×

Особенности защиты права на составные программы ЭВМ

КС признал необходимость специфического регулирования в законе подобных споров
Алексейчук Андрей
Алексейчук Андрей
Старший юрист практики по интеллектуальной собственности / информационным технологиям АБ «Качкин и Партнеры»

16 июня 2022 г. Конституционный Суд РФ Постановлением № 25-П признал п. 3 ст. 1260 ГК РФ не соответствующим Конституции в той мере, в которой это положение закона позволяет отказать в защите права на составную программу для ЭВМ, если правообладатель такой программы не доказал право использования сторонних компонентов.

Читайте также
Конституционный Суд защитил разработчиков компьютерных программ
КС признал, что положения ГК допускают отказ суда в защите авторских прав создателя программы для ЭВМ в споре с лицом, использующим указанную программу в отсутствие его согласия
23 Июня 2022 Новости

Это постановление в своем роде уникально, поскольку касается специфической индустрии информационных технологий. Суд при вынесении постановления погрузился в специфику программы для ЭВМ как объекта интеллектуальной собственности и признал, что для этого объекта требуется особенное регулирование. Кроме этого, принятое постановление – одно из немногих затрагивающих сферу права ИС в аспектах, помимо расчета компенсации за нарушение исключительного права.

Мы с коллегами – юристами АБ «Качкин и Партнеры» – представляли интересы Антона Мамичева в споре с компаниями группы «Veeam Software» почти с самого начала рассмотрения спора в суде первой инстанции и при последующих обжалованиях, а также в рамках рассмотрения жалобы в Конституционном Суде. Рассмотрение спора длилось более четырех лет, и за это время мы углубились во все возможные его аспекты, составили огромное количество процессуальных позиций. Дело стало практически «родным». Из-за отказов судов по иску при рассмотрении дела мы переживали не меньше, чем доверитель. В связи с этим мое мнение о деле, думаю, не в полной мере беспристрастно.

Напомню, как возник и рассматривался этот спор. Антон Мамичев работал в компаниях группы «Veeam Software» с 2012 по 2016 г. в должности руководителя департамента разработки информационных ресурсов. В его обязанности входило исключительно управление департаментом. Сам департамент занимался разработкой учебных курсов по работе с программным обеспечением компании для обучения ее клиентов и партнеров. В обязанности Мамичева не входила разработка каких-либо компьютерных программ.

В какой-то момент у компании возникла необходимость в использовании системы управления учебным контентом в рамках учебных курсов (программы класса LCMS). Мамичев предложил использовать собственную программу, которую он начал разрабатывать как частный проект еще до начала работы в «Veeam Software». Компания не возражала. Программа использовалась компанией в качестве облачного сервиса (SaaS) – то есть у компании не было доступа к исходному коду программы.

В конце 2016 г. Антон Мамичев решил уволиться в связи с переходом в другую компанию. В связи с тем что, занимаясь другой работой, Мамичев не смог бы поддерживать работоспособность программы, он предложил перенести сервис на сервера «Veeam» и предоставить право использования программы бесплатно по лицензионному договору. Параллельно процессу переговоров о заключении договора осуществлялись перенос основного кода программы, данных, необходимых для работы программы, а также всех накопленных пользовательских, перенастройка параметров доступа и доменов, обучение администраторов «Veeam». Как только программа оказалась у компании, она прекратила переговоры и объявила, что программа является служебным произведением.

Досудебные переговоры ни к чему не привели, поэтому было принято решение обратиться в суд.

В начале 2018 г. Антон Мамичев подал исковое заявление в Приморский районный суд. В течение полутора лет суд рассматривал дело и в июне 2019 г. частично удовлетворил исковые требования – признал истца автором, запретил ответчикам использование программы и взыскал с них компенсацию в размере около 23 млн руб.

«Veeam Software» обжаловала решение в апелляцию. Жалобы строились на двух независимых позициях: ООО «Интервим» как бывший работодатель истца утверждал, что программа является служебным произведением, а второй ответчик – головная компания «Veeam Software» – как раз привел аргумент о том, что при создании программы были нарушены права третьих лиц, в контексте невозможности взыскания компенсации.

В результате Санкт-Петербургский городской суд удовлетворил апелляционные жалобы и отменил решение первой инстанции. Суд, хотя и отказал в признании программы служебным произведением, принадлежащим ответчику, пришел к неожиданному выводу о том, что Мамичев не доказал соблюдение всех необходимых условий для использования сторонних компонентов третьих лиц, в том числе свободных компонентов (opensource). Основываясь на п. 3 ст. 1260 ГК, суд пришел к выводу, что авторские права Антона Мамичева – как имущественные, так и неимущественные, – судебной защите не подлежат.

Третий кассационный суд общей юрисдикции в рамках очень формального рассмотрения кассационной жалобы оставил решение апелляции в силе, а Верховный Суд РФ отказал в передаче дела на рассмотрение коллегии. Не помогло и обращение к Председателю ВС.

Формально судебный процесс завершился после отказа Верховного Суда передать жалобу на рассмотрение коллегии. С точки зрения процесса получается, что суды законно и обоснованно отказали в защите права на программу на основании п. 3 ст. 1260 ГК.

В то же время, если принятые решения судов очевидно несправедливы, но при этом соответствуют закону, возникает вопрос: может быть, дело в самом законе? Мы проанализировали решения судов и нашли предпосылки для возможного обращения в Конституционный Суд – к возможности отказать в защите исключительного права на программу при доказанном факте наличия права и факте совершения нарушения привела неопределенная формулировка п. 3 ст. 1260 ГК.

Наша жалоба в КС базировалась на пяти основных аргументах.

Во-первых, мы рассматривали вопрос сквозь призму диспозитивности осуществления и защиты гражданских прав и ссылались на то, что третьи лица – правообладатели сторонних компонентов – должны выразить свою волю относительно защиты права. Суд не может самостоятельно инициировать исследование вопроса о нарушении прав таких третьих лиц – только сами правообладатели могут решать, разрешать или запрещать использовать их произведения. Следовательно, лишь при их участии можно установить факт какого-либо нарушения, поскольку нарушением исключительного права является использование объекта ИС вопреки воле правообладателя без законных оснований. То есть, например, если впоследствии окажется, что правообладатель изначального произведения был не против, чтобы его произведение использовалось таким способом, никакого нарушения не будет.

Во-вторых, на автора производного произведения налагается невыполнимое бремя доказывания: он обязан доказать факт правомерности использования объектов всех третьих лиц, которые, кроме того, не привлекаются к участию в деле и не выражают волю относительно защиты их исключительных прав. То есть, поскольку судебные акты по спорам с разными нарушителями не будут иметь преюдициального значения, правообладатель потенциально должен при каждом обращении в суд предоставлять доказательства правомерности использования объектов третьих лиц и наличие у них прав на эти объекты. Это крайне обременительно и ухудшает положение правообладателей производных (составных) произведений по сравнению с правообладателями иных произведений.

В-третьих, ограничение права на защиту приводит к освобождению нарушителей, которые умышленно и без оснований использовали производную программу, от ответственности, что не стимулирует использование производных (составных) произведений на договорных началах и не соответствует «частно-публичной» природе ответственности за нарушения в сфере ИС, на которую Конституционный Суд ранее неоднократно указывал в постановлениях.

В-четвертых, использование произведения по смыслу закона не тождественно защите права на произведение. Это в целом следует и из других норм ГК – использование произведения и защита права на него разделяются в ст. 1258, 1314 ГК и иных. Невозможность использования произведения (постоянная или временная) не означает невозможность защиты права на него, поскольку отказ в защите существующего и действительного права в принципе недопустим, за исключением ситуации злоупотребления правом. То есть право на производное (составное) произведение в случае создания производного произведения либо не возникает, как в американской модели авторского права, либо – если право возникло, – суды должны давать ему защиту независимо от пороков при создании производного произведения. В рамках российского действующего законодательства и международного регулирования право на составные (производные) произведения появляется в любом случае.

В-пятых, важным фактором в данном деле было то, что спорная программа, по сути, действительно была создана творческим трудом Мамичева и использовала сторонние компоненты для частичной реализации только отдельных функций. То есть суды, отказывая в защите права на программу из-за сторонних компонентов, лишили при этом и возможности защитить право на исходный код программы, созданный непосредственно правообладателем.

Принятые по данному делу решения судов фактически делали использование сторонних компонентов более рискованным для разработчиков ПО: правообладатели программного обеспечения, в котором используются свободные компоненты, могли столкнуться с необходимостью доказывать правомерность использования каждого компонента при обращении в суд за защитой собственного права на программу. В ситуации, когда таких компонентов используется, например, более 100 (как, к примеру, в «Microsoft Windows»), – это практически невозможно.

Безусловно, с одной стороны, правообладатели сторонних компонентов должны иметь возможность защитить свои права при нарушении условий лицензий. С другой – суды, на мой взгляд, не должны пытаться защитить права на такие компоненты по собственной инициативе. Освобождение других нарушителей от ответственности в подобных ситуациях недопустимо.

По всей видимости, Конституционный Суд поддержал все аргументы, на которых строилась жалоба. Принятое постановление однозначно запрещает отказывать в защите права на «составные» программы даже в ситуациях, когда нет свидетельств правомерного использования компонентов, если ответчик также не вправе использовать входящие в программу объекты (в том числе исходный код, созданный правообладателем).

Неопределенным остался вопрос, как обеспечить защиту прав авторов сторонних компонентов и при этом не допустить ограничения прав автора составной программы – в частности, не ограничивать его право на взыскание компенсации. В этой части КС предписал законодателю внести изменения в п. 3 ст. 1260 ГК.

Одним из способов решения этой проблемы могло бы стать, например, указание в законе на использование при определении суммы компенсации, присуждаемой автору стороннего компонента, сведений обо всех компенсациях, присужденных автору составной программы, который предположительно неправомерно использовал компонент, – так, чтобы автор составной программы не мог извлечь доход, если его действия впоследствии будут признаны незаконными.

Читайте также
Проблемы защиты авторских прав на составное произведение
КС восполнил пробел в части правоотношений, связанных с разработкой программ для ЭВМ
29 Июня 2022 Мнения

В любом случае избранный законодателем способ регулирования, полагаю, не должен влиять на защиту права в рамках спора автора составной программы с нарушителями.

Даже без учета последующих изменений в законодательстве принятое постановление, на мой взгляд, положительно скажется на отрасли в целом. Так, разработчики программного обеспечения смогут с меньшими рисками использовать сторонние компоненты, в том числе opensource, не опасаясь утратить возможность защиты своего права.

Что касается судебных актов по данному делу, то они подлежат пересмотру.

Рассказать:
Другие мнения
Хасанов Марат
Хасанов Марат
Адвокат АП г. Москвы, партнер юридической группы «Парадигма»
Когда суд должен отменить обеспечительные меры?
Арбитражный процесс
Буквальное толкование закона в судебной практике порождает ее противоречивость
29 Сентября 2022
Ермолаева Мария
Ермолаева Мария
Юрист, руководитель юридической компании E-Law Consulting
Не формальный статус, а специфическая деятельность
Арбитражный процесс
К вопросу об определении подведомственности споров с участием «вчерашних» ИП
28 Сентября 2022
Плахотнюк Вячеслав
Плахотнюк Вячеслав
Адвокат АП Санкт-Петербурга, доктор права НИУ Высшая школа экономики
Обязанностей без адекватного возмещения быть не должно
Конституционное право
КС подтвердил законность предъявления к работнику требований наравне с госслужащим
28 Сентября 2022
Дигмар Юнис
Дигмар Юнис
Адвокат АП Г. Москвы, адвокат МКА «ВЕРДИКТЪ», основатель юридической компании «ДИГМАР ГРУПП»
Правовой «маятник»
Арбитражный процесс
Почему арбитражные суды порой меняют сформированные правовые позиции?
27 Сентября 2022
Зимин Ростислав
Зимин Ростислав
Адвокат АП Ленинградской области
Проблемы уголовного судопроизводства
Уголовное право и процесс
Какие положения УПК требуют корректировки
26 Сентября 2022
Вениционов Денис
Вениционов Денис
Адвокат АП Саратовской области, филиала Волжского района г. Саратова Саратовской областной коллегии адвокатов
Изоляция от общества как средство исправления?
Уголовное право и процесс
Назначая уголовное наказание, суд порой не учитывает личность подсудимого и характер деяния
23 Сентября 2022
Яндекс.Метрика