С момента моего выступления на конференции в 2022 г. на тему валютных составов преступлений наблюдаются тенденции к изменению судебной практики – количество дел по ст. 193 УК РФ остается стабильно низким, а по ст. 193.1 Кодекса – напротив – растет. При этом активный рост количества возбужденных уголовных дел по ст. 193.1 УК наблюдается в текущем году.
Представляется, что рост может быть обусловлен изменением подхода Федеральной таможенной службы к оценке таможенной стоимости. Основное внимание ФТС России всегда было нацелено на установление фактов занижения таможенной стоимости, в связи с чем преступные схемы с завышением таможенной стоимости нередко оставались без внимания таможенных органов. Вместе с тем практике известны случаи завышения таможенной стоимости товара, освобожденного от таможенных платежей, с целью документирования фиктивного встречного предоставления за переведенные на счет нерезидента денежные средства.
Согласно статистике только за первое полугодие 2026 г. возбуждено 213 уголовных дел по ст. 193.1 УК. Для сравнения: за 2025 г. возбуждены 244 дела, за 2024 г. – 240, за 2023 г. – 170 и за 2022 г. – 147. Актуальность темы обусловило также заявление Председателя Госдумы Вячеслава Володина о необходимости считать вывод денежных средств за рубеж отягчающим обстоятельством при рассмотрении дел по экономическим преступлениям. По его словам, такие действия зачастую являются следствием мошенничества, хищения или легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем.
Рассмотрим, как складывается практика привлечения к уголовной ответственности за «валютные» составы преступлений и почему действующее правовое регулирование представляется достаточным без дополнительных мер по ужесточению ответственности.
Ключевое значение для разграничения составов преступлений, предусмотренных ст. 193 и 193.1 УК РФ, имеет момент формирования преступного умысла.
В первом случае действия резидента изначально являются добросовестными, но в процессе исполнения внешнеэкономического контракта «обрастают» общеопасными признаками, свидетельствующими об уклонении от обязанности по репатриации валютных средств, перечисленных нерезиденту. Такого рода признаками в судебной и правоприменительной практике выступают договоренности между резидентом и нерезидентом о возврате денежных средств на другой расчетный счет в неуполномоченном банке, предоставление в банк поддельных документов, в том числе таможенных деклараций, реорганизация или ликвидация компании-резидента до момента исполнения контракта нерезидентом, переуступка права требования «фирме-однодневке», найм фиктивного руководителя и т. д.
Во втором случае осознание фиктивности сделки лицом или группой лиц присутствует изначально, поскольку лицо использует подложные документы для придания сделке видимости законности в целях формального соответствия Федеральному закону от 10 декабря 2003 г. № 173-ФЗ (ред. от 4 августа 2026 г.) «О валютном регулировании и валютном контроле». На практике отмечается рост количества таких дел, несмотря на существенное увеличение в 2024 г. пороговых значений крупного (с 9 млн руб. до 13,5 млн руб.) и особо крупного (с 45 млн руб. до 65 млн руб.) размеров незачисленных или невозвращенных денежных средств.
Относительно необходимости считать вывод денежных средств за границу отягчающим обстоятельством и дополнять им обвинительные заключения по экономическим уголовным делам отмечу следующее. Предложение, по сути, заключается в том, чтобы учитывать в качестве отягчающего обстоятельства факт вывода денежных средств, приобретенных другими лицами преступным путем либо лицом в результате совершения преступления, за рубеж. Однако такие действия находятся под уголовно-правовым запретом, полностью охватываются и квалифицируются по статьям УК о легализации доходов, полученных преступным путем (ст. 174 или ст. 174.1). Кроме того, это следует из смысла, заложенного в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», в котором указано, что цель сокрытия преступного происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него может проявляться, в частности, в совершении внешнеэкономических финансовых операций или сделок с денежными средствами, осуществляемых при участии контрагентов, зарегистрированных в офшорных зонах, а также в совершении финансовых операций и сделок с участием подставных лиц, расчетных счетов фирм-«однодневок» и счетов физлиц, не осведомленных о преступном характере происхождения средств.
Таким образом, в случае привлечения лица к уголовной ответственности за «экономическое» преступление, предусмотренное, например, ч. 4 ст. 159 УК, а также по ст. 174 или ст. 174.1 УК за последующий вывод денежных средств на счета нерезидентов с использованием подложных документов, отягчающее обстоятельство уже будет учтено, поскольку предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса. Повторно учитываться при назначении наказания такое обстоятельство не может в силу прямого запрета, предусмотренного ч. 2 ст. 63 УК. Также излишним в этом случае представляется дополнительное вменение ст. 193 или 193.1 УК, поскольку это приведет к удвоению уголовной ответственности.
Даже если выйти за правовые рамки и предположить, что речь идет о случаях, когда «экономическое» преступление фактически совершено, но к уголовной ответственности за него лицо не привлекалось, при этом денежные средства были перечислены на счет нерезидента, то при наличии необходимых оснований такие действия могут квалифицироваться только по «валютным» составам преступлений (ст. 193 и 193.1 УК).
В заключение добавлю, что колебания статистических показателей правоприменительной практики по «валютным» составам преступлений свидетельствуют о необходимости регулярного применения превентивных мер защиты, включая правовой аудит всей схемы работы и подробный анализ содержания внешнеторговых контрактов. Особенно это важно в разрезе применения ст. 193 УК, которая, являясь более сложной в доказывании, а потому, на мой взгляд, непопулярной среди правоохранителей, тем не менее представляет особый интерес для адвокатов, выступающих в качестве защитников по уголовным делам данной категории, в силу широкого круга возможностей формирования правовой позиции.
