Верховный Суд вынес Определение по делу № 5-КГ25-56-К2, в котором указал, что процедуру идентификации банком клиента, его представителя или выгодоприобретателя следует отличать от процедуры установления личности при открытии вклада в пользу третьего лица.
17 июня 2021 г. Сергей Максимов обратился в отделение операционного офиса «Пермский» ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» с целью открыть вклад в пользу третьего лица – В. на условиях вклада «ТКБ. Постоянный доход» на 370 дней под 5,4% годовых с суммой вклада 100 тыс. руб. Банк отказал в оформлении договора вклада по причине непредставления Сергеем Максимовым документов для его идентификации, а также для идентификации третьего лица.
В тот же день Сергей Максимов подал обращение в банк с реквизитами своего паспорта и ксерокопией паспорта третьего лица, в котором он, сославшись на отказ сотрудника банка открыть в пользу третьего лица вклад в отсутствие доверенности от этого лица, просил разъяснить причины отказа. При принятии обращения сотрудник банка сделал пометку на нем: «представить копию паспорта для идентификации клиент отказался, данные паспорта сверены». Вклад так и не был открыт.
Впоследствии Сергей Максимов обратился в суд с иском к банку о возложении обязанности оформить в пользу третьего лица договор банковского вклада «ТКБ. Постоянный доход» на условиях, действовавших 17 июня 2021 г., и о взыскании 5 тыс. руб. в счет компенсации морального вреда.
Таганский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении иска, указав, что истец не представил сотруднику банка свой паспорт, заверенные надлежащим образом копию паспорта третьего лица В. и согласие последней на обработку и хранение ее персональных данных, в связи с чем у ответчика отсутствовала возможность проведения процедуры идентификации личности как вкладчика, так и выгодоприобретателя. Исходя из этого, суд пришел к выводу о том, что банком не были нарушены права истца. С этими выводами согласились вышестоящие инстанции.
Тогда Сергей Максимов обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Рассмотрев материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС отметила, что права и обязанности организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, помимо норм ГК РФ установлены также в ст. 7 Закона о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Согласно п. 1 ч. 1 ст. 7 указанного закона организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны до приема на обслуживание идентифицировать клиента, представителя клиента или выгодоприобретателя, за исключением ряда указанных в этой статье случаев, установив конкретные сведения в отношении физических лиц, указанные в названной части, в том числе реквизиты документа, удостоверяющего личность. Под идентификацией в соответствии со ст. 3 Закона о ПОД/ФТ понимается совокупность мероприятий по установлению определенных данным законом сведений о клиентах, их представителях, выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и подтверждению достоверности этих сведений с использованием оригиналов документов или надлежащим образом заверенных копий или государственных и иных информационных систем.
Процедуру идентификации организацией, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, клиента, представителя клиента или выгодоприобретателя следует отличать от процедуры установления личности, подчеркнул Верховный Суд. Так, разъяснил он, идентификация клиента, представителя клиента или выгодоприобретателя имеет своей целью подтвердить, что лицо, обратившееся за конкретной услугой, является именно тем лицом, которое может требовать ее оказания, в то время как установление личности, осуществляемое в основном субъектами, наделенными специальными властными полномочиями, выявляет, что лицо осуществляет деятельность именно под своим именем.
Как пояснил ВС, идентификация кредитными организациями клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев в целях Закона о ПОД/ФТ регламентирована Положением Банка России от 15 октября 2015 г. № 499-П. Кредитная организация разрабатывает программу идентификации клиента, представителя клиента, выгодоприобретателя, бенефициарного владельца, в том числе с учетом требований, установленных Положением № 499-П (п. 3.1 положения Банка России от 2 марта 2012 г. № 375-П «О требованиях к правилам внутреннего контроля кредитной организации в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»). В п. 2.1 данного положения предусмотрено, что при идентификации клиента, представителя клиента, выгодоприобретателя, бенефициарного владельца кредитной организацией самостоятельно либо с привлечением третьих лиц осуществляется сбор сведений и документов, предусмотренных приложениями 1 и 2 к положению, документов, являющихся основанием для совершения банковских операций и иных сделок.
Таким образом, указал Верховный Суд, обязанность клиента предоставить банку информацию о выгодоприобретателе не равнозначна процедуре идентификации выгодоприобретателя. При этом объективной невозможности проведения банком проверки предоставленной клиентом информации о выгодоприобретателе судами не было установлено. Кроме того, в Положении № 499-П разъяснено, что в соответствии с законодательством документом, удостоверяющим личность, для граждан РФ является в том числе паспорт гражданина России.
ВС не согласился с выводом о том, что сотрудником банка правомерно отказано истцу в открытии вклада в пользу третьего лица ввиду непредставления идентифицирующего Сергея Максимова документа, поскольку из установочной части решения суда следует, что истец предъявил свой паспорт сотруднику ответчика. «Какой еще удостоверяющий документ (помимо паспорта) должен был предъявить Сергей Максимов – суд не указал, как и не указал закон, обязывающий к совершению такого действия», – отмечается в определении.
Кроме того, добавил Суд, в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных допускается обработка персональных данных без согласия субъекта персональных данных, если она необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем. Возможность обработки банками при заключении договора персональных данных выгодоприобретателей без получения на это их согласия подтверждается совместным Информационным письмом Центрального Банка России № ИН-06-59/57 и Роскомнадзора № 08ЛА-48666 от 29 июля 2021 г. «О согласии заемщиков на обработку их персональных данных».
С учетом п. 5 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных и названного информационного письма ВС признал незаконным вывод суда первой инстанции о необходимости для заключения договора банковского вклада в пользу третьего лица согласия этого лица на обработку его персональных данных. В итоге он отменил решения нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В комментарии «АГ» адвокат, партнер юридической фирмы Verba Legal Дмитрий Мальбин отметил, что ВС РФ указал на разницу между идентификацией клиента и установлением личности обратившегося в банк лица. Если первая производится в рамках Закона о противодействии отмыванию денежных средств, полученных преступным путем, и связана с определением того, вправе ли лицо требовать оказания ему банковской услуги, то установление личности – это неотъемлемый элемент процедуры заключения договора, который состоит лишь в подтверждении того, кто именно обратился в банк.
Как заметил Дмитрий Мальбин, при обращении в банк истец представил свой паспорт. Банк посчитал, что непредставление истцом копии паспорта является основанием для отказа в предоставлении услуги. Между тем, указал адвокат, отказ представить копию паспорта при представлении самого паспорта для установления личности не может быть причиной для отказа в предоставлении банковской услуги. Тем более важно учитывать, что договор банковского вклада – публичный, вследствие чего банк обязан заключить договор с каждым, кто к нему обратится, если только нет фактических или юридических препятствий к его заключению.
Другая причина отказа банка, добавил эксперт, – непредставление согласия третьего лица на обработку персональных данных. «Между тем обработка персональных данных на основании согласия субъекта персональных данных – это общее правило, из которого всегда существуют исключения. Одним из таких исключений является обработка персональных данных во исполнение договора. К сожалению, суд это не учел», – заключил Дмитрий Мальбин.
Адвокат адвокатской группы LAWGUARD Тихон Мехонцев обратил внимание, что суды нижестоящих инстанций неверно определили баланс интересов сторон. Он пояснил, что возможность более глубоко идентифицировать выгодоприобретателя у банка появится в момент выражения таким лицом соответствующего намерения воспользоваться своим правом, но на стадии заключения договора этого не нужно. «Согласие третьего лица на обработку персональных данных банком не требовалось. Так, страховщики и страхователи спокойно включают в полисы ОСАГО и КАСКО лиц, допущенных к управлению, без согласия таких лиц», – заметил адвокат. Он также поддержал ссылку ВС на п. 5 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных, указав, что в настоящий момент происходит навязывание дачи согласия на обработку персональных данных, форма которой включает в себя передачу данных третьим лицам со всеми вытекающими.
Как заметил заведующий филиалом Воронежской областной коллегии адвокатов «Адвокатская контора “Маклаков, Сенцов и партнеры”» Иван Сенцов, Верховный Суд РФ разъяснил, что при обращении в банк с заявлением об открытии вклада в пользу третьего лица банк не вправе требовать от заявителя согласия этого третьего лица на обработку его персональных данных. «Данное разъяснение справедливо, основано на положениях Закона о персональных данных и нормативных актах Банка России и Роскомнадзора», – посчитал он.
Также, отметил эксперт, Верховный Суд хотя и не прямо, но дал понять, что заявителю достаточно предъявить оригинал своего паспорта и необязательно передавать банку его копию. «В данном деле заявитель предъявил банку простую ксерокопию паспорта выгодоприобретателя для открытия вклада на его имя, но банк потребовал нотариально удостоверенную копию. Принимая сторону заявителя и отменяя состоявшиеся по делу судебные акты в пользу банка, Верховный Суд РФ указал, что процедура идентификации клиента или выгодоприобретателя (бенефициара) не сводится к обязанности заявителя представить банку исчерпывающие сведения о нем, поскольку у банка имеется возможность самостоятельно (либо с привлечением третьих лиц) собирать сведения и документы. Если бы сумма вклада превысила 1 млн руб. (до 14 июля 2022 г. – 600 тыс. руб.), то в этом случае для открытия счета в пользу третьего лица заявителю необходимо представить банку оригиналы или надлежаще заверенные копии документов, позволяющие идентифицировать как лицо, непосредственно открывающее вклад, так и само третье лицо. Это требование основано на положениях ст. 6 Закона о противодействии финансированию терроризма и разъяснено в Определении ВС от 11 июня 2019 г. № 23-КГ19-1», – резюмировал Иван Сенцов.
