Как ранее писала «АГ», Судебный департамент при Верховном Суде РФ опубликовал статистические сведения о рассмотрении арбитражными судами субъектов РФ банкротных дел за 2025 г.
По результатам анализа статистических данных можно сделать вывод об общей тенденции увеличения количества заявлений о признании должника банкротом и, соответственно, числа дел о банкротстве.
Так, в минувшем году в арбитражные суды поступило 672 988 заявлений о признании должника банкротом, что на 26% больше, чем в 2024 г. (533 416 заявлений). Столь резкое увеличение количества заявлений о банкротстве – более чем на четверть – на мой взгляд, нельзя недооценивать, несмотря на то что оно в основном связано с ростом числа заявлений о признании банкротами физических лиц (на 31%). Период, когда потребительское банкротство использовалось как простой механизм списания долгов, прошел, и должники, как правило, осведомлены об ужесточении подхода арбитражных судов к вопросу применения правила об освобождении от долгов. В связи с этим утверждать об очередном витке популярности банкротства физлиц, полагаю, нельзя – это скорее экономическое свидетельство «ужимания» доходов граждан и затруднительности обслуживания кредитных (заемных) обязательств.
Примечательно, что статистика подачи заявлений о банкротстве юридических лиц демонстрирует снижение: 39 487 заявлений в 2024 г. против 22 432 в 2025 г., т.е. на 43% меньше заявлений год к году. Таким образом, несмотря на общее увеличение количества заявлений, в корпоративном секторе наблюдается обратная тенденция. Полагаю, это может быть связано с двумя факторами: во-первых, возможность привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности после административного исключения недействующих юрлиц либо появления у них таких признаков, в результате чего избыточная процедура банкротства юрлица исключается; во-вторых, безусловно, это попытки бенефициаров урегулировать задолженность, чтобы избежать привлечения к субсидиарной ответственности.
Однако полагаю, что статистика следующего года такими результатами вряд ли порадует. В текущем году возросло количество обращений доверителей именно по вопросам взыскания задолженности и дальнейшего возможного сопровождения процедуры банкротства должника-юрлица. Причем это не всегда связано с недобросовестностью контрагента – зачастую должник является жертвой просрочек по оплате. В результате цепочка неплатежей порождает цепную реакцию: контрагенты начинают последовательно обращать взыскания и банкротить друг друга, что не способствует экономической стабильности. По результатам 2026 г. можно с высокой долей вероятности прогнозировать рост количества корпоративных банкротств в связи с указанными причинами, и, на мой взгляд, введение очередного моратория вряд ли исправит ситуацию.
В разрезе корпоративных банкротств количество дел, рассмотренных в 2025 г. и оконченных в связи с завершением конкурсного производства, по сравнению с 2024 г. выросло несущественно – всего на 3,9% (с 5517 до 5732). Это свидетельствует о «перенасыщенности» арбитражных судов и, в частности, банкротных составов, делами и спорами указанной категории. Чтобы арбитражные суды справлялись с постоянно увеличивающимся потоком заявлений, важно кардинально изменить подход к разрешению споров о банкротстве – от ликвидации к реабилитации. Текущие показатели подтверждают необходимость указанного разворота – прекращение производства по делу о банкротстве в связи с погашением задолженности или заключением мирового соглашения в абсолютных величинах имеет характер статистической погрешности (1675 дел в 2025 г. против 1773 в 2024 г.) и, как видно, показывает некоторое снижение.
О ликвидационном характере отечественного банкротства свидетельствует также статистика введенных в отчетном году процедур:
- конкурсное производство – 6425 (против 8739 в 2024 г.);
- внешнее управление – 46 (против 66 в 2024 г.);
- финансовое оздоровление – 7 (против 14 в 2024 г.).
Фактически единичные случаи введения реабилитационных процедур свидетельствуют о наличии, на мой взгляд, нескольких факторов: неготовности кредиторов ожидать в течение длительного времени восстановления платежеспособности должника, желание в кратчайшие сроки получить удовлетворение своих требований, попытки бенефициаров скрыть активы и перевести бизнес. В части указанных факторов, думается, арбитражным судам следует скорректировать правоприменительную практику: во-первых, пресекать практику «отзеркаливания» бизнеса и – при наличии соответствующих доказательств – привлекать юрлиц-«клонов» к субсидиарной ответственности, чтобы купировать недобросовестную практику. Во-вторых, при наличии хотя бы минимального набора доказательств, свидетельствующих о возможности восстановления платежеспособности должника, способствовать введению реабилитационных процедур.
В части применения обеспечительных мер статистика также интересна. Несмотря на снижение в 2025 г. общего количества рассмотренных заявлений о применении обеспечительных мер (17 211 против 21 872 в 2024 г.), число удовлетворенных заявлений выросло (76,6% в 2025 г. против 71,9% в 2024 г.). Это, на мой взгляд, свидетельствует об ужесточении подхода арбитражных судов к вопросу наполняемости конкурсной массы и недопущении отчуждения контролирующими лицами и ответчиками в обособленных спорах имущества, полученного от должника или за счет должника. Как показывает анализ правоприменительной практики, зачастую подобный тренд усиливается позицией окружных судов, которые непреклонны в вопросе необходимости обеспечения исполнимости будущего судебного акта об оспаривании сделок, привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков.
Стоить отметить, что в минувшем году, как и в 2024-м, в процентном соотношении количество процедур реализации имущества гражданина-должника, по завершении которых к должнику не было применено правило об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств, осталось на прежнем уровне – 0,9% от общего количества вынесенных решений (определений). То есть несмотря на ужесточение позиции арбитражных судов в указанном вопросе, количество отказов в освобождении от долгов остается на том же уровне. Тем самым, очевидно, достигается продекларированная Верховным Судом цель потребительского банкротства, заключающаяся в финансовой ресоциализации должника.
