×
Рязанцев Александр
Рязанцев Александр
Адвокат АК «Рязанцев Лигал Групп», член Общественной палаты Челябинской области
Ознакомившись с предлагаемым Комиссией ФПА РФ по этике и стандартам проектом Стандарта участия адвоката – защитника в уголовном судопроизводстве, испытал противоречивые чувства.

Не случайно в заголовке данной статьи присутствует известная ленинская фраза, которой в 1923 г. В.И. Ленин озаглавил свою статью о мерах, необходимых к принятию для укрепления и улучшения советского государственного аппарата и означающих, что качество может быть важнее количества.

Стандартизируя деятельность уголовной адвокатуры, разработчики должны понимать всю ответственность, которая ляжет на адвокатов, после вступления данного документа в действие.

Ни для кого не секрет, что наши оппоненты со стороны обвинения стараются использовать нормы, установленные адвокатской корпорацией, для давления на неугодных защитников, и с каждым годом это становится все более и более активней: в частности, ссылками на нормы КПЭА вовсю пестрят не только частные постановления, но и процессуальные акты следователей – постановления об отказе в удовлетворении ходатайств, постановления о возбуждении ходатайства об ограничении сроков ознакомления с материалами дела и т.д.

Поэтому, безусловно, наши оппоненты постараются «поставить» указанные нормы себе на службу, и в дело могут пойти не совсем честные способы борьбы с надлежащими защитниками, включая и обращения подзащитных, волею судеб оказавшихся под контролем следствия через незаконно вступившего в дело «карманного» адвоката, в органы управления ФПА.

Отвечая на вопрос нужна ли адвокатуре стандартизация, скажу: нужна, поскольку необходимо сформировать единую концепцию и консолидировать ряд вопросов, которые содержатся в массе разрозненных решений органов адвокатского сообщества, а также и те вопросы, которые не урегулированы ФПА, но регулируются на уровне адвокатских палат. Например, ситуация с адвокатами-дублерами. Довольно ясное решение ФПА принято в 2013 г. о недопустимости подобного поведения, а исполняют его не всегда судьи и сами адвокаты, привлеченные как дублеры. Решит ли само наличие стандартов вопрос с их исполнением – конечно, само по себе нет, но, по крайней мере, придание данному документу юридической силы, сравнимой с силой Кодекса профессиональной этики адвоката, на который правоохранители и суды любят ссылаться, облегчит их реализацию и отстаивание прав, например, при обжаловании незаконных действий и решений следствия и суда.

Полагаю, что в стандарте не следует дублировать нормы, которые итак уже есть в КПЭА, а их довольно много в стандарте, и точечно сосредоточиться на закреплении тех правил, которые еще не кодифицированы.

При этом нормы должны избегать оценочных или усмотрительских суждений, содержащихся в стандарте, типа: «…при наличии обстоятельств позволяющих предположить, адвокат должен…» (п. 4 ст. 1); «…адвокат обязан при первой возможности…» (п. 2 ст. 2); «…исходя из собственного понимания интересов подзащитного…» (п. 9 ст. 6). Нужно понимать, что подобные суждения не делают стандарт документом прямого действия, а придают ему лишь рекомендательную окраску. В то же время наши оппоненты могут использовать нормы с оценочными суждениями как обоснование незаконных действий в отношении адвокатов и в обоснование допустимости действий со стороны «карманных» адвокатов.

При формировании стандарта следует тщательным образом остановиться на выработке норм, связанных с поведением при вступлении в дело нового защитника, будь то по назначению или по соглашению, вопросов, связанных с прекращением оказания юридической помощи. Именно по части этих вопросов главным образом возникают как этические разногласия между защитниками, так и инсинуации наших оппонентов, в результате которых и могут появиться негативные последствия для наших подзащитных – признательные показания, явки с повинной и т.п.

Вопросы объема и порядка оказания юридической помощи в том виде, где они представлены в стандартах, носят по большей части рекомендательный характер, поскольку все-таки конкретный объем и необходимость тех или иных действий, которые должен будет осуществить адвокат, будет зависеть от позиции, основанной на воле клиента (за исключением случаев самооговора), и тактики, основанной на этой позиции. Однако отдельные положения Стандарта (п. 5–11 ст. 8 Стандарта) налагают на адвоката обязанность совершать определенные действия, когда еще не известно, нужно ли это действие в соответствии с избранной тактикой по конкретному делу. Например, установленная п. 10 ст. 8 Стандарта обязанность к принятию мер по признанию недопустимыми доказательств стороны обвинения, полученными с нарушением требований закона, может быть лишена смысла в случае, когда, допустим, доказательство стороны обвинения пусть и получено с нарушением закона, но с точки зрения позиции и тактики защиты толкуется в пользу обвиняемого или вообще не значимо в доказательственном в плане. Вместе с тем опять же подобные нормы могут быть инструментом различных инсинуаций со стороны наших оппонентов.

Согласен с положением, изложенным в Стандартах, о тщательной регламентации разъяснения подзащитному вопросов, связанных с выбором той или иной позиции, особенно при выборе признательной позиции. Однако в некоторых случаях (п. 3 ст. 5, п. 12 ст. 8) Стандарт выходит за рамки допустимого, по сути, обязывая адвоката выступать не советником по юридическим вопросам, а налагая на него бремя принимать за клиента распорядительные решения по ряду юридически значимых вопросов.

Согласно п. 3 ст. 5 Стандарта формирование позиции рассматривается как функция адвоката, осуществляемая защитником с согласия клиента, т.е. роль клиента вообще пассивна. А в п. 12 ст. 8 указывается, что «защитник принимает исчерпывающие меры к формированию и реализации наиболее эффективной позиции стороны защиты при разрешении вопроса о применении особого порядка судебного разбирательства…» Подобная постановка этого вопроса чревата, что может формально закрепить ничем не обоснованные претензии, которые могут появиться у клиента, когда результат рассмотрения дела по существу не соответствует ожиданиям клиента. Вроде к адвокату предъявить нечего: оценил избранную клиентом позицию, все разъяснил, следовал избранной тактике… Так нет же! В соответствии с п. 12 ст. 8 Стандарта – вы, господин адвокат, обязаны были сформировать для меня как клиента эффективную позицию! Да, я отрицал вину, а надо было сформировать для меня иную позицию с частичным признанием вины, тогда, может быть, меня и не посадили бы…

Подводя итог, хотелось бы сказать, что определение минимума требований, которым должна следовать уголовная адвокатура, для реального обеспечения права на защиту и борьбы с деформантами от адвокатской профессии – нужное дело. Но при этом нельзя допустить ситуации, когда мы сами своими корпоративными нормами «рубим сук», на котором сидит адвокатура, большая часть которой, я уверен, достойна и профессиональна, в связи с чем представленный проект Стандартов нуждается в тщательной доработке, руководствуясь принципом «лучше меньше, да лучше».

Рассказать:
Другие мнения
Соловьёва Елена
Соловьёва Елена
Адвокат АП г. Москвы,  директор центра медиации Института судебного представительства Российской академии адвокатуры и нотариата
Дискуссионный вопрос
Методика адвокатской деятельности
Может ли адвокат, участвующий в деле, быть медиатором в рамках указанного дела?
26 Декабря 2018
Морозов Сергей
Морозов Сергей
LL.M., юрист международной юридической фирмы Beiten Burkhardt, сопредседатель Young IMA при Российском арбитражном центре (комитет по медиации)
Адвокат как медиатор
Методика адвокатской деятельности
Все больше адвокатов будет задействовано в медиации
26 Декабря 2018
Зурабян Артур
Адвокат, руководитель практик разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX
В условиях доверия
Методика адвокатской деятельности
О формах участия адвоката в процедуре медиации
26 Декабря 2018
Никитин Дмитрий
Никитин Дмитрий
Адвокат, канд. юрид. наук
Следственный эксперимент и судебная экспертиза
Методика адвокатской деятельности
О расследовании дел о ДТП
26 Декабря 2018
Гончар Дмитрий
Гончар Дмитрий
Государственный судебный эксперт, врач, судебно-медицинский эксперт СПБ ГБУЗ «БСМЭ», канд. мед. наук, доцент кафедры судебной медицины СЗГМУ им. И.И. Мечникова
Значение медицинской документации
Методика адвокатской деятельности
Об актуальности данных, содержащихся в медицинских документах
26 Декабря 2018
Гриценко Ирина
Гриценко Ирина
Адвокат КА «Адвокат», учредитель АНО «Центр урегулирования конфликтов в медицине»
Медицинский документ как «кривой конструктор»
Методика адвокатской деятельности
О возможных последствиях электронного медицинского документооборота
26 Декабря 2018