Правительство РФ внесло в Госдуму проект поправок в ст. 217 ГК РФ, предусматривающих установление сроков исковой давности и порядка их исчисления при оспаривании сделок о приватизации (законопроект № 1208563-8).
31 октября 2024 г. Конституционный Суд вынес Постановление № 49-П/2024, которым признал взаимосвязанные ст. 195, 196, п. 1 ст. 197, п. 1 и абз. 2 п. 2 ст. 200, абз. 2 ст. 208 ГК не соответствующими Конституции РФ. Суд сделал вывод, что в случае предъявления требований об изъятии имущества, связанных с несоблюдением публичными должностными лицами, в том числе бывшими, антикоррупционных запретов и ограничений, предусмотренные гражданским законодательством сроки исковой давности не применяются. При этом КС указал, что этот вывод не распространяется на иски об истребовании имущества в связи с выявленными нарушениями порядка приватизации.
Как отмечается в пояснительной записке к законопроекту, на практике неопределенность по вопросу применения сроков исковой давности при рассмотрении судом таких требований сохраняется. Законопроектом предлагается дополнить ст. 217 ГК положением о том, что в случае применения гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства при приватизации государственного и муниципального имущества подлежат применению установленные Кодексом сроки исковой давности и правила их исчисления – три года с момента выявления нарушения.
При этом предлагается установить, что срок исковой давности по искам об истребовании имущества, выбывшего из владения РФ, субъектов РФ и муниципальных образований в результате его приватизации, а также по искам о применении иных гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства о приватизации во всяком случае не может превышать 10 лет со дня нарушения права. Такое решение, как полагают авторы законопроекта, даст сигнал о гарантиях собственности лицам, которые развивали и инвестировали в предприятия длительные годы, даже в тех случаях, когда при приватизации имущества более 10 лет назад не все процедуры были выполнены в соответствии с законом. При этом процессы изъятия имущества по «антикоррупционным» и «антиэкстремистским» искам затронуты не будут.
Законопроектом предусматриваются переходные положения в части его применения к требованиям, сроки предъявления которых возникли со дня вступления в силу предлагаемого закона, а также к требованиям, сроки предъявления которых возникли до дня вступления в силу этого закона, если судебные решения по этим требованиям не вступили в законную силу.
Комментируя законопроект, юрист Роман Чернецкий назвал его одним из самых долгожданных, поскольку он поможет очень многим сохранить свою собственность от необоснованной виндикации. Как заметил эксперт, с конца июля 2024 г. наметилась положительная тенденция в разрешении деприватизационных споров: ВС РФ принял ряд определений, в которых указал на необходимость применения сроков исковой давности с момента нарушения права, а не с момента прокурорской проверки. Однако, заметил он начиная с октября 2025 г. практика ВС повернулась на 180 градусов и суды вновь стали исчислять сроки исковой давности с момента проверки прокуратуры. В результате удовлетворяются виндикационные иски, по которым объекты недвижимости истребуют спустя десятилетия после приватизации без учета сроков исковой давности и добросовестности приобретения. При этом разъяснения КС РФ и ранее сложившаяся практика ВС РФ более не учитываются.
«Рассматриваемый законопроект должен поставить точку в этой неопределенности в судебной практике, поскольку четко определяет золотую середину между предыдущей и новой практикой рассмотрения споров по приватизационным искам. С одной стороны, исковая давность исчисляется со дня выявления нарушения, с другой – устанавливается пресекательный срок в 10 лет со дня выбытия такого имущества из публичной собственности. Это поможет окончательно прекратить поручную практику необоснованной виндикации у добросовестных приобретателей», – полагает эксперт.
Также, по его мнению, немаловажно, что законопроект предусматривает, что его положения распространяются в том числе к требованиям, сроки предъявления которых возникли до дня вступления в силу предлагаемого федерального закона, если судебные решения по этим требованиям не вступили в законную силу. Роман Чернецкий отметил, что сотни ответчиков по уже поданным искам с нетерпением ждут принятия данных изменений в ст. 217 ГК.
«Как верно указано в пояснительной записке, эти изменения дадут сигнал о гарантиях собственности простым гражданам, которые купили объекты недвижимости, не зная о подноготной приватизации, а также лицам, которые развивали и инвестировали в предприятия длительные годы, даже в тех случаях, когда при приватизации имущества более 10 лет назад не все процедуры были выполнены в соответствии с законом. При этом процессы изъятия имущества по “антикоррупционным” и “антиэкстремистским” искам затронуты не будут, пресекательный срок не станет помощью по антикоррупционным искам, что, в свою очередь, полностью соответствует правовой позиции КС, изложенной в Постановлении № 49-П/2024. Осталось дождаться принятия изменений», – поделился мнением Роман Чернецкий.
Руководитель Центра конституционного правосудия, к.ю.н. Иван Брикульский, напротив, полагает, что проект поправок закрепляет сложившуюся практику правовой неопределенности – и в ряде аспектов даже усиливает ее. «Законопроект фактически отсылает к применению общих правил ГК о сроках исковой давности, но сама проблема уже давно решалась через нормы ГК – и именно в этой логике существовал баланс между стабильностью оборота и возможностью оспаривания сделок. Ситуация изменилась после правовых позиций КС, которые существенно перевернули эту логику, допустив более гибкое, а по сути – расширительное отношение к срокам в делах», – считает он.
Эксперт пояснил, что ключевая проблема – это отсутствие внятного понимания того, что такое «нарушение порядка приватизации». Закон не дает дефиниции, а значит, оставляет пространство для максимально широкой интерпретации: «Возникает любопытная ситуация: четко описаны последствия – санкции – за нарушение порядка приватизации, но нет понятия, что это такое».
Иван Брикульский подчеркнул, что есть как минимум два качественно разных блока ситуаций: во-первых, антикоррупционные нарушения, в которых не применяются сроки давности, как указал КС; во-вторых, нарушения порядка приватизации в широком смысле, включая технические ошибки, процедурные дефекты, недочеты со стороны самих госорганов. «В действующей конструкции эти ситуации фактически смешиваются. В результате любое, даже формальное или вызванное действиями самого государства нарушение может быть подведено под категорию, позволяющую обойти сроки давности. Это приводит к фундаментальному перекосу: добросовестный приобретатель, который, например, не “занес деньги”, а действовал в рамках предложенной государством процедуры, оказывается в одном правовом положении с участниками коррупционных схем», – полагает он.
Отдельную проблему, по мнению Ивана Брикульского, составляет вопрос о круге затрагиваемых лиц. Он отметил, что законопроект не дает ясного ответа, распространяются ли риски только на непосредственных участников приватизации или также на последующих приобретателей. Между тем именно третьи лица – добросовестные приобретатели – оказываются наиболее уязвимой категорией. Пояснительная записка как раз упоминает защиту добросовестных приобретателей, но при этом ее положения не находят полноценного отражения в тексте самого законопроекта, считает юрист. «Не решен и вопрос о начале течения сроков. Формально сохраняется классическая конструкция – с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении. Однако применительно к Российской Федерации этот критерий остается неопределенным: через какой орган возникает это знание и когда оно становится юридически значимым?» – добавил эксперт.
