В ноябре «АГ» опубликовала новость о том, что Мосгорсуд апелляционным определением от 22 октября оставил в силе оправдательный приговор, вынесенный в отношении моего доверителя П.К. на основании вердикта присяжных, единогласно признавших его невиновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 и п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.
Тот факт, что апелляция не отменила оправдательный приговор по формальным основаниям, как нередко происходит на практике, не может не радовать. Ведь тем самым создается, на мой взгляд, очень важный для адвокатской практики прецедент с учетом того, что после реформы судов присяжных (с 1 июня 2018 г.) прошло не так много времени.
В подтверждение этому выводу сравню обсуждаемое дело с аналогичными делами из моей практики, рассмотренными с участием присяжных еще до проведения реформы.
Так, приговором Мосгорсуда от 5 декабря 2014 г. по уголовному делу № 2-71/14 подсудимая Г. была оправдана и освобождена из-под стражи, где находилась около двух лет. Апелляционным определением Верховного Суда РФ от 8 сентября 2015 г. указанный приговор оставлен без изменения. Полагаю, что ВС РФ тогда не отменил приговор только потому, что по делу проходили несколько подсудимых, а присяжные оправдали с освобождением из-под стражи в зале суда только Г., в то время как остальные фигуранты были признаны виновными и получили от 8 до 20 лет лишения свободы. В связи с этим отмена приговора означала бы новое рассмотрение дела в отношении всех подсудимых, и неизвестно, какой вердикт был бы вынесен присяжными при повторном рассмотрении. Полагаю, что ВС РФ в этом случае продемонстрировал принцип благоприятствования защите.
В другом примере председательствующий судья Московского областного суда в ходе разбирательства по уголовному делу с участием присяжных на этапе прений сторон отказал мне как защитнику в выступлении с репликой, поскольку в прениях участвовал второй адвокат, также защищавший того же обвиняемого. Впоследствии подзащитному на основании соответствующего вердикта присяжных был вынесен обвинительный приговор, оставленный без изменения судом апелляционной инстанции. В передаче надзорной жалобы по делу было отказано. Суды при этом указывали, что отказ не участвовавшему в прениях адвокату в реализации права выступить с репликой не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.
Аналогичную позицию занял и заместитель Председателя ВС РФ. Более того, Конституционный Суд РФ отказался принять к рассмотрению мою жалобу на неконституционность положений п. 36 ст. 5, ч. 6 ст. 292 и ч. 1 ст. 337 УПК РФ. Я тогда в комментарии для «АГ» подчеркивал, что лишение права на реплику привело к невозможности доведения позиции защитника до коллегии присяжных, нарушению принципа состязательности сторон и вынесению незаконного вердикта и тем самым – нарушению прав, гарантированных ч. 1 ст. 46 и ст. 48 Конституции РФ. Данный пример иллюстрирует создание негативного прецедента в результате грубейшего нарушения законодательства, допущенного судами различных инстанций. Остается надеяться на изменение судебной практики в сторону благоприятствования защите, такая тенденция наблюдается в связи с реформой суда присяжных.
В то же время с сожалением отмечу, что реформа не коснулась процесса доказывания. Так, присяжных удаляют в совещательную комнату каждый раз при обсуждении как процессуальных вопросов, так и ходатайств о приобщении или исключении доказательств. Хочется надеяться, что данная практика прекратится, ведь до тех пор, пока решать вопрос о том, какие именно доказательства представлять коллегии, будет решать председательствующий судья, присяжные даже не будут знать о доводах защиты, о недействительности доказательств, на которую указала защита, и т.п. Все это позволит председательствующему представлять доказательства сторон таким образом, что у присяжных сформируется мнение о виновности подсудимого. А если бы присяжные присутствовали при обсуждении вопроса об относимости и допустимости доказательств, ситуация с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон изменилась бы в лучшую сторону и рассмотрение дел с участием присяжных проходило бы не с нынешним обвинительным уклоном. Так что до завершения реформы понадобится, наверное, еще не один год.
Возвращаясь к апелляционному определению Мосгорсуда по делу моего доверителя П.К., отмечу, что в УПК РФ четко изложены основания для отмены оправдательного приговора, вынесенного на основании вердикта присяжных, на что я указал в возражениях на апелляционное представление гособвинителя.
Так, в соответствии со ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его представителя лишь при наличии таких существенных нарушений, которые ограничили право указанных лиц на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными вопросов или данных ими ответов.
Однако объективные данные, свидетельствующие о наличии в рассматриваемом уголовном деле именно такого рода нарушений уголовно-процессуального закона, в апелляционном представлении приведены не были, отсутствовали они и в материалах дела. В частности, суд не ограничивал сторону обвинения в представлении доказательств виновности П.К. – напротив, всячески поддерживал сторону обвинения во всем, удовлетворяя, несмотря на возражения защиты, все ходатайства прокуратуры, в то время как большинство ходатайств защитника осталось без удовлетворения. Отмечу, что весь судебный процесс проходил «в обвинительном уклоне», поэтому не могло быть и речи об ограничении права гособвинителя на представление доказательств. Скорее, наоборот, – было очевидным ограничение прав защитника и подсудимого.
В частности, обвинитель указывал, что в ходе допроса свидетеля защитник сослался на протокол от 2018 г., повышая при этом голос на свидетеля, оказывая давление интонацией.
Данный аргумент, как и все остальные доводы обвинителя, суд признал несостоятельными.
Также в апелляционном представлении обвинитель указывал: «Защита преподнесла исследованные доказательства в выгодном для себя свете, введя коллегию присяжных заседателей в заблуждение». Возникает вопрос: обвинитель полагал, что защита должна была преподнести исследованные доказательства в «выгодном обвинению» свете? Добавлю, что ни мной, ни подсудимым ни в ходе судебного следствия, ни в процессе прений не было допущено нарушений закона, влекущих отмену приговора. Тем более утверждение о том, что якобы «нарушения, допущенные представителями стороны защиты, не получили должной реакции со стороны председательствующего, что повлияло на беспристрастность присяжных заседателей, вызвало у них предубеждение в отношении представленных стороной обвинения доказательств, отразилось на формировании их мнения по уголовному делу и на содержании ответов при вынесении вердикта» не является достоверным, так как во всех необходимых случаях председательствующий судья реагировала на высказывания сторон и обращалась к присяжным с просьбой не принимать эту информацию во внимание при вынесении вердикта, что подтверждается как протоколом, так и аудиозаписями судебных заседаний, сделанных в том числе стороной защиты.
В целом апелляционная коллегия по уголовным делам Мосгорсуда согласилась с позицией, изложенной в возражениях защитника на апелляционное представление, и указала в своем решении, что нарушений уголовно-процессуального закона при принятии вердикта по делу не установлено – вердикт соответствует требованиям ст. 343 УПК РФ, является ясным и непротиворечивым, коллегия присяжных приняла единодушное решение о невиновности подсудимого; приговор постановлен в соответствии с требованиями ст. 348, 351 УПК РФ, и оснований для его отмены, в том числе по доводам апелляционного представления, судебная коллегия не усмотрела.
Хочется обратить особое внимание на следующую мотивировку, изложенную в апелляционном определении.
Мосгорсуд указал, в частности, что, как следует из материалов дела, принцип состязательности и равноправия сторон председательствующим был соблюден. Прокурор не был ограничен ни в представлении присяжным заседателям доказательств, ни в высказывании своей позиции по делу; все переданные им суду допустимые доказательства были исследованы, заявленные ходатайства об исследовании дополнительных доказательств разрешены в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, принятые по результатам их рассмотрения решения надлежащим образом мотивированы.
В то же время доводы, изложенные в апелляционном определении, свидетельствуют, что при вынесении определения судебная коллегия опиралась исключительно на закон, отбросив все формальные основания.
В заключение хотелось бы отметить, что в любом случае суд присяжных – это сильный правозащитный институт, и право обвиняемого на рассмотрение его дела является конституционным правом, гарантирующим демократичность судебного процесса. Более того, применение института суда присяжных дисциплинирует как органы предварительного следствия, так и сторону, представляющую обвинение в суде, поскольку в суде присяжных предъявляются более высокие требования к доказательствам, качеству расследования в целом и выступлению сторон.
