Московский городской суд опубликовал апелляционное определение, которым удовлетворил исковые требования членов семьи погибшего военнослужащего к страховой организации о праве на получение выплат по случаю гибели военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы. Представитель истцов, адвокат Кабардино-Балкарской Республики Азамат Дадов рассказал «АГ» об особенностях дела.
Суд первой инстанции отказал в иске
13 февраля 2024 г. военнослужащий А. погиб в ходе выполнения специальных задач на территории ДНР. После получения сведений о гибели военнослужащего члены его семьи через военкомат и командование части обратились в страховую компанию с заявлениями о назначении выплаты страховой суммы и единовременного пособия, представив необходимые документы.
По результатам рассмотрения заявления страховая компания запросила дополнительные сведения для уточнения обстоятельств наступления страхового случая, в частности заверенные копии протокола патологоанатомического вскрытия или заключения судебно-медицинской экспертизы с результатами судебно-химического исследования биологического материала застрахованного лица. Позже родственники А. получили ответ от страховщика, что запрошенные документы, необходимые для рассмотрения вопроса о выплатах страховой суммы и единовременного пособия, в его адрес не поступили; при получении надлежащим образом оформленных документов он рассмотрит вопрос о выплатах по заявленному событию в установленном порядке.
Члены семьи А. обратились в суд с иском к страховой компании, в котором просили признать незаконными требования страховщика о предоставлении дополнительных документов, признать их право на получение в равных долях единовременного пособия, страховой выплаты по случаю гибели военнослужащего при исполнении им обязанностей военной службы в ходе проведения специальной военной операции, обязать произвести данные выплаты.
Представитель ответчика, не согласившись с предъявленными требованиями, предъявил встречный иск к членам семьи погибшего об установлении причинной связи между смертью А. и его якобы наркотическим опьянением, об освобождении страховщика от выплаты страховой суммы. Страховая компания ссылалась на то, что смерть застрахованного наступила вследствие его нахождения в состоянии наркотического опьянения, что исключает обязанность страховщика по выплате в силу абз. 3 п. 1 ст. 10 Закона об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих. В обоснование встречного иска страховщик ссылался на акт судебно-медицинского исследования трупа и акт химического исследования, согласно которым в биологических тканях погибшего был обнаружен морфин, а причиной смерти явилось острое отравление данным веществом.
Решением Мещанского районного суда г. Москвы от 18 сентября 2025 г. в удовлетворении обоих исков было отказано.
Отказывая в удовлетворении первоначального иска, суд указал, что возникновение права на выплату закон ставит в зависимость от наступления страхового случая, а обязанность страховщика произвести выплату – от получения им необходимых документов. Он посчитал, что страховщик до принятия решения вправе запрашивать дополнительные сведения для уточнения обстоятельств страхового случая, а также обращаться в суд с иском об установлении причинной связи с опьянением, в связи с чем его действия по направлению извещений о предоставлении документов являются правомерными. В части требований о признании права на страховые выплаты и об обязании их произвести суд отметил, что страховщиком не принималось решение об отказе в выплате, а после разрешения судом спора о наличии оснований для освобождения от выплаты такая обязанность возникнет у страховой компании в силу прямого указания закона.
Отказывая в удовлетворении встречного иска, суд исходил из того, что страховщиком, на котором в силу ст. 56 ГПК РФ лежало бремя доказывания, не представлены достаточные, достоверные и неопровержимые доказательства, подтверждающие наличие установленной судом прямой причинно-следственной связи между состоянием наркотического опьянения А. и наступлением его смерти. Он принял во внимание, что согласно приказам командования гибель военнослужащего наступила при исполнении обязанностей военной службы, приказы не содержат сведений о наркотическом опьянении, законность этих приказов не оспорена, предусмотренные законом основания для освобождения страховщика от выплаты в ходе судебного разбирательства с достоверностью не установлены.
Апелляция установила: смерть признана наступившей при исполнении обязанностей военной службы
Представитель истцов, адвокат Азамат Дадов подал апелляционную жалобу в Мосгорсуд. Он, в частности, указал на то, что суд необоснованно отказал в признании незаконными требований страховщика о представлении дополнительных сведений, поскольку все необходимые документы были представлены, а запросы страховщика носят формальный характер и направлены на затягивание выплаты. Также адвокат подчеркнул, что суд должен был обязать страховщика произвести выплату, а не ограничиваться констатацией его обязанности после вступления решения в силу. В жалобе приводились и другие доводы, нашедшие отражение в апелляционном определении.
Представитель страховой компании также подал апелляционную жалобу, в которой просил решение суда в части отказа в удовлетворении встречного иска отменить и принять новое решение об удовлетворении встречных требований. По мнению страховщика, имеющиеся в деле доказательства, а именно акт судебно-медицинского исследования, результаты химического анализа с достоверностью подтверждают, что смерть А. наступила в результате острого отравления морфином, т.е. находится в прямой причинной связи с наркотическим опьянением, однако суд первой инстанции не дал надлежащей оценки этим доказательствам и необоснованно отказал в освобождении от страховой выплаты.
Рассмотрев дело, суд апелляционной инстанции указал, что, как следует из материалов дела, 12 февраля 2024 г. А. был обнаружен на боевой позиции в бессознательном состоянии, доставлен в медицинское подразделение, после оказания первичной помощи госпитализирован в реанимационное отделение, где на следующий день, не приходя в сознание, скончался. Согласно справке о смерти, выданной отделом ЗАГС, и справкам военкомата А. погиб в ходе выполнения специальных задач. Врачебным свидетельством о смерти и справкой о причине смерти установлено, что причинами смерти явились: «а) отек головного мозга и легких; б) острое отравление неустановленным веществом; в) отравление и воздействие неуточненными химическими и ядовитыми веществами».
Мосгорсуд подчеркнул, что согласно выписке из приказа врио командира войсковой части рядовой А. исключен из списков личного состава части в связи со смертью. В приказе указано, что смерть наступила от отека головного мозга и легких, острого отравления неустановленным веществом. В соответствии с выпиской из приказа командира гвардейской мотострелковой дивизии гибель А. наступила в период прохождения военной службы и связана с исполнением обязанностей военной службы. Кроме того, Указом Президента РФ от 16 апреля 2024 г. А. посмертно награжден Орденом Мужества.
Как отметил апелляционный суд, по запросу истцов директором центра медицинских судебных экспертиз даны разъяснения, согласно которым описанная в акте судебно-медицинского исследования трупа клиническая картина не соответствует клинике отравления опиатами; результаты судебно-медицинского исследования трупа не имеют признаков, характерных для отравления наркотическими веществами; количественное содержание морфина не указано, что не позволяет сделать категоричный вывод об отравлении им как о непосредственной причине смерти А.
Мосгорсуд указал, что в силу абз. 2 ст. 4 Закона об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих страховым случаем признается гибель застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы, военных сборов. Согласно абз. 2 п. 2 ст. 5 закона страховая сумма выплачивается выгодоприобретателям в равных долях с последующей ежегодной индексацией. В соответствии с ч. 8 ст. 3 Закона о денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат в случае гибели военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, членам семьи погибшего выплачивается в равных долях единовременное пособие с последующей индексацией.
Суд апелляционной инстанции обратил внимание, что в п. 1 ст. 10 Закона об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих закреплен исчерпывающий перечень оснований для освобождения страховщика от выплаты страховой суммы. В частности, согласно абз. 3 указанного пункта страховщик освобождается от выплаты, если страховой случай находится в установленной судом прямой причинной связи с алкогольным, наркотическим или токсическим опьянением застрахованного лица. В п. 2 ст. 37 Закона о воинской обязанности и военной службе приводится исчерпывающий перечень обстоятельств, когда военнослужащий не признается погибшим, получившим увечье или заболевание при исполнении обязанностей воинской службы, в частности если это явилось следствием добровольного приведения себя в состояние опьянения.
Апелляция согласилась с выводами суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для удовлетворения встречного иска страховщика и отклонила доводы его апелляционной жалобы. Она разъяснила, что юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством, с которым закон связывает возможность освобождения страховщика от выплаты, является не факт обнаружения в организме погибшего следов наркотического вещества, а наличие прямой причинно-следственной связи между состоянием опьянения застрахованного лица и наступившей смертью. Данная связь в силу прямого указания закона должна быть установлена судом.
Как отметил апелляционный суд, в материалах дела отсутствуют данные о том, что поступление морфина в организм погибшего произошло в результате добровольного употребления наркотического вещества. Кроме того, из представленных документов, в том числе приказов командования, следует, что смерть А. признана наступившей при исполнении обязанностей военной службы в результате отека головного мозга и легких, острого отравления неустановленным веществом. Сведений о том, что смерть связана с наркотическим опьянением, данные приказы не содержат. Законность данных приказов в установленном порядке не оспорена. Таким образом, Мосгорсуд подчеркнул: оснований для вывода о том, что смерть застрахованного лица находится в прямой причинной связи с его наркотическим опьянением, у суда первой инстанции не имелось.
Апелляционный суд посчитал заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы Азамата Дадова о незаконности отказа в признании права на получение выплат: «Отказывая в удовлетворении встречного иска страховщика, суд тем самым признал недоказанным наличие обстоятельств, которые могли бы служить законным основанием для освобождения страховщика от исполнения обязательств. Фактически суд разрешил спор о праве, констатировав отсутствие у страховой компании оснований для невыплаты страхового возмещения и единовременного пособия».
Мосгорсуд пояснил, что при таких условиях, когда судом дана оценка всем возражениям страховщика и эти возражения признаны необоснованными, отказ в самостоятельном требовании истцов о признании за ними права на получение выплат создает правовую неопределенность в правоотношениях сторон и не способствует полной и эффективной защите нарушенного права, что противоречит задачам и смыслу гражданского судопроизводства. Правовая позиция суда, при которой отказ во встречном иске страховщика не влечет за собой констатацию права выгодоприобретателей на выплату, является внутренне противоречивой и непоследовательной.
Апелляционный суд согласился с выводом первой инстанции об отказе в признании незаконными требований страховщика о направлении дополнительных документов. Действующее законодательство – п. 3 ст. 7 Закона об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих предоставляет страховщику право запрашивать у страхователя и выгодоприобретателей документы, необходимые для принятия решения о выплате. Реализация страховщиком данного права до принятия решения по существу заявления не может расцениваться как незаконное действие, даже если впоследствии его возражения против выплаты будут признаны судом несостоятельными.
Таким образом, Мосгорсуд отменил решение Мещанского районного суда от 18 сентября 2025 г. в части отказа в удовлетворении исковых требований членов семьи погибшего военнослужащего, принял новое решение о признании за истцами права на получение в равных долях единовременного пособия и страховой суммы.
Комментарий представителя истцов
В комментарии «АГ» Азамат Дадов подчеркнул, что суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения встречного искового заявления страховой организации об установлении причинно-следственной связи между смертью застрахованного лица и его предполагаемым наркотическим опьянением, а также об освобождении страховщика от обязанности произвести страховую выплату. Как пояснил адвокат, ключевые доказательства страховщика в виде результатов экспертных исследований трупа и биологических материалов умершего не подтвердили обстоятельства, на которые ссылался ответчик в обоснование своей позиции. Более того, представленные экспертные исследования в определенной части подтверждали доводы представителя выгодоприобретателей об отсутствии вывода о прямой причинной связи смерти с наркотическим опьянением.
Азамат Дадов отметил, что указанная в акте судебно-медицинского исследования трупа причина смерти – «острое отравление морфином» – вступала в противоречие с выводами акта судебно-химического исследования, согласно которому вторым судебным экспертом-химиком количественное содержание морфина в исследованных биологических материалах установлено не было. Помимо этого адвокат рассказал, что в ходе судебного разбирательства им были выявлены и заявлены существенные нарушения и противоречия, допущенные при проведении экспертных исследований: «Общее количество замечаний, указывающих на их неполноту, противоречивость, недостаточную достоверность и несоблюдение установленных требований законодательства, составляло порядка 15 пунктов. При этом приведенный перечень нарушений не является исчерпывающим и не охватывает всех выявленных недостатков указанных исследований».
Как подчеркнул Азамат Дадов, представленные истцами многочисленные доказательства наступления страхового случая полностью опровергли доводы ответчика о нахождении умершего в состоянии наркотического опьянения и, напротив, свидетельствовали об отравлении неустановленным химическим и ядовитым веществом при непосредственном исполнении им обязанностей военной службы. «Несмотря на установленные судом первой инстанции фактические обстоятельства произошедшего события, отказ от обжалования решения в части оставления без удовлетворения самостоятельных исковых требований истцов мог нивелировать правовые последствия принятого судебного акта. Так, в мотивировочной части решения суд пришел к выводу о наличии у выгодоприобретателей права на получение страховой выплаты, однако указанный вывод не нашел надлежащего отражения в резолютивной части решения, что повлекло возникновение противоречия между его мотивировочной и резолютивной частями», – пояснил адвокат.
Он также отметил, что использованная судом первой инстанции формулировка о праве на получение «страховой выплаты» не позволяла однозначно определить объем обязательств страховщика, подлежащих исполнению, в том числе с учетом заявленных требований о признании права и обязании произвести выплату единовременного пособия, предусмотренного ч. 8 ст. 3 Закона о денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат.
Адвокат обратил внимание: из содержания решения следовало, что суд, разрешив спор о праве, не определил конкретный размер подлежащих взысканию денежных сумм, порядок исполнения денежного обязательства и перечень действий, которые обязан совершить страховщик. По словам Азамата Дадова, такая правовая неопределенность исключала возможность принудительного исполнения судебного акта в случае уклонения страховой организации от его добровольного исполнения.
Адвокат рассказал, что обращение истцов с заявлением о разъяснении решения в порядке ст. 202 ГПК не привело к устранению указанных недостатков и не позволило устранить неопределенность, препятствующую исполнению судебного акта. Противоречие между мотивировочной и резолютивной частями решения носило правовой характер и могло быть устранено судом апелляционной инстанции путем изменения судебного акта. «Судом апелляционной инстанции дана полная, всесторонняя и объективная правовая оценка как доводам апелляционных жалоб, так и представленным сторонами доказательствам, которые как по отдельности, так и в совокупности убедительно подтвердили наступление страхового случая. Несмотря на длительность судебного разбирательства, справедливость в конечном итоге восторжествовала: судебная защита стала реальной, окончательной и подлежащей немедленному исполнению. Следует отметить, что Московский городской суд в полном объеме восстановил нарушенные права моих доверителей, вернул доброе имя покойному и поставил точку в многолетнем споре», – прокомментировал Азамат Дадов.
