Четыре года назад, 1 марта 2020 г., вступил в силу п. 4.1 ст. 25 Закона об адвокатуре, который касается «гонорара успеха» и представляет собой условие в соглашении, согласно которому размер выплаты доверителем вознаграждения ставится в зависимость от результата оказания адвокатом юридической помощи. Это правило неприменимо к уголовным делам и делам об административных правонарушениях.
После введения в действие новой нормы возникли и новые сложности, обусловленные отсутствием на тот момент сформировавшейся судебной практики по факту взысканию «гонорара успеха» с доверителей, которые такой гонорар адвокату по результату его работы не выплатили.
До настоящего времени некоторые коллеги полагают, что включить в соглашение об оказании юридической помощи пункт о «гонораре успеха» можно, но взыскать таковой с доверителя нельзя либо затруднительно в силу того, что суд может снизить такие расходы до «разумных пределов» по смыслу ч. 1 ст. 100 ГПК РФ.
Однако невозможность взыскания судебных расходов в виде «гонорара успеха» с процессуального оппонента как устоявшийся вопрос, уже неоднократно поднимавшийся Верховным Судом РФ (например в Определении от 17 ноября 2022 г. № 305-ЭС22-10035 по делу № А40-21242/2021), и возможность взыскания «гонорара успеха» с недобросовестного доверителя – понятия разные.
В соответствии с п. 1, 2 и 4 ст. 25 Закона об адвокатуре адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом (адвокатами) и доверителем, которое представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме, об оказании юридической помощи доверителю или назначенному им лицу. Вопросы расторжения такого соглашения регулируются ГК РФ с изъятиями, предусмотренными Законом об адвокатуре.
Сегодня относительно взыскания «гонорара успеха» соглашение об оказании юридической помощи представляет собой договор возмездного оказания услуг, регламентированный п. 1 ст. 779 и п. 1 ст. 781 ГК, по смыслу которых исполнитель (в данном случае – адвокат) обязуется по заданию заказчика (доверителя) оказать услугу (юридическую помощь), а заказчик (доверитель) обязуется оплатить эту услугу (юридическую помощь) в сроки и в порядке, указанные в договоре (соглашении).
Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом (ст. 309 и 310 ГК).
Рассмотрим пример. Адвокат К. заключил соглашение с доверителем П., сумма вознаграждения по которому составила 100 тыс. руб. Помимо этого в соглашении указано, что адвокат имеет право на дополнительное вознаграждение в размере 10% от суммы имущественного интереса, принятой судом в пользу доверителя, и выплата данного дополнительного вознаграждения поставлена в зависимость от результата спора. Адвокат принял на себя обязательство представлять интересы доверителя в суде первой и – при необходимости – апелляционной инстанции по факту взыскания денежных средств с гражданина Д. в пользу доверителя в размере 10 млн руб. до вступления решения в законную силу.
По факту вступления в силу решения, которым суд, удовлетворив исковые требования, взыскал с Д. в пользу П. указанную сумму, адвокат К. и доверитель П. подписали акт об оказании юридической помощи по соглашению. Доверитель произвел оплату адвокату в размере 100 тыс. руб., после чего адвокат потребовал от доверителя выплаты «гонорара успеха» в размере 1 млн руб. (10% от взысканной суммы). Однако от выплаты «гонорара успеха» доверитель отказался, заявив, что указание в соглашении на то, что адвокат имеет право на «гонорар успеха», вовсе не порождает обязанность для него как доверителя выплачивать его. При этом доверитель руководствовался тем, что в соглашении об оказании юридической помощи прямо не указано, что П. по факту вступления решения о взыскании денежных средств в законную силу обязан выплатить адвокату К. «гонорар успеха». В связи с этим адвокат обратился в суд с иском к доверителю о взыскании денежных средств.
Принимая решение, суд, применив к спорным правоотношениям положения ст. 431, 779 и 781 ГК, а также п. 1, 2 и 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, пришел к выводу об удовлетворении заявленных истцом требований. При этом суд исходил из того, что истец-адвокат исполнил свои обязательства перед доверителем в полном объеме, что подтверждается актом об оказании юридической помощи по соглашению. Работа адвоката К. в суде способствовала достижению имущественного интереса в пользу доверителя П. в размере 10 млн руб. Следовательно, у истца-адвоката возникли правовые основания для получения дополнительного вознаграждения в размере 1 млн руб. (10% от взысканной суммы).
Вместе с тем возражения доверителя о том, что он, подписывая соглашение с адвокатом, неверно интерпретировал двусмысленные, по мнению П., условия соглашения, суд не принял во внимание, так как в соответствии со ст. 431 ГК при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.
Если правила, содержащиеся в части первой названной статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом учитываются все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, а также практика, установившаяся во взаимоотношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.
Помимо того что в соглашении между адвокатом и доверителем было прямо указано, что адвокат при определенных условиях «имеет право на гонорар успеха», суд также исследовал состоявшуюся между сторонами спора переписку в мессенджере, из смысла которой следовало, что доверитель и адвокат до заключения соглашения оговорили обязательное условие – выплату «гонорара успеха» при положительном результате спора в размере 10% от взысканной суммы (см. схожую позицию в определении Второго кассационного суда общей юрисдикции от 14 ноября 2023 г. № 88-26622/2023).
Однако буквальное значение как таковое при заключении соглашения об оказании юридической помощи – следовательно, и возможное последующее взыскание или отказ в нем – не всегда оказываются в пользу адвоката. Например, определением Второго КСОЮ от 14 июня 2022 г. № 88-9213/2022 оставлена без удовлетворения кассационная жалоба адвоката на определение суда апелляционной инстанции.
Как следует из текста определения, адвокат заключил соглашение об оказании юридической помощи с доверителем – обществом с ограниченной ответственностью, согласно которому сумма вознаграждения адвоката была определена в 6 млн руб., а «гонорар успеха» – в 15 млн руб. Исковые требования общества суд удовлетворил, однако ни сумму вознаграждения, ни «гонорар успеха» адвокату доверитель выплачивать не стал, в связи с чем адвокат обратился в суд.
Суд исковые требования удовлетворил и взыскал с ответчика-доверителя в пользу адвоката 21 млн руб., однако апелляция изменила решение первой инстанции в части «гонорара успеха», взыскав с ответчика в пользу истца только сумму вознаграждения, указанную в соглашении (6 млн руб.), отказав во взыскании «гонорара успеха», с чем согласилась и кассация. А виной всему было одно слово – «может»: «согласно п. 6.3 соглашения за представление интересов доверителя в суде кассационной инстанции адвокату может быть выплачено дополнительное вознаграждение (гонорар успеха) в размере 15 000 000 рублей в течение 10-ти банковских дней с момента окончания рассмотрения дела (с момента оглашения резолютивной части итогового судебного акта арбитражного суда кассационной инстанции). В данном пункте содержится условие о возможной, а не обязательной выплате (Выделено мной. – Э.Д.) дополнительного вознаграждения».
Вот так цена одного слова – «может» вместо «имеет право на» – может быть соразмерна «гонорару успеха», который не получил адвокат.
