Верховный Суд опубликовал Кассационное определение от 8 сентября по делу № 5-УД26-59-К2, которым отменил приговор и последующие судебные акты по уголовному делу о превышении должностных полномочий в части разрешения гражданского иска, передав дело в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.
По приговору Тимирязевского районного суда г. Москвы от 27 августа 2024 г. Валерий Макаров осужден по ч. 1 ст. 292 «Служебный подлог» УК РФ к штрафу в размере 50 тыс. руб., с освобождением от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования; по ч. 1 ст. 286 «Превышение должностных полномочий» УК РФ к двум годам лишения свободы условно. Также судом был удовлетворен гражданский иск потерпевшего. Апелляционным определением Московского городского суда от 28 ноября 2024 г. приговор оставлен без изменений.
Кассационным определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 13 ноября 2025 г. судебные акты изменены: исключено осуждение Валерия Макарова по ч. 1 ст. 292 УК как излишне вмененное и назначенное по ней наказание; из описания преступного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК, исключено указание суда на причинение особо крупного размера; назначенное наказание смягчено до 1 года 9 месяцев лишения свободы условно.
По приговору суда, с учетом внесенных изменений, Валерий Макаров, являющийся должностным лицом – главным специалистом отдела эксплуатации зданий и сооружений ФКУ «Центр государственного имущества и жилищно-бытового обеспечения Федеральной службы исполнения наказаний» признан виновным и осужден за превышение должностных полномочий, т.е. совершение действий, явно выходящих за пределы его полномочий, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов организаций, выразившихся в причинении имущественного вреда.
Согласно приговору 8 октября 2020 г. между ФКУ ЦГИЖБО ФСИН России и ООО «П.» (подрядчиком) был заключен государственный контракт на выполнение работ в рамках капитального ремонта по монтажу слаботочных систем в здании. В соответствии с контрактом подрядчиком было поставлено и смонтировано оборудование на сумму 2,5 млн руб., однако работы в части поставки оборудования не были оплачены заказчиком. После расторжения данного контракта по соглашению сторон 10 сентября 2021 г. был заключен новый государственный контракт между ЦГИЖБО ФСИН России и ООО «К.» на производство тех же работ, по существу уже выполненных ООО «П.».
Как указал суд, далее Валерий Макаров получил акт о приемке выполненных работ на общую сумму 1,9 млн руб., содержащий заведомо ложные сведения о поставке в рамках заключенного 10 сентября 2021 г. госконтракта в учреждение оборудования, а также справку о стоимости выполненных обществом «К.» работ и затрат. Будучи осведомленным о том, что «К.» не осуществляло поставку оборудования, Валерий Макаров подписал акт о приемке выполненных работ и справку о стоимости работ и затрат, чем совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий.
В результате, незаконно, без фактического выполнения работ в полном объеме, на основании платежного поручения от 29 сентября 2021 г. с расчетного счета ФКУ ЦГИЖБО ФСИН России на расчетный счет «К.» были перечислены денежные средства федерального бюджета на сумму 1,9 млн руб. Общество «П.» не получило в полном объеме денежные средства за фактически выполненные работы и материалы, в связи с чем компании причинен материальный ущерб, решил суд.
Потерпевшим по данному уголовному делу было признано общество «П.», гражданский иск представителя которого был удовлетворен судом первой инстанции и с Валерия Макарова постановлено взыскать 2,5 млн руб., что поддержали вышестоящие суды.
Валерий Макаров подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой, не оспаривая обоснованности осуждения, выразил несогласие с состоявшимися судебными решениями в части гражданского иска, считая их незаконными, необоснованными, вынесенными с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Он отметил: из приговора следует, что согласно актам были оплачены работы на сумму 1,7 млн руб., однако суд, игнорируя собственные выводы, взыскивает сумму, в два раза превышающую фактически выполненные и оплаченные работы.
Осужденный обратил внимание на имеющееся в материалах дела соглашение от 31 мая 2021 г. о расторжении госконтракта между ФКУ ЦГИЖБО ФСИН России и «П.», которое подписано обеими сторонами, не оспорено и не признано недействительным. В соглашении прямо указано, что стороны не имеют друг к другу финансовых и иных претензий, связанных с исполнением и расторжением контракта. По мнению Валерия Макарова, при наличии подписанного сторонами соглашения об отсутствии претензий удовлетворение гражданского иска является незаконным, поскольку ранее потерпевшая сторона подтвердила отсутствие каких-либо материальных требований к заказчику, а следовательно, и к нему как к должностному лицу этого заказчика.
В кассационной жалобе указывалось: представитель потерпевшего в судебном заседании пояснила, что не располагает документацией, подтверждающей размер ущерба, и основывает иск исключительно на постановлении следователя о признании организации потерпевшим. В материалах уголовного дела отсутствуют акты приемки выполненных работ на сумму 2,5 млн руб., заявление о привлечении Валерия Макаров к уголовной ответственности за причинение ущерба в указанном размере и первичные бухгалтерские документы, подтверждающие понесенные убытки.
Осужденный также обратил внимание на необоснованный отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении судебной оценочной экспертизы для определения реальной стоимости оборудования и работ. Валерий Макаров просил отменить судебные решения в части удовлетворения гражданского иска и отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме.
Изучив жалобу, Судебная коллегия по уголовным делам ВС указала, что при определении размера суммы, подлежащей взысканию, не принято во внимание то обстоятельство, что стоимость материалов и работ, выполненных обществом «П.», но не оплаченных заказчиком, составляет согласно приговору 2,5 млн руб., в то время как стоимость тех же самых работ и материалов, выплаченных на основании нового контракта, составляет 1,9 млн руб. Этому обстоятельству при разрешении гражданского иска какой-либо оценки не дано.
Судебная коллегия подчеркнула: доводы осужденного о том, что часть работ, выполненных потерпевшим в соответствии с контрактом, заказчиком оплачена, надлежащим образом не рассмотрены, не проверено, относятся ли произведенные работы и поставленные материалы к тем, за которые впоследствии произведена оплата «К.». Так, из материалов дела следует, что за часть работ и материалов заказчиком выплачено 1,7 млн руб. Однако при разрешении гражданского иска вопрос о том, не включена ли часть указанной суммы в размер ущерба, подлежащего взысканию с осужденного, либо это какие-либо иные работы и материалы, надлежащим образом не выяснен.
Таким образом, ВС указал, что при принятии решения по гражданскому иску в приговоре по существу не приведены мотивы, обосновывающие удовлетворение гражданского иска. Кроме того, в определении подчеркнуто, что судом при разрешении гражданского иска не рассмотрен вопрос о том, является ли Валерий Макаров должностным лицом ФСИН, незаконными действиями которого причинен ущерб обществу «П.», надлежащим гражданским ответчиком по делу.
Как пояснил ВС, в соответствии со ст. 1069 ГК вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий или бездействия государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет, соответственно, казны РФ, казны субъекта РФ или казны муниципального образования. Данным законом регламентированы специальные условия и порядок возмещения вреда, причиненного в результате незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц. Таким образом, стороной в обязательствах по возмещению вреда, предусмотренных ст. 1069 ГК, является государство. Однако суд разрешил гражданский иск и вынес решение без учета указанных требований закона.
Таким образом, Верховный Суд отменил судебные решения в отношении Валерия Макарова в части разрешения гражданского иска, передав уголовное дело в этой части на новое рассмотрение в тот же суд в порядке гражданского судопроизводства.
Комментируя определение ВС, член АП Калужской области Роман Шилов отметил, что оно является показательным примером, полностью подтверждающим сложившийся в судебной практике формальный подход судов к гражданскому иску в уголовном процессе. Более того, как подчеркнул он, это определение демонстрирует сразу несколько типичных ошибок, которые ВС признал существенными. «Суды обязаны исследовать доказательства размера ущерба, определить надлежащего ответчика и привести мотивы принятого решения, однако на практике вопрос о разрешении гражданского иска рассматривается как “довесок” к обвинительному приговору, а не как самостоятельное требование, требующее полноценного обоснования и мотивировки», – пояснил эксперт.
Роман Шилов обратил внимание, что суды, погруженные в публичное обвинение, не переключаются на гражданско-правовую логику, в связи с чем мотивировка сводится к шаблону: «Суд считает иск обоснованным, поскольку вина подсудимого установлена приговором. Представитель потерпевшего часто не располагает документами, подтверждающими размер ущерба, а основывает иск исключительно на постановлении следователя. Защита ходатайствует об экспертизе, но суд отказывает. Следствием этого является отсутствие реальной состязательности по иску, а доказывание подменяется лишь ссылкой на подлежащий возмещению вред от преступления».
Адвокат, советник Nextons Мария Михеенкова подчеркнула, что в данном деле поднята весьма актуальная проблема. По ее словам, на практике гражданские иски о возмещении имущественного вреда в очень многих, если не в большинстве случаев удовлетворяются судами почти «автоматически». При вынесении обвинительного приговора суд зачастую удовлетворяет такой иск, руководствуясь в основном постановлением следователя с указанием размера ущерба, без самостоятельной детальной проверки доказательств, подтверждающих размер вреда конкретному потерпевшему, и даже без постановки вопроса о необходимости их предоставления или истребования.
Мария Михеенкова отметила, что в рассматриваемом деле представитель потерпевшего прямо поясняла, что не располагает доказательствами размера ущерба и основывает иск исключительно на постановлении следователя о признании представляемого ею юридического лица потерпевшим. Между тем, пояснила она, такое постановление зачастую выносится на начальных этапах расследования, а размер ущерба в нем может быть указан со слов потерпевшего либо по предварительной оценке следователя. ВС обратил внимание на недопустимость такого подхода и на необходимость проверки судом доказательств конкретного размера имущественного вреда, взыскиваемого с гражданского ответчика. По ее мнению, эту позицию можно только поддержать.
«Кроме того, ВС обратил внимание на недопустимость автоматического взыскания вреда именно с осужденного. К гражданскому иску в уголовном деле применяются общие нормы гражданского законодательства, в том числе и нормы о случаях, когда имущественную ответственность за действия одного лица несет иное лицо. В данном случае, поскольку осужденный был должностным лицом казенного учреждения, ответственность за причиненный его действиями имущественный вред ВС возложил на государство с учетом ст. 1069 ГК. Этот вывод менее однозначен, поскольку, судя по обстоятельствам дела, вред был причинен в ходе хозяйственной, а не властной деятельности учреждения. Однако в любом случае следует согласиться, что нижестоящим судам при разрешении гражданского иска следовало проанализировать разграничение имущественной ответственности учреждения и его должностного лица (как с точки зрения ст. 1069, так и, возможно, с точки зрения ст. 1068 ГК)», – прокомментировала Мария Михеенкова.
Председатель Совета МКА «Андреев, Каганский, Гузенко и Партнеры» Андрей Андреев пояснил, что при рассмотрении гражданского иска в уголовном деле суд должен не только установить факт причинения вреда, но и мотивированно определить его размер. В данном случае суд взыскал 2,5 млн руб., однако не дал оценки тому, что стоимость тех же по существу работ и материалов, оплаченных по новому контракту, составила 1,9 млн руб., а также не выяснил, не включена ли в заявленный ущерб ранее уплаченная сумма. При этом Верховный Суд не утверждал, что указанные суммы автоматически подлежат вычету из размера ущерба, а указал на необходимость установить их взаимосвязь с заявленным вредом и исключить возможный повторный учет, подчеркнул адвокат.
Андрей Андреев согласен с выводами ВС. Он отметил, что существенным является не только вопрос о размере вреда, но и вопрос о субъекте ответственности. Нижестоящие суды взыскали ущерб непосредственно с должностного лица, однако не рассмотрели вопрос о том, является ли оно надлежащим гражданским ответчиком. «Значение определения состоит в разграничении уголовной ответственности должностного лица и гражданско-правовых последствий причиненного вреда. Установление виновности в совершении преступления само по себе не освобождает суд от обязанности доказать конкретный размер имущественного вреда, проверить отсутствие его повторного учета и определить надлежащего субъекта ответственности. Поэтому отмена судебных решений в части гражданского иска и передача этого вопроса на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства представляются обоснованными», – считает адвокат.
