22 мая Верховный Суд вынес Определение № 309-ЭС25-15678 по делу № А47-10662/2024, в котором разъяснено, что прокуратура вправе взыскивать незаконно полученный доход с участников картеля, ранее выигравших аукционы на проведение закупок.
В конце февраля 2022 г. УФАС по Оренбургской области выявило, что в период с 15 апреля 2020 г. по 10 ноября 2021 г. общества «Заря», «СКС», «ВМ Капитал», «СтройГрупп» и «ОренСтройМонтаж» участвовали в девяти торгах, предметом которых были контракты на выполнение работ по ремонту автодорог, благоустройству парков, территорий, мест накопления ТКО, приобретение жилья в муниципальную собственность для переселения граждан из аварийного жилого фонда. Заказчиками выступали администрации муниципальных округов Оренбурга. В конце 2022 г. антимонопольный орган признал эти общества нарушившими положения п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции ввиду заключения и реализации антиконкурентного соглашения при участии в закупках.
В частности, УФАС выявило модель поведения каждого участника в ходе торгов, свидетельствующую о скоординированных действиях этих лиц, направленных на победу заранее определенного участника с наименьшим снижением цены, максимально приближенной к начальной. Заключение картельного соглашения между обществами повлекло их отказ от конкурентной борьбы и поддержание цен на торгах. В результате ими были заключены муниципальные контракты, при исполнении которых получен доход свыше 314,7 млн руб. Предписание по итогам проверки антимонопольным органом не выдавалось.
В начале февраля 2024 г. суд признал обоснованным решение антимонопольного органа, а вышестоящие инстанции согласились с этим. В свою очередь Верховный Суд отказался рассматривать кассационные жалобы обществ.
Постановлениями УФАС также была установлена вина этих ООО в совершении административного правонарушения, ответственность за которое предусмотрена ч. 2 ст. 14.32 «Заключение ограничивающего конкуренцию соглашения, осуществление ограничивающих конкуренцию согласованных действий, координация экономической деятельности» КоАП РФ. Эти дела были прекращены в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности на основании п. 6 ч. 1 ст. 24.5 Кодекса.
Далее первый заместитель прокурора Оренбургской области обратился в суд с иском в рамках полномочий, предоставленных ст. 21, 35 Закона о прокуратуре и ст. 52 АПК РФ. Прокуратура квалифицировала заключенное обществами «Заря», «СКС», «ВМ Капитал», «СтройГрупп», «ОренСтройМонтаж» картельное соглашение в качестве сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, со ссылкой на то, что действия этих хозяйствующих субъектов, нацеленные на незаконное извлечение дохода за счет бюджетных средств, создали угрозу экономической безопасности государства. В связи с этим полученный ими доход в результате исполнения контрактов, заключенных по итогам торгов, следует признать незаконным, поскольку возможность осуществления предпринимательской деятельности и признания субъектов победителями торгов обусловлена исключительно нарушением всеми участниками картельного соглашения требований антимонопольного законодательства.
Суд отказал прокурору в уточнении исковых требований и признании дополнительно к оспоренной сделке недействительными электронных аукционов и муниципальных контрактов, заключенных по результатам проведенных аукционов, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок в виде взыскания в доход РФ с обществ свыше 314,7 млн руб. Далее он отказал и в удовлетворении первоначально заявленных исковых требований.
Он указал, что заключенное между ответчиками устное антиконкурентное соглашение не является сделкой, а обращение прокурора в суд с иском в порядке ст. 169 ГК РФ является ненадлежащим способом защиты нарушенного права. Кроме того, суд сослался на недоказанность незаконного получения обществами заявленных к взысканию в доход РФ средств и отсутствие сведений о причинении каких-либо убытков от реализации картельного соглашения, а также оснований для солидарной ответственности ответчиков в этом деле. Апелляция и кассация согласились с этими выводами.
Изучив кассационную жалобу заместителя Генерального прокурора России, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда напомнила, что картельные соглашения являются одной из наиболее опасных форм антиконкурентного поведения, поскольку значительный характер ущерба от такой деятельности обусловлен подавлением здоровой рыночной конкуренции, искусственным ростом цен, вытеснением с рынка лиц, добросовестно ведущих свою деятельность на конкурентных началах. Антиконкурентные соглашения, реализуемые при участии хозяйствующих субъектов в контрактной системе в сфере закупок, также причиняют ущерб государству, поскольку исполнение госконтрактов производится за счет бюджетных средств.
Как заметил ВС, законодатель не ограничил круг лиц, а также требования, с которыми истец может обратиться за судебной защитой при установлении того факта, что ряд хозяйствующих субъектов были участниками антиконкурентного соглашения – картеля, организованного в контрактной системе в сфере закупок. Такая мера государственного воздействия на лиц, допустивших нарушение антимонопольного законодательства, как взыскание в доход федерального бюджета тех доходов, полученных ими вследствие указанных действий или бездействия, предусмотрена законодательством и обусловлена существом антимонопольных нарушений как затрагивающих интересы государства, широкого круга субъектов экономической деятельности и потребителей. Действующее регулирование также закрепляет самостоятельную роль надзорного органа в лице прокуратуры в обеспечении законности и правопорядка.
«Прибегая к понятию сделки при правовой квалификации картельного соглашения, надзорный орган при заявлении настоящего иска правомерно исходил из того, что реализация антиконкурентного соглашения, достигнутого между участниками рынка, фактически состояла в заключении контрактов, исполнение которых производится за счет бюджетных средств. Это искажает условия конкуренции и наносит прямой ущерб публичным интересам, поскольку приводит к неэффективному расходованию бюджетных ресурсов», – отмечено в определении ВС.
Доход от таких сделок имеет противоправную природу, его получение неправомерно, поэтому прокурор вправе взыскать его в судебном порядке в целях полного восстановления публичных интересов, связанных, в том числе, с устранением негативных последствий нарушения субъектами предпринимательской деятельности положений антимонопольного законодательства и законодательства в сфере закупок для госнужд. В рассматриваемой ситуации, как заметил Суд, прокуратура в законном порядке реализовала механизм привлечения ООО к ответственности за выявленное и документально подтвержденное нарушение. При этом полностью исключены какие-либо признаки чрезмерности, избыточности применяемых мер либо факт повторного взыскания, поскольку антимонопольный орган не привлекал хозобщества к административной ответственности и не выдавал соответствующих предписаний.
«Учитывая установленный вступившим в законную силу решением суда по делу № А47-20816/2022 факт заключения картельного соглашения, взыскание всего полученного по нему дохода солидарно со всех участников такого соглашения отвечает принципам гражданско-правовой ответственности и целям восстановления нарушенных публичных интересов. Это обусловлено тем, что участники картельного сговора действовали согласованно, в едином умысле, и преследовали общую противоправную цель», – заключил ВС. Он отменил судебные акты нижестоящих инстанций и удовлетворил требования прокуратуры, признав недействительной картельную сделку, в результате которой общества «СКС», «Заря», «ВМ Капитал» признаны победителями конкретных аукционов. С обществ «Заря», «СКС», «ВМ Капитал», «ОренСтройМонтаж» и «СтройГрупп» солидарно в доход РФ взыскано свыше 314,7 млн руб. дохода, полученного в результате реализации картеля.
Старший партнер МКА «Ионцев, Ляховский и партнеры» ILPLegal Максим Ионцев полагает, что в этом деле в целом продолжена линия на борьбу с картельными сговорами. «Не секрет, что изрядное количество аукционов именно по такой схеме и проводятся. Верховный Суд принял, на мой взгляд, правильное решение. Непонятно почему нижестоящие суды, имея установленный в судебном же порядке факт сговора, отказали в иске, все-таки дело довольно простое. Также непонятно, почему с аналогичным иском не обратился сам антимонопольный орган. В любом случае подобная практика будет весьма назидательной для организаций, участвующих в аукционах и конкурсах, проводимых в соответствии с Законом о контрактной системе в сфере госзакупок. Кроме того, стоит заметить, что в подобной ситуации по материалам проверок антимонопольного органа может быть возбуждено уголовное дело по ст. 178 УК РФ, в практике нашей коллегии такие случаи имели место», – заметил он.
Старший юрист Orlova/Ermolenko Дарья Кузьмина полагает, что это определение Верховного Суда можно рассматривать как поворотный акт в формировании подходов к квалификации картельных соглашений. «Связав антиконкурентное соглашение с последующим заключением и исполнением государственных контрактов за счет бюджетных средств, ВС признал возможным рассмотрение картеля как антисоциальной сделки, направленной против публичного порядка. Такая позиция существенно расширяет инструментарий прокуратуры и позволяет использовать не только специальные механизмы Закона о защите конкуренции, но и гражданско-правовые способы защиты публичных интересов», – считает она.
Вместе с тем, заметила эксперт, одним из наиболее значимых и одновременно дискуссионных представляется вывод о возможности солидарного взыскания всей суммы дохода со всех участников картеля: «Такая позиция заметно изменяет сложившуюся ранее практику, в рамках которой суды отрицали не только применение ст. 169 ГК РФ, но и солидаритет участников картельных соглашений. ВС обосновал свою позицию наличием единого умысла и общей противоправной цели участников сговора и сформировал новый стандарт имущественных последствий участия в закупочном картеле. Насколько данный подход будет устойчивым и совместимым с принципами соразмерности и индивидуализации ответственности участников антимонопольного нарушения – покажет дальнейшее развитие судебной практики».
