Как стало известно «АГ», суд апелляционной инстанции вынес решение, которым переквалифицировал действия осужденного с п. «а» ч. 3 ст. 132 УК «Насильственные действия сексуального характера» на ч. 1 ст. 135 УК «Развратные действия» и освободил его от отбывания наказания за это преступление в связи с истечением срока давности. О нюансах дела рассказал адвокат «Адвокатской консультации № 63» Межреспубликанской коллегии адвокатов Аркадий Амасьянц, который вступил в дело на стадии апелляционного обжалования.
По версии следствия, С., находясь в состоянии алкогольного опьянения на территории базы отдыха и зная о возрасте несовершеннолетней, ударил ее несколько раз по щеке, схватил руками за голову и совершил иные действия сексуального характера с применением насилия к потерпевшей. Кроме того, он изнасиловал девочку и позже вновь совершил иные действия сексуального характера.
В суде С. признал вину частично, пояснив, что половые акты с потерпевшей совершал по обоюдному согласию, не знал о ее несовершеннолетии и насилия не применял. Тем не менее суд признал его виновным по п. «а» ч. 3 ст. 131 и двум эпизодам п. «а» ч. 3 ст. 132 УК. По совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний суд назначил лишение свободы на 10 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на один год.
Аркадий Амасьянц подал жалобу в апелляционный суд. Он указал, что вывод о том, что С. знал, что потерпевшая является несовершеннолетней, ничем не обоснован. При этом на основании Постановления Президиума Верховного Суда РФ от 10 июля 2013 г. № 91П13 изнасилование несовершеннолетней не может определяться одним лишь фактом установления такого возраста потерпевшей. Ответственность за совершение изнасилования или насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних возможна в случаях, если виновное лицо знало или допускало, что потерпевшим является лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет.
Между тем, заметил адвокат, в приговоре не приведены доказательства, подтверждающие, что С. знал о возрасте потерпевшей либо по внешнему облику и поведению потерпевшей мог допустить, что она не достигла совершеннолетия. Защитник указал, что суд оставил без внимания показания свидетелей о том, что потерпевшая не выглядела младше 18 лет; наоборот, она выглядела на 18–20 лет. При этом С. как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства последовательно утверждал, что считал потерпевшую совершеннолетней, учитывая ее поведение и манеру общения.
Аркадий Амасьянц заметил, что вывод первой инстанции о том, что С. применил насилие в отношении потерпевшей, также является необоснованным. В соответствии с п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» в приговоре отражается отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дается оценка доводам, приведенным им в свою защиту. Защитник подчеркнул, что в силу правовой позиции Конституционного Суда, сформулированной в определениях № 296-О/2018, № 517-О/2019, № 1147-О/2019, № 235-О/2019, не допускается отказ суда от рассмотрения и оценки всех доводов заявлений, ходатайств или жалоб участников уголовного судопроизводства, а также от мотивировки решений путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым эти доводы отвергаются.
При этом каждый при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, исходя из презумпции невиновности обвиняемого и при предоставлении ему и его защитнику процессуальных возможностей по отстаиванию своей позиции; реализация права на справедливое судебное разбирательство невозможна, если суд не выслушал и не оценил по существу все аргументы, представленные в ходе судебного процесса его участниками со стороны обвинения и защиты, и не обеспечил им равные процессуальные права (Определение КС РФ № 237-О/2004).
Отказ от рассмотрения и оценки обоснованности доводов защиты в жалобах на судебные решения в этом случае создает преимущества для стороны обвинения, искажает содержание ее обязанности по доказыванию обвинения и опровержению сомнений в виновности лица, позволяя игнорировать подтверждающие эти сомнения данные. Приведенная правовая позиция в полной мере относится ко всем иным, помимо выносимых соответствующими судами по кассационным и надзорным жалобам на приговор, решениям, принимаемым в ходе уголовного судопроизводства компетентными органами и должностными лицами по любым обращениям граждан (Определение КС № 42-О/2005).
Как заметил Аркадий Амасьянц, С. последовательно утверждал, что половой акт с потерпевшей был совершен по обоюдному согласию. Насилия в отношении потерпевшей он не применял, подробно описывая в своих показаниях подробности произошедших событий, а также поведение самой потерпевшей. Давая оценку этим доводам С., суд первой инстанции указал, что они являются несостоятельными, не основанными на материалах дела и опровергаются приведенными в приговоре доказательствами. При этом в основу обвинительного приговора судом положены показания потерпевшей, которые признаны достоверными. Вместе с тем, подчеркнул защитник, ее показания противоречивы и непоследовательны, а также опровергаются иными доказательствами.
Так, в ходе очной ставки С. подробно рассказал о событиях, которые произошли между ним и потерпевшей. На вопрос следователя к потерпевшей о том, что она может пояснить относительно данных обстоятельств, последняя существенно изменила свои показания и подтвердила показания С., что интимная связь произошла на следующий день; также она указывала, что не помнит, говорила ли она С. перед вторым половым актом, что не хочет с ним интимной связи, утверждает, что лишь после того, как разъехались из лагеря, сообщила С., что это было против ее воли. При этом на другой очной ставке потерпевшая указала, что какого-либо насилия со стороны С. в отношении нее не было.
Аркадий Амасьянц подчеркнул, что по смыслу закона ответственность за изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера наступает лишь в случаях, если такая угроза явилась средством преодоления сопротивления потерпевшего лица. При таких обстоятельствах исследованные в судебном заседании доказательства не содержат сведений, что С. осознавал, что совершал действия против воли потерпевшей, применял насилие, а также что был осведомлен о ее несовершеннолетнем возрасте. Выводы суда в данной части основаны исключительно на непоследовательных и противоречивых показаниях потерпевшей.
Таким образом, защитник просил отменить приговор и оправдать С. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
Апелляционный суд заметил, что описание насилия в обвинительном заключении не соответствует признакам насилия, указанным в постановлении Пленума ВС. Кроме того, формулировка «схватил» не соответствует показаниям, которые давала потерпевшая в ходе предварительного расследования и в судах первой и апелляционной инстанциях. Потерпевшая отрицала факт насилия и не смогла объяснить своего поведения, когда она сама подошла сообщить С., что накануне она не давала согласия, а затем пошла к нему в палатку без какого-либо принуждения. Вместе с тем о данных действиях сексуального характера в палатке следствию стало известно только из показаний на очной ставке от потерпевшей, причем она отрицала данный эпизод и впоследствии так и не смогла объяснить, почему она сразу при написании заявления не сообщила об этом и только после подробных показаний признала, что эти события были.
Апелляция сослалась на п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»: уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но не достигшим шестнадцатилетнего возраста, а равно за совершение в отношении указанных лиц развратных действий наступает в случаях, когда половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия были совершены без применения насилия или угрозы его применения и без использования беспомощного состояния потерпевшего.
Признаков насилия по отношению к потерпевшей апелляция не усмотрела. Таким образом, действия С. были квалифицированы по ч. 1 ст. 135 УК. Суд учел частичное признание вины и то, что подсудимый попросил у потерпевшей в ходе очной ставки прощения за то, что невольно причинил ей нравственные страдания, а также явку с повинной. Действия С. были переквалифицированы с п. «а» ч. 3 ст. 132 на ч. 1 ст. 135 УК, а он – освобожден от отбывания наказания в связи с истечением срока давности по преступлению небольшой тяжести. По п. «а» ч. 3 ст. 131 и п. «а» ч. 3 ст. 132 УК суд назначил лишение свободы на четыре года и два месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. В счет компенсации морального вреда в пользу потерпевшей суд взыскал 500 тыс. рублей.
В комментарии «АГ» Аркадий Амасьянц отметил, что суд апелляционной инстанции, исследовав материалы уголовного дела и дав надлежащую оценку собранным доказательствам, согласился с доводами стороны защиты о том, что уголовная ответственность за изнасилование либо совершение насильственных действий сексуального характера наступает исключительно в случаях, когда угроза или насилие используются как способ подавления сопротивления потерпевшего лица. «Между тем суд первой инстанции оставил без должной оценки как позицию подзащитного, так и показания самой потерпевшей, последовательно указывавшей на отсутствие какого-либо насилия в отношении нее», – указал он.
По мнению адвоката, заслуживает внимания и тот факт, что рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции продолжалось более полугода. В течение этого времени судебная коллегия детально проверяла доводы жалобы, стремясь к всестороннему и объективному исследованию обстоятельств дела. Для устранения имеющихся противоречий в показаниях суд счел необходимым повторно допросить потерпевшую и свидетеля. «Подобный подход свидетельствует о высоком уровне профессионализма судебной коллегии, приверженности принципам непосредственности и полноты судебного разбирательства, а также демонстрирует пример тщательного и правильного применения норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства», – отметил Аркадий Амасьянц.
