20 октября Верховный Суд вынес Определение по делу № 49-КГ26-15-К6 об оспаривании порочащих гражданина сведений в письме военкома командиру войсковой части, повлекшем отказ в заключении контракта о пребывании в мобилизационном людском резерве.
Дмитрий Грешнов состоял в мобилизационном людском резерве с 21 сентября 2021 г. по 20 сентября 2024 г. В августе 2024 г. он написал рапорт командиру войсковой части о заключении нового контракта о пребывании в МЛР.
16 сентября того же года военный комиссар Республики Башкортостан направил письмо командиру войсковой части о том, что за время пребывания в МЛР Дмитрий Грешнов допустил ряд недочетов: систематическое опоздание на начало сборов и самовольное покидание сборов до прибытия сотрудников военных комиссариатов; отсутствие планов конспектов, материалов проведения занятий с личным составом МЛР; неприбытие на военные сборы без уважительной причины. Кроме того, в письме отмечалось, что Дмитрий Грешнов постоянно подает жалобы на пребывание в МЛР в разные инстанции и исходя из этого заключение нового контракта с ним нецелесообразно.
Тогда Дмитрий Грешнов обратился в суд с иском к Военному комиссариату Республики Башкортостан о признании незаконным направления командиру войсковой части обращения, в котором изложена информация, порочащая его честь, достоинство и деловую репутацию, а также о возложении на ответчика обязанности отозвать данное обращение и о взыскании компенсации морального вреда в размере 300 тыс. руб.
Суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой на то, что оспариваемые фразы являются оценочными суждениями ответчика, его личным восприятием происходившего и субъективным мнением относительно поведения истца. Он указал, что оспариваемый документ составлен уполномоченным лицом, не служил цели распространения порочащей информации об истце и был оформлен военным комиссаром РБ во исполнение служебных обязанностей, поэтому содержащиеся в нем сведения не подлежат оспариванию по основаниям, предусмотренным ст. 152 ГК РФ. Апелляция и кассация поддержали это решение. При этом апелляционный суд заметил, что перечисление в служебном письме недочетов истца за время пребывания в МЛР по своей сути является мнением, а не утверждением о фактах.
Тогда Дмитрий Грешнов подал кассационную жалобу в Верховный Суд, который восстановил ему процессуальный срок ее подачи. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ напомнила, что в таких спорах доказываются факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств соответствующий иск не может быть удовлетворен судом. Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Не могут рассматриваться как не соответствующие действительности сведения, содержащиеся в судебных решениях и приговорах, постановлениях органов предварительного следствия и других процессуальных или иных официальных документах, для обжалования и оспаривания которых предусмотрен иной установленный законами судебный порядок. Например, не могут быть опровергнуты в порядке ст. 152 ГК сведения, изложенные в приказе об увольнении, поскольку такой приказ может быть оспорен только в порядке, предусмотренном ТК РФ.
Порочащими, как напомнил Суд, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юрлицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юрлица. Обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец доказывает факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений. «Судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, они не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности», – подчеркивается в определении.
В этом деле, как заметил ВС, суд первой инстанции сослался на то, что оспариваемые истцом фразы являются оценочными суждениями ответчика, в то время как имеют место утверждения о конкретных фактах: опоздании на начало сборов, самовольном покидании сборов, отсутствии планов конспектов проведения занятий с личным составом МЛР, неявке на военные сборы без уважительной причины, которые либо соответствуют действительности, либо нет. В связи с ошибочной квалификацией этих утверждений как оценочных суждений вопрос о соответствии этих сведений действительности судом не разрешен.
Кроме того, нижестоящий суд необоснованно указал, что изложение сведений об истце в служебном письме не имело цели их распространения и эти сведения не могут быть предметом судебной проверки применительно к ст. 152 ГК. Дело в том, что под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юрлиц, следует понимать в том числе изложение таких сведений в служебных характеристиках или сообщение в той или иной, в том числе устной форме хотя бы одному лицу. Если сведения были распространены работником в связи с осуществлением профессиональной деятельности от имени организации, в которой он работает, например в служебной характеристике, надлежащим ответчиком в соответствии со ст. 1068 ГК является юрлицо, работником которого распространены такие сведения. Учитывая, что рассмотрение этого дела может повлиять на права и обязанности работника, он может вступить в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, либо может быть привлечен к участию в деле по инициативе суда или по ходатайству лиц, участвующих в деле.
Кроме того, как заметил ВС, после направления оспариваемого письма командиру войсковой части последним был издан приказ от 20 сентября 2024 г. № 112 об исключении кассатора из МЛР в связи с окончанием срока контракта. Данный приказ, а также бездействие командира войсковой части, выразившееся в нерассмотрении рапорта Дмитрия Грешнова от 12 апреля 2024 г. о заключении нового контракта о пребывании в МЛР, были оспорены в Уфимский гарнизонный военныйсуд, решением которого от 23 января 2025 г. на командира войсковой части возложена обязанность рассмотреть рапорт в установленном порядке, при этом приказ об исключении кассатора из МЛР признан законным и обоснованным. Последующим решением того же гарнизонного суда от 28 мая 2025 г. по делу № 2а-129/2025 было отказано в удовлетворении административного иска Дмитрия Грешнова об оспаривании действий командира войсковой части, выразившихся в отказе в заключении нового контракта о пребывании в МЛР. Из копии данного решения, приобщенного апелляцией к материалам дела, следует, что на оспариваемое письмо Уфимский гарнизонный военный суд ссылался в решении от 23 января 2025 г. при разрешении спора об оспаривании приказа командира войсковой части от 20 сентября 2024 г. № 112. В то же время в материалах дела копия этого решения гарнизонного суда отсутствует.
Это обстоятельство суд не учел, копию решения гарнизонного суда от 23 января 2025 г. он не истребовал и не выяснил вопрос о том, был ли оспариваемый документ доказательством по делу, рассмотренному Уфимским гарнизонным военным судом, давалась ли ему судом оценка, может ли оно быть оспорено в отдельном процессе, вне рамок ранее рассмотренного дела, и содержит ли решение указанного гарнизонного военного суда какие-либо выводы об обстоятельствах, имеющих значение для этого дела. В связи с этим Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение.
Управляющий партнер юридической фирмы «Гареев, Махно и Касьян» Владислав Касьян назвал обоснованной позицию ВС РФ, отметив, что она соответствует ранее сформированным подходам к рассмотрению диффамационных споров. «В данном случае принципиальное значение имеет разграничение оценочных суждений и утверждений о фактах. Сведения о систематических опозданиях, самовольном оставлении сборов и неявке без уважительных причин нельзя признать субъективным мнением лишь потому, что они изложены должностным лицом в служебном письме. Такие утверждения допускают объективную проверку, а обязанность доказать их достоверность в силу ст. 152 ГК возлагается на распространившее их лицо. Не менее важен вывод о том, что сам по себе служебный характер переписки не исключает применение механизмов защиты деловой репутации, чести и достоинства. Нельзя прикрываться статусом “служебного документа” и избежать оценки его содержания. Иной подход фактически создавал бы необоснованное исключение из общего правила для сведений, распространяемых госорганами в рамках служебного взаимодействия», – полагает он.
Эксперт счел, что это определение не нужно рассматривать как безусловное признание допустимости самостоятельного диффамационного иска в отношении любых сведений, содержащихся в официальных документах. «ВС специально обратил внимание на необходимость установить, исследовались ли спорные сведения в другом судебном процессе и получили ли они судебную оценку. Это существенно, поскольку ст. 152 ГК не может использоваться для обхода предусмотренного законом порядка обжалования судебных актов и переоценки доказательств. Таким образом, определение ВС не формирует принципиально новый подход, но имеет важное практическое значение: оно ориентирует суды на содержательную оценку спорных высказываний вместо формальной ссылки на служебный статус документа. Одновременно с этим Суд напомнил о необходимости разграничивать самостоятельную защиту репутации и оспаривание обстоятельств, уже исследованных в ином судебном производстве», – заключил Владислав Касьян.
Партнер INTELLECT, почетный адвокат России Дмитрий Загайнов полагает, что в этом деле ВС РФ разграничил фактические утверждения и оценочные суждения. «Фразы об опозданиях, самовольном уходе со сборов, отсутствии конспектов и неявке без уважительной причины – проверяемые утверждения о фактах, поэтому именно военкомат должен доказать их достоверность, а не истец – их недостоверность. ВС также отверг довод о том, что служебное письмо (характеристика), направленное командиру части “в порядке исполнения обязанностей”, не является распространением. Постановление Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” прямо относит к распространению изложение сведений в служебных характеристиках и сообщение хотя бы одному лицу», – заметил он.
Эксперт добавил, что ВС напомнил и об исключении для сведений, уже исследованных судом в ином деле: их нельзя заново оспаривать по ст. 152 ГК. «Но нижестоящие суды не выяснили, была ли спорная переписка доказательством и получила ли она оценку в военном суде, поэтому вопрос требует проверки при новом рассмотрении. Ведомственная переписка не образует иммунитет от диффамационного иска. Если переписка адресована третьему лицу и содержит фактические обвинения, то субъект характеристики может защищаться от недостоверных утверждений, но не от оценочных мнений. Практически это означает, что органу или работодателю следует документировать каждый факт, а формулировки вроде “систематически”, “постоянно”, “без уважительной причины” использовать осторожно, так как при отсутствии доказательств возникает риск, что утверждения могут быть признаны недостоверными, а не оценкой или мнением», – пояснил Дмитрий Загайнов.
Он также отметил, что Верховный Суд не создает новое правило, а последовательно применяет устоявшиеся разъяснения Пленума ВС, исправляя типичную ошибку судов – подмену проверки фактов квалификацией высказываний как субъективного мнения. «Нижестоящие инстанции отказали истцу, признав сведения в характеристике военкомата оценочными суждениями и указав, что документ составлен уполномоченным лицом во исполнение служебных обязанностей и не преследовал цель распространения порочащей информации. Такой подход действительно совпадает с позицией, удобной для госоргана: он сужает сферу судебной проверки служебной переписки и переносит акцент с достоверности конкретных обвинений на “служебный характер” документа. Однако это может объясняться и ошибочным расширением понятия оценочного суждения, формальным подходом к доказательствам либо опасением вмешательства суда в внутриведомственные коммуникации. ВС указал, что конкретные утверждения о поведении гражданина являются проверяемыми фактами, а не мнением; бремя доказывания их достоверности лежит на военкомате. Кроме того, служебное письмо третьему лицу прямо охватывается п. 7 Постановления Пленума ВС РФ № 3 как распространение сведений», – заметил адвокат.
Действия нижестоящих судов, по мнению эксперта, отражают не столько намеренную поддержку военного ведомства, сколько устойчивую в ряде дел тенденцию толковать служебные документы как неподсудные диффамационному контролю: «Однако ВС РФ фактически обозначил, что служебный статус письма не освобождает орган от доказывания фактов и не выводит переписку из-под действия ст. 152 ГК».
Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев напомнил, что предметом судебной защиты являются утверждения о фактах, соответствие действительности которых проверяемо; оценочные суждения защите в порядке ст. 152 ГК не подлежат. «Честно говоря, я не представляю себе письмо военного комиссара республики командиру части, где выражалось бы оценочное суждение о “самовольном покидании сборов” и “систематических опозданиях” резервиста. При этом суды нижестоящих инстанций квалифицировали такие высказывания как оценочные. Поэтому ВС, руководствуясь разъяснениями Пленума ВС РФ № 3 от 24 февраля 2005 г., обоснованно отменил обжалуемые судебные акты и вернул дело на новое рассмотрение, указав на наличие конкретных фактов в тексте письма, что и повлекло дальнейшую переоценку в части распространения сведений», – отметил он.
