17 марта 2026 г. Московский гарнизонный военный суд вынес приговор по делу1 в отношении подполковника Л., возглавлявшего отдел научно-исследовательского института. Ему вменялись два эпизода получения взятки в особо крупном размере (ч. 6 ст. 290 УК РФ) и два эпизода мошенничества (ч. 4 и ч. 3 ст. 159 УК).
По версии следствия, в апреле 2022 г. офицер предложил руководителям двух предприятий оборонно-промышленного комплекса содействие в составлении проектов тактико-технических требований (ТТТ) к их продукции. Вознаграждение передавалось путем фиктивного трудоустройства трех человек: их заработная плата на сумму свыше 3,1 млн руб. затем передавалась офицеру наличными. Следствие квалифицировало это как получение взятки за действия, входящие в служебные полномочия, и за общее покровительство по службе. По другому эпизоду Л. вменялось получение от представителя поставщика оптической продукции регулярных платежей и отдельных сумм за подготовку в его отделе проектов ТТТ к изделиям предприятия.
Линия защиты выстраивалась на детальном анализе должностных обязанностей подзащитного. Как следовало из должностных инструкций и локальных нормативных актов института, руководящие и распорядительные функции Л. распространялись исключительно на личный состав отдела. В отношении заказчиков и исполнителей опытно-конструкторских работ он не имел ни надзорных, ни распорядительных полномочий, а в сфере исполнения ОКР обладал лишь организационными полномочиями (согласно п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» к организационно-распорядительным функциям относятся полномочия по принятию решений, влекущих юридические последствия).
Второй блок доводов защиты касался качества обвинения. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» (далее – Постановление Пленума ВС № 24) выделяет самостоятельные разновидности получения взятки (п. 2–5), в частности:
- за действия, входящие в полномочия;
- за способствование таким действиям в силу должностного положения;
- за общее покровительство или попустительство по службе;
- за незаконные действия.
Защита обратила внимание, что следствие вменило Л. несколько пунктов из перечисленных, не разграничив их, а также не конкретизировав, в чем выражались «содействие» и «покровительство». Это является нарушением требований ст. 73, 171 и 220 УПК РФ и права обвиняемого знать, от какого конкретно обвинения он защищается.
По эпизоду с фиктивным трудоустройством Л. троих человек защита указала, что следствие подробно описало механизм выплаты зарплаты, но не привело конкретных действий, которое офицер должен был совершить в пользу предприятий. Допрошенный в суде руководитель одного из них подтвердил, что подсудимый таких решений не принимал и принимать не мог, а обещанная помощь так и не была оказана. Защита подчеркнула, что составы ч. 6 ст. 290 и ч. 4 ст. 159 УК смежные: для мошенничества с использованием служебного положения важно не то, какими полномочиями лицо обладает в действительности, а то, что передающий деньги воспринимает его как лицо, способное «решить вопрос». Также защитник обратила внимание на ошибку в сумме вознаграждения, установленной следствием, поскольку по уголовному делу установлено участие посредника, получавшего свою часть передаваемых денежных средств, но в обвинении сумма вознаграждения Л. на долю посредника не уменьшена.
Суд согласился с доводами защиты по эпизоду с фиктивным трудоустройством. Он установил, что документы, связанные с продукцией указанных предприятий, ни в отдел подсудимого, ни в институт не поступали, и пришел к выводу, что Л. «каких-либо служебных полномочий, должностного положения для оказания помощи и покровительства юридическим лицам, поименованным в приговоре, не имел, а, только используя свое служебное положение, обманул представителей указанных лиц». «Толкуя все неустранимые сомнения в пользу подсудимого», суд переквалифицировал его действия с ч. 6 ст. 290 на ч. 4 ст. 159 УК. Сумму взыскания суд уточнил по банковским выпискам в сторону уменьшения.
Данное решение согласуется с п. 24 Постановления Пленума ВС № 24: получение должностным лицом ценностей за действия, которые оно не может осуществить с использованием своих полномочий или должностного положения, квалифицируется как мошенничество с использованием служебного положения.
По второму эпизоду суд оставил квалификацию деяния по ст. 290 УК, но при этом учел довод защиты о недопустимости смешения способов получения взятки и исключил из объема обвинения взятку за общее покровительство по службе, указав, что «совершение конкретных действий в пользу [предприятия] охватывалось умыслом не взяткодателя, а взяткополучателя». Кроме того, суд не признал отягчающим обстоятельством совершение подсудимым преступлений в период мобилизации, поскольку инкриминируемые деяния не относились к категории воинских преступлений, а также учел широкий круг смягчающих обстоятельств, связанных с семейным положением, состоянием здоровья осужденного и его близких родственников (в частности, матери-инвалида).
Практическое значение переквалификации велико: санкция ч. 4 ст. 159 УК предусматривает лишение свободы на срок до 10 лет и штраф до 1 млн руб., тогда как ч. 6 ст. 290 Кодекса – от 8 до 15 лет лишения свободы со штрафом в размере до 70-кратной суммы взятки, что применительно к эпизоду на 3,1 млн руб. означало бы потенциальный штраф на сумму свыше 220 млн руб.
Обвинение строилось на презумпции, что начальник отдела научно-исследовательского института способен влиять на судьбу продукции оборонного предприятия. Мы доказали суду, что распорядительные полномочия подзащитного ограничивались личным составом отдела, а документы по продукции этих предприятий в институт не поступали. Когда у лица отсутствуют полномочия, за реализацию которых ему платят, как указано в п. 24 Постановления Пленума ВС № 24, речь может идти только об обмане.
Не менее важным представляется исключение из обвинения общего покровительства. Следствие нередко вменяет подозреваемым, обвиняемым одновременно и действия в рамках полномочий, и способствование, и общее покровительство –очевидно, в расчете на то, что хотя бы одна из формулировок «сработает». Но это разные формы объективной стороны деяния, каждая из которых требует самостоятельного доказывания.
1 Дело № 1‑28/2026.
