный ответ нейросети легко принять за достоверный. В связи с этим адвокат должен иметь возможность проверить, на каких материалах основан результат, и самостоятельно оценить его значение. Машинный вывод не должен подменять установленный факт или профессиональное решение адвоката.
Наиболее безопасную модель взаимодействия можно сформулировать как Human → AI → Human. Человек формулирует задачу и определяет исходные данные. ИИ выполняет техническую и аналитическую обработку. После этого человек проверяет результат и принимает решение.
ИИ остается частью рабочего процесса, но не подменяет адвоката.
Идея разработки цифрового рабочего пространства адвоката, в котором последовательно объединяются ведение дела, работа с обращениями доверителей и документами, транскрибация аудиозаписей, мониторинг движения судебных дел, поиск и проверка судебной практики, а также инструменты анализа материалов дела, построения хронологии, выявления противоречий и подготовки правовой позиции возникла у меня не из желания создать еще один юридический чат-бот, а из практической проблемы. В каждом новом деле значительная часть времени тратится не столько на правовую работу, сколько на организацию и систематизацию информации. Необходимо структурировать документы, восстановить хронологию, найти прежние обращения, сопоставить медицинские сведения, если они имеют значение для дела, проверить судебные акты, проследить движение дела. Постепенно стало очевидно, что эти операции можно объединить.
Так появилась идея цифрового пространства адвоката, где конкретное дело становится центром всей работы.
В настоящее время отдельные элементы проекта уже используются и проходят практическую «обкатку». Система развивается постепенно. При этом основной задачей остается не создание «юриста вместо юриста». Цель – убрать значительную часть технической работы и получить инструмент, позволяющий быстрее работать с большим объемом информации.
В заключение добавлю, что в ближайшие годы юридические ИИ-системы, на мой взгляд, перестанут существовать преимущественно в форме отдельного окна чата, а будут становиться частью профессиональных рабочих пространств.
Адвокат будет работать с делом, а ИИ – присутствовать внутри отдельных операций: например, анализировать документы, искать несоответствия, подбирать судебную практику, готовить проекты и контролировать сроки.
Однако эффективность такой системы будет зависеть не только от мощности используемой модели. Критически важными станут архитектура хранения данных, контроль источников, разграничение доступа, возможность локальной обработки информации и обязательная проверка результата человеком.
Для адвокатского сообщества это особенно важно. Технология должна адаптироваться к требованиям профессии, а не профессия – к удобству технологии. В связи с этим задача, на мой взгляд, состоит не в создании «ИИ-адвоката». Гораздо практичнее, полагаю, образовать систему, которая освобождает адвоката от значительной части технической работы, помогает не потерять существенную деталь в большом массиве информации и позволяет быстрее проверить собственную правовую позицию.
ИИ может быть внутри адвокатского решения. Но профессиональное решение должно оставаться за адвокатом. В этом, на мой взгляд, состоит принципиальное отличие обычного использования нейросети от создания полноценного адвокатского ИИ-контура.
