×
Антонова Юлия
Антонова Юлия
Старший юрист Проекта «Правовая инициатива», Москва
26 апреля 2017 г. Народное Собрание Республики Ингушетия внесло в Госдуму законопроект, предполагающий дополнение УК РФ ст. 126.1 «Похищение человека с целью вступления в брак», которое наказывается принудительными работами на срок до трех лет либо лишением свободы на тот же срок.

Обоснование инициативы
В пояснительной записке к проекту Федерального закона «О внесении изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации» авторы назвали похищение человека с целью вступления в брак частным случаем похищения, квалифицируемого по ст. 126 УК РФ.

Обосновывая свою законотворческую инициативу, они отмечают: «Виновному в большинстве случаев удается избежать уголовной ответственности на основании примечания к данной статье, согласно которому лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. В результате правоохранительные органы указанных республик не могут привлекать похитителей к ответственности. Потерпевшая же сторона, не найдя защиты у государства, часто пытается своими силами возместить ущерб от нанесенного оскорбления, а именно так расценивается похищение женщины местными обычаями. Это создает реальную угрозу внесудебного разрешения конфликта, в результате чего могут пострадать невиновные (например, родственники похитителя или похищенной). В последние годы в ряде республик Северного Кавказа имеют место быть такие случаи, в том числе и с трагическими исходами. Кроме того, такое положение умаляет авторитет государственных органов, которые в данном случае вынуждены самоустраниться от участия в разрешении конфликтной ситуации».

Анализируя целесообразность данной законотворческой инициативы в совокупности с ее обоснованностью, сформулированной авторами в пояснительной записке, необходимо отметить ряд обстоятельств.

Нужен комплексный и всеобъемлющий подход
Объектом похищения с целью вступления в брак традиционно является женщина, зачастую не достигшая совершеннолетнего возраста. В данном случае речь идет о практике похищения невест, или умыкании, в целях принуждения девушек к насильственному вступлению в брак, распространенной до сих пор на территории не только Ингушетии, но также Дагестана и Чечни.

С точки зрения международного права, в частности ст. 5 Конвенции ООН «О ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин», данная практика является преступной и дискриминационной по признаку пола. Государство-участник должно принимать все соответствующие меры, чтобы изменить социальные и культурные модели поведения мужчин и женщин с целью достижения искоренения предрассудков и упразднения обычаев и всей прочей практики, которые основаны на идее неполноценности или превосходства одного из полов и стереотипности роли мужчин и женщин. Это говорит о том, что государственный подход к решению проблемы похищения невест должен быть комплексным и всеобъемлющим и включать в себя не только законодательные инициативы, в том числе криминализацию деяния, но и как минимум просветительские и информационные меры среди населения республик, которые привели бы к пониманию проблемы и ее эффективному искоренению. К сожалению, ничего подобного в предложенном законопроекте мы не видим.

А санкция на два года ниже
При сравнении содержания ст. 126 «Похищение человека» и ст. 126.1 «Похищение человека с целью вступления в брак» первое, что бросается в глаза, – это то, что санкция за похищение человека с целью вступления в брак (принудительные работы на срок до трех лет либо лишение свободы на тот же срок) на два года ниже, нежели за похищение, скажем, в целях получения выкупа, шантажа или мести. То есть по логике законодателя это преступление представляется деянием меньшей общественной опасности, а похищение женщины с целью насильственного вступления в брак расценивается как смягчающее обстоятельство, что совершенно недопустимо с точки зрения эффективности защиты прав потерпевших. Кроме того, в статье отсутствует перечень квалифицирующих признаков, отягчающих деяние, хотя на практике похищение невест происходит зачастую именно группой лиц, с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, и что самое существенное – в отношении заведомо несовершеннолетней. Поэтому непонятно, по какой статье должно будет производиться расследование при наличии некоторых из вышеуказанных факторов.
 
Без посторонней помощи
На практике либо потерпевшим от похищения в целях вступления в брак отказывают в приеме заявлений, либо они сами воздерживаются от обращения в правоохранительные органы, опасаясь за свою жизнь и безопасность. Психологическое и физическое воздействие на похищенных женщин со стороны как их родственников, так и родственников и знакомых похитителей вынуждает их не принимать постороннюю помощь. Кроме того, в ситуации изоляции, когда их запирают в помещениях, отбирают все доступные средства связи с внешним миром, шантажируют и унижают, применяют физическое и сексуальное насилие, а близкие родственники, боясь мести и давления похитителей, не обращаются в полицию, такие потерпевшие оказываются в беспомощном состоянии.

Механизмы экстренного вмешательства отсутствуют
На Северном Кавказе практически отсутствуют программы бесплатной юридической и психологической помощи потерпевшим от похищения в целях вступления в брак. Даже если они есть, то либо их недостаточно, поскольку это преимущественно инициативы женских некоммерческих организаций, либо информированность населения о таких проектах, а также некоторых государственных видах помощи сравнительно низкая. Практически нет никаких механизмов экстренного вмешательства в такие ситуации и вызволения потерпевших.

Пример типичной ситуации
Европейский Суд по правам человека коммуницировал жалобу «Бопхоева против России» № 25414/14 по ст. 2 (право на жизнь), ст. 3 (бесчеловечное и унижающее достоинство обращение), ст. 8 (право на уважение семейной жизни) и ст. 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

Интересы потерпевшей представляет «Правовая инициатива». Заявительница в данном деле – вдова, мать девятнадцатилетней девушки. После того как ее дочь похитили для целей заключения брака, заявительница потребовала, чтобы ее вернули. Потом дочь заявительницы вновь была похищена, на этот раз родственниками-мужчинами со стороны ее покойного отца. Они отвезли девушку в лес и избили ее, требуя, чтобы она вышла замуж за похитителя, и угрожая убить ее, если она этого не сделает. Состоялась неофициальная религиозная церемония бракосочетания, и девушка провела в доме своего мужа около двух месяцев. Там она подвергалась психологическому насилию со стороны своей новой свекрови, которая держала ее взаперти в одиночестве и отобрала у нее мобильный телефон. Ей было запрещено общаться со своей матерью. Через месяц у девушки, до этого здоровой, начали случаться припадки, похожие на эпилептические. Ее дважды госпитализировали в отделение экстренной медицинской помощи, один раз ей был поставлен диагноз «отравление». Когда ее доставили в отделение экстренной помощи в третий раз, она находилась без сознания, и врачам не удалось привести ее в чувства. Врачи не смогли поставить ей диагноз и лишь указали, что кислород не поступал в мозг в течение слишком длительного времени. Вскоре она впала в кому, и ее вернули в дом матери. Она находится в вегетативном состоянии и ни на что не реагирует уже более трех лет. Требования ее матери о возбуждении уголовного дела по факту болезни дочери систематически отклоняются.

Выводы
1. Действующая ст. 126 предоставляет потерпевшим от похищения в целях брака большую правовую защищенность, нежели предлагаемая законодателями норма 126.1.

2. Если вести речь о разработке специального законодательства (или нормы), то оно должно учитывать специфику и картину данного преступления и ни в коем случае не ставить потерпевших в еще более уязвимое положение.

3. Принятие одной нормы без разработки и внедрения комплекса мер доступной юридической и психологической помощи, информирования и просвещения населения, а также без привлечения специалистов юридических профессий (полиции, прокуратуры, судов, адвокатуры), психологов, социальных работников, духовных лидеров и пр. вряд ли будет способствовать искоренению проблемы.

Рассказать:
Другие мнения
Подколзина Вера
Подколзина Вера
Адвокат Московской коллегии адвокатов «РОСАР»
Как вернуть деньги за ремонт, произведенный в чужой квартире
Гражданское право и процесс
ВС: Безосновательное приобретение имущества за счет другого лица недопустимо
17 Января 2019
Насонов Сергей
Насонов Сергей
Советник ФПА РФ
Нужна специальная судебная процедура проверки фактов воздействия на присяжных
Международное право
ЕСПЧ признал имеющийся в России механизм проверки неэффективным
16 Января 2019
Смеречинская Екатерина
Смеречинская Екатерина
Адвокат Ульяновской областной коллегии адвокатов (Филиал № 1 по Железнодорожному району г. Ульяновска)
Нетрезвый водитель стал потерпевшим, а не обвиняемым
Уголовное право и процесс
Обвинительный приговор удалось отменить, доказав многочисленные процессуальные нарушения
16 Января 2019
Исаев Игорь
Исаев Игорь
Адвокат АП Московской области, МОКА «Демиург»
Невнятный язык КС затрудняет доступ к правосудию
Конституционное право
Решения КС обязательны для всех, но их разъяснение могут получить лишь участники по делу в КС
15 Января 2019
Попков Александр
Попков Александр
Адвокат Международной правозащитной группы «Агора»
Число разоблачителей системы выросло вдвое
Уголовное право и процесс
О докладе «Российские разоблачители – 2018»: новые явления и тенденции
11 Января 2019
Трунов Игорь
Трунов Игорь
Адвокат АП Московской области, д.ю.н., профессор
Сочинская авиакатастрофа: компенсация в 2 миллиона вместо 23
Гражданское право и процесс
В Мещанский районный суд г. Москвы подан иск о возмещении вреда родственникам погибших
11 Января 2019