Верховный Суд опубликовал Определение по делу № 56-КГ26-4-К9 о признании отца погибшего на СВО военнослужащего недостойным наследником, так как он не принимал участия в воспитании сына и платил мизерные алименты бывшей супруге, но при этом полностью содержал новую семью.
Ранее Марина и Олег Цыбаковы состояли в браке, у них родился сын, названный в честь отца. Семейные отношения между супругами были фактически прекращены в 2004 г. На основе судебного приказа мирового судьи от 4 октября 2004 г. с Олега Цыбакова на содержание сына были взысканы алименты, от уплаты которых он уклонялся. Решением мирового судьи от 26 декабря 2006 г. брак был расторгнут.
В конце мая 2024 г. Олег Цыбаков – младший, проходивший военную службу по контракту, погиб при выполнении задач в ходе СВО. 23 июня того же года каждый из его родителей получил единовременную выплату, предусмотренную Указом Президента РФ от 5 марта 2022 г. № 98 «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей», в размере 2,5 млн руб. Спустя месяц нотариусом было заведено наследственное дело об имуществе умершего, наследниками первой очереди являются Марина и Олег Цыбаковы.
Далее мать покойного обратилась в суд с иском к бывшему супругу о лишении его права на получение выплат в связи с гибелью сына-военнослужащего и о признании его недостойным наследником. По словам истца, ответчик как в период их совместного проживания, так и после прекращения семейных отношений в 2004 г. не выполнял родительские обязанности, не принимал участия в воспитании и содержании сына, не поддерживал родственные связи с ним и не интересовался судьбой сына, имея задолженность по алиментным обязательствам. Марина Цыбакова добавила, что ее сыну на дату гибели принадлежала на праве собственности квартира, которую он приобрел за счет выплат, полученных им за ранение, при этом оба родителя являются наследниками первой очереди.
В ходе судебного разбирательства было установлено, что по данным Социального фонда ответчик преимущественно работал в 2002–2006 гг., за 2006–2009 гг. он выплатил алименты в размере всего лишь 10 тыс. руб. Допрошенные в суде свидетели дали показания о том, что ответчик не оказывал материальную помощь своему сыну, не принимал участия в его воспитании и не дарил ему подарки. Нынешняя супруга и теща Олега Цыбакова, напротив, утверждали, что ответчик всегда общался с сыном, который приходил к ним в гости, они вместе ездили на море. Олег Цыбаков, по их словам, платил алименты по мере возможности и при этом содержал свою новую семью.
По итогам рассмотрения дела суд удовлетворил иск, лишив Олега Цыбакова права на получение всех видов выплат в связи с гибелью сына, в том числе права на получение соцподдержки в виде единовременного пособия, страховой суммы, дополнительной меры поддержки, пенсии по потере кормильца. Он признал, что ответчик не участвовал в воспитании сына, не оказывал ему моральную, физическую, духовную поддержку, не принимал каких-либо мер для создания ребенку надлежащих условий жизни для его развития, не интересовался его судьбой и выплачивал алименты в минимальном размере, недостаточном для содержания сына. Кроме того, ответчик не помогал бывшей супруге в организации похорон и поминок сына.
Однако апелляция отменила это решение в части признания ответчика недостойным наследником. При этом она поддержала выводы первой инстанции о том, что Олег Цыбаков ненадлежаще исполнял родительские обязанности, самоустранился от воспитания сына и его обучения и что именно истец занималась ежедневным воспитанием сына, заботилась о его здоровье, создавала материальные, психологические и эмоциональные условия для его жизни в период взросления и вырастила его достойным членом общества.
Тем не менее апелляционный суд заключил, что наследственные правоотношения имеют иную правовую природу, основаны на кровном родстве, при котором наследник может быть признан недостойным и отстранен от наследования лишь в предусмотренных ст. 1117 ГК РФ случаях, перечень которых является исчерпывающим. Истцом не представлены доказательства злостного уклонения ответчика от уплаты средств на содержание сына: в том числе доказательства, подтверждающие факт привлечения экс-супруга к административной или уголовной ответственности за уклонение от содержания ребенка или того, что судебным приставом-исполнителем выносилось постановление о расчете задолженности по уплате алиментов. Одних лишь мнений истца и ряда свидетелей о том, что Олег Цыбаков ненадлежаще содержал сына, недостаточно для признания уклонения от уплаты алиментов злостным и признания наследника недостойным.
Апелляция добавила, что признание ответчиком факта задолженности по алиментам, представленные им квитанции сами по себе не свидетельствуют о его злостном уклонении от содержания сына ввиду того, что с момента достижения последним совершеннолетия прошло более 16 лет и ответчиком были представлены лишь те квитанции об уплате алиментов, которые у него сохранились. Наличие у Олега Цыбакова задолженности по уплате алиментов объясняется проблемами трудоустройства в поселке городского типа. В свою очередь кассация поддержала апелляционное определение.
Изучив кассационную жалобу Марины Цыбаковой, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда напомнила, что наследование – это переход имущества умершего к другим лицам, оно осуществляется по завещанию, по наследственному договору и по закону. Наследник может быть отстранен судом от наследования по закону, если будет доказано, что он злостно уклонялся от выполнения лежавших на нем в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя. Обязанности по содержанию наследодателя определяются алиментными обязательствами членов семьи, установленными СК РФ. Граждане могут быть отстранены от наследования по закону при злостном уклонении от выполнения обязанности по содержанию наследодателя, если такая обязанность установлена решением суда о взыскании алиментов, однако в случаях, касающихся предоставления родителями содержания своим несовершеннолетним детям, не требуется судебное решение о взыскании алиментов.
Содержание детей является одной из основных обязанностей родителей, эта обязанность должна выполняться независимо от наличия или отсутствия брака между родителями и вне зависимости от того, проживают родители совместно с ребенком или раздельно. Факт злостного уклонения наследником от исполнения обязанностей по содержанию наследодателя может быть подтвержден не только судебными актами, вынесенными по факту уклонения лица от обязанностей по содержанию несовершеннолетнего ребенка, но и другими доказательствами, в частности свидетельствующими о сокрытии алиментообязанным лицом действительного размера своего заработка и (или) дохода, смене им места работы или места жительства, совершении иных действий в этих же целях. Злостный характер уклонения наследника от обязанности по содержанию наследодателя определяется с учетом продолжительности и причин неуплаты соответствующих средств.
В этом деле, как заметил ВС, апелляция дала неправильную правовую оценку выводам нижестоящего суда о том, что ответчик не только не воспитывал своего сына, но и не содержал его, т.е. фактически злостно уклонялся от содержания наследодателя. При этом суждение апелляционного суда о том, что наследственные правоотношения, в отличие от отношений по лишению права на меры социальной поддержки, имеют иную правовую природу, основаны на кровном родстве, при котором наследник может быть признан недостойным и отстранен от наследования только в предусмотренных ст. 1117 ГК случаях, перечень которых является исчерпывающим, основано на неправильном толковании норм материального права об основаниях для лишения членов семей военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, на меры соцподдержки в связи со смертью военнослужащего и вышеуказанного законоположения.
Также апелляция не учла, что одним из оснований для отстранения наследника от наследования по закону является его злостное уклонение от выполнения лежавших на нем в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя – в данном случае обязанности отца как родителя содержать своего ребенка до совершеннолетия. Такое же основание предусмотрено Семейным кодексом РФ в качестве основания для лишения родительских прав и, соответственно, с учетом целей правового регулирования мер соцподдержки, предоставляемых родителям военнослужащего в случае его гибели в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы, направленных на возмещение родителям, которые длительное время надлежаще воспитывали военнослужащего, содержали его до совершеннолетия и вырастили защитником Отечества, нравственных и материальных потерь, связанных с его гибелью при исполнении обязанностей военной службы, в качестве основания для лишения права на получение таких мер соцподдержки.
Апелляция, указал Верховный Суд, ссылаясь на то, что признание ответчиком факта задолженности по алиментам, представленные им квитанции об уплате алиментов в названных в них размерах сами по себе не свидетельствуют о злостном уклонении ответчика от содержания сына, не приняла во внимание разъяснения Пленума ВС РФ о том, что злостный характер уклонения в каждом случае должен определяться с учетом продолжительности и причин неуплаты соответствующих средств. В качестве злостного уклонения от выполнения обязанностей по содержанию детей могут признаваться не только непредоставление содержания без уважительных причин, сокрытие алиментнообязанным лицом действительного размера своего заработка или дохода, но и предоставление средств на содержание наследодателя в минимальном размере, явно недостаточном для его нормального существования.
Ввиду неправильного применения норм материального права апелляция не дала надлежащей правовой оценки доводам кассатора о том, что бывший супруг на протяжении более 10 лет не принимал участия в содержании и воспитании сына, не оказывал ему материальную помощь, что сам ответчик подтвердил в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции. Ответчик также злостно уклонялся от уплаты алиментов, скрывая свой реальный доход и предоставляя денежное содержание своему сыну в 500 руб. в месяц, при этом обеспечивая нужды своей новой семьи в полном объеме.
Кроме того, апелляция, указывая на то, что Мариной Цыбаковой не представлены доказательства злостного уклонения Олега Цыбакова от уплаты средств на содержание сына, а одних лишь мнений истца и свидетелей о том, что ответчик ненадлежаще содержал сына, недостаточно для признания уклонения от уплаты алиментов злостным и признания наследника недостойным, в нарушение положений ст. 60 ГПК не привела в своем определении норму закона, в соответствии с которой участие родителя в воспитании и содержании ребенка до его совершеннолетия может подтверждаться определенными средствами доказывания и к таким средствам доказывания не относятся показания свидетелей.
В отличие от апелляции, суд первой инстанции правильно применил нормы материального права, регулирующие спорные отношения, учел установленные по делу обстоятельства, а именно что ответчик предоставлял средства на содержание сына до его совершеннолетия в минимальном размере, эти средства не обеспечивали необходимое содержание несовершеннолетнего ребенка, Олег Цыбаков скрывал от бывшей супруги свой реальный доход, при этом в полном объеме содержал свою новую семью. В связи с этим суд обоснованно счел, что ответчик злостно уклонялся от выполнения родительских обязанностей по содержанию своего сына, и признал его недостойным наследником умершего. Таким образом, ВС отменил судебные акты апелляции и кассации, оставив в силе решение первой инстанции.
В комментарии «АГ» член АП Приморского края Алина Горшкова, которая представляла интересы истца в этом деле, заметила, что определение ВС РФ имеет большое значение для всей судебной практики по делам о наследовании и социальной справедливости, особенно в условиях проведения СВО и защиты прав семей погибших военнослужащих. «ВС прямо указал: формальное биологическое родство само по себе не может служить безусловным основанием для наследования и получения связанных с гибелью военнослужащего выплат, если родитель в течение многих лет фактически уклонялся от исполнения своих обязанностей по отношению к ребенку. Суд подчеркнул, что злостное уклонение от содержания и воспитания несовершеннолетнего может подтверждаться не только приговором суда либо постановлениями судебных приставов-исполнителей, но и совокупностью иных доказательств – показаниями свидетелей, длительным отсутствием участия в жизни ребенка, минимальными алиментными выплатами, сокрытием доходов и иными обстоятельствами. ВС фактически сформировал правовую позицию о недопустимости ситуации, при которой лицо, не принимавшее участия в воспитании и содержании ребенка, не заботившееся о нем, не исполнявшее родительские обязанности, после гибели военнослужащего претендует на госвыплаты и наследственные права исключительно по формальному признаку кровного родства», – заключила она.
Адвокат МКА «Виктория» Татьяна Саяпина полагает, что комментируемое определение ВС РФ имеет принципиальное значение для единообразного применения норм о недостойных наследниках. «Суд устранил распространенную ошибку, когда апелляционные и кассационные инстанции формально отказывали в признании наследника недостойным лишь по той причине, что истец не представил документы о возбуждении уголовного дела или расчете задолженности приставами. Влияние этого определения ВС на правоприменительную практику будет весьма существенным. Нижестоящие суды теперь обязаны учитывать, что злостность уклонения оценивается по совокупности обстоятельств: продолжительность неуплаты, причины, размер предоставляемых средств по сравнению с прожиточным минимумом, наличие у родителя возможности содержать ребенка и его поведение, например содержание новой семьи при игнорировании нужд наследодателя», – отметила она.
По мнению эксперта, Верховный Суд четко разграничил правовую природу лишения права на соцвыплаты в связи с гибелью военнослужащего и отстранения от наследования, указав, что оба института могут основываться на одних и тех же фактических обстоятельствах ненадлежащего исполнения родительских обязанностей. «Это означает, что если суд уже установил злостное уклонение от содержания для целей лишения отца выплат по указу Президента РФ, то такой же вывод должен быть сделан и при разрешении вопроса о недостойности наследника, если иное не предусмотрено законом. Таким образом, ВС предотвращает ситуацию, когда один и тот же родитель, не участвовавший в жизни ребенка и плативший алименты “символически”, лишается одних льгот, но при этом сохраняет право на наследство, что противоречит самой идее справедливости и компенсационной природы наследственного правопреемства. В долгосрочной перспективе это определение будет служить ориентиром для выработки единых стандартов доказывания по спорам о недостойных наследниках – особенно в делах, где наследодателем выступает погибший военнослужащий, а вопрос о том, кто из родителей действительно участвовал в его воспитании и содержании, имеет не только материальное, но и глубокое нравственное измерение», – подытожила Татьяна Саяпина.
Заместитель председателя коллегии адвокатов ARM IUST Нарине Айрапетян полагает, что правовая природа признания лица недостойным наследником должна быть общей для всех правоотношений вне зависимости от правового регулирования. «В данной ситуации проблема пробельности законодательства либо коллизионности регулирующих норм отсутствует. Формальный подход апелляции, указывающей на исчерпывающий перечень оснований для признания недостойным наследником, неприменим, во-первых, по причине несоответствия данного указания действительности; во-вторых, он основан на неверном толковании норм права. Кровное родство в данной ситуации не имеет доказательственного значения. Правовое значение имеет лишь установление злостного характера уклонения от выполнения обязанностей по содержанию и воспитанию детей. При этом в каждом из случаев злостный характер определяется с учетом ряда факторов, учитываются также наличие либо отсутствие уважительности причин неисполнения родительских обязанности. В данной конкретной ситуации злостный характер установлен. Ситуация, при которой родитель не имеет права на одну выплату, но претендует на наследство, создавала бы некоторую неопределенность и указывала бы на дефектность законодательства, допускающего различные подходы к однородным по своей сути правоотношениям», – заключила она.
