Ничтожный процент оправдательных приговоров – действительно серьезная проблема современной России, и адвокатского сообщества в частности. Причин тому в последние годы названо немало.
Председатель Следственного комитета РФ Бастрыкин, например, видит причину в стабильности и высоком качестве работы следователей.
Зампред Верховного Суда РФ Давыдов заявлял, что это следствие признания вины большинством подсудимых.
Владимир Маркин – некогда во всех смыслах «голос» СК РФ – и вовсе связывал, мягко говоря, невысокий процент оправдательных приговоров с низкой заинтересованностью «бесплатных» защитников по назначению.
Недавно на страницах «АГ» была раскрыта еще одна, сказал бы, экстравагантная причина позорной статистики – «заслуженное плачевное состояние» адвокатской корпорации и ее руководства.
Адвокат Иван Павлов в своей эмоциональной публикации про «последний форпост» именно этим тезисом предваряет поистине медицинскую диагностику всей российской адвокатуры, и ее руководства в частности. Как представитель сообщества, которого, вероятно, наряду с другими адвокатами автор неоднократно и упорно обобщает под местоимением «мы», позволю себе высказать ряд сугубо персональных замечаний на утверждения, доводы и соображения господина Павлова.
Не готов говорить за других, но, вопреки утверждению коллеги, меня лично не просто удивляет, а возмущает факт применения физической силы к адвокатам, будь то здание суда, полиции или следствия. И, кстати, наличие такой вероятности каждый адвокат должен иметь в виду даже не с момента принятия присяги, а со дня выбора самой профессии. Такая уж она у нас токсичная в этом контексте и в какой-то мере даже травмоопасная. Но говорить о таких хамских проявлениях бесправия как о системе оснований нет. Хотя некоторые коллеги имеют с этого определенный «хайп».
Тезис автора о том, что адвокатура стала терпимее к процессуальным нарушениям, также лишен надлежащей аргументации. Именно эта профессиональная нетерпимость позволяет большинству адвокатов вносить посильную лепту в постановление оправдательных приговоров, заставляет уважать правосудие, реагировать правоохранителей и судей. А вообще, конечно, каждый адвокат сам для себя решает – позволять отношение к себе как к «мебели» или «инвентарю» в присутственном месте или в полной мере реализовывать данные ему законные права в интересах своих доверителей. Вот только не у всех это получается в силу недостаточности опыта и квалификации. Если же автор и лояльность к процессуальным нарушениям отдельных адвокатов ставит в вину корпорации и ее руководству, то всерьез полемизировать на этот счет даже как-то неловко.
А вот с заявлением Ивана Павлова о том, что природа нашей профессии немыслима без ценностей правозащиты, свободы и демократии, я абсолютно согласен. Однако оно почему-то сопровождается пространными рассуждениями о либерализме и консерватизме, что в большей степени относимо к политической деятельности, но никак не к функционированию ФПА и региональных палат. Никто не лишает и не может лишить нас права выступать либералами, демократами, консерваторами, радикалами и даже маргиналами.
Но какое отношение это имеет к адвокатуре, которая всегда была вне политики, и в этом одна из ее основных ценностей? И не стоит путать профессию адвоката с политическими пристрастиями. Политика в нашей профессии – это прежде всего способность к коммуникации. С судом, прокуратурой, следствием, доверителями и властью. И клиентами. И друг с другом. Это огромная часть нашей работы, а в случае с руководством ФПА и региональных палат – их непосредственная обязанность и долг. Как и делать адвокатуру «привлекательной для власти». Привлекательной в контексте уважения, внимания и восприятия нашей профессии как независимого института и одного из основных атрибутов цивилизованного мира. И с этими обязанностями руководство корпорации вполне справляется. И за стол с «высокими чиновниками» садится именно для этого, как бы кому не претил размер этого стола, место его нахождения и отсутствие дополнительных свободных стульев.
Иван Павлов указывает на некий «банальный кризис идей», обращаясь, по-видимому, к руководству Федеральной палаты. В связи с этим хотелось бы услышать идеи самого автора статьи «Адвокатура – последний форпост независимых институтов гражданского общества». Критика – вещь хорошая и необходимая, но тогда, когда подкрепляется конкретными, дельными предложениями и мыслями, которые способны помочь в решении сложных вопросов и проблем.
К сожалению, таких идей к преодолению декларируемого автором «кризиса» статья не содержит. Предложение коллеги об оценке эффективности лидеров корпорации процентами оправдательных приговоров, количеством обысков и возбужденных в отношении адвокатов уголовных дел, безусловно, яркое. Вот только в нем не просматривается той самой причинно-следственной связи, с которой нам постоянно приходится иметь дело. Да и сама по себе идея винить в обвинительных приговорах всей России лично Юрия Сергеевича Пилипенко не представляется остроумной.
Тем не менее должен высказать уважение и благодарность коллеге Павлову за смелость суждений и тот резонанс, что вызвала в сообществе его публикация про «форпост». Возможность высказывать самые разные мнения в нашей среде как раз и говорит о независимости профессии. Сам факт, что мы получили возможность высказывать резкие, неоднозначные, полярно противоположные мнения на полосах газеты ФПА, говорит о том, что в адвокатуре все не так уж и плохо, а словами Ивана Павлова – «пока не все потеряно».
P.S. Все время не покидало ощущение, что мы существуем с коллегой в разных адвокатурах и живем в разных городах.
