Как стало известно «АГ», Владимирский областной суд изготовил текст апелляционного определения от 22 сентября, которым оставил в силе обвинительный приговор в отношении адвокатов АП г. Москвы Игоря Сергунина*** и Алексея Липцера***, а также адвоката АП Московской области Вадима Кобзева***, доверителем которых являлся Алексей Навальный*** (***внесены Росфинмониторингом в реестр экстремистов и террористов).
Как ранее писала «АГ», адвокаты были задержаны в октябре 2023 г., тогда же у них были проведены обыски и им предъявлено обвинение. В августе 2024 г. дело поступило в Петушинский районный суд Владимирской области. По версии обвинения, адвокаты являлись участниками экстремистского сообщества, которое возглавлял их доверитель – Алексей Навальный***, и их участие в экстремистском сообществе состояло исключительно в передаче писем и иной информации от доверителя другим участникам экстремистского сообщества, находившимся на свободе.
Ключевой довод стороны защиты заключался в попрании адвокатской тайны, поскольку все ключевые доказательства обвинения получены в результате вторжения в адвокатскую тайну путем прослушивания разговоров доверителя и адвокатов, которые проходили в условиях колонии в специально отведенном для свидания месте. «Тем самым был нарушен прямой запрет, установленный в ст. 89 УИК РФ. Эта ситуация – опасный прецедент с учетом подобного вторжения в адвокатскую тайну, которая является базовым принципом адвокатской деятельности. По делу также было допущено множество процессуальных нарушений, в том числе связанных с оценкой фактических обстоятельств», – сообщал «АГ» защитник Вадима Кобзева***, член АП города Москвы Андрей Гривцов.
17 января 2025 г. Петушинский районный суд Владимирской области признал подсудимых виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 282.1 УК РФ, и приговорил Вадима Кобзева*** к пяти с половиной годам колонии, Алексея Липцера***– к пяти годам колонии и Игоря Сергунина***, признавшего свою вину, – к трем с половиной годам колонии. Также суд запретил им заниматься профессиональной деятельностью по оказанию юридических услуг в течение трех лет после отбытия наказания.
Гособвинитель подал апелляционное представление на приговор, в котором указал, что при постановлении приговора Игорю Сергунину*** учтено активное способствование раскрытию и расследованию преступления, однако информация об обстоятельствах преступления, времени, месте и способе его совершения, причастности к содеянному подсудимых добыта в результате проведения оперативно-разыскных мероприятий (ОРМ). Признательные показания Игоря Сергунина*** в ходе его допросов не содержали новых сведений, ранее не известных органам следствия, отметил прокурор.
Защитники, не согласившись с приговором, направили апелляционные жалобы во Владимирский областной суд. Защитник Игоря Сергунина***, адвокат МКА «Донская» Дмитрий Гурьянов, в частности, отмечал, что его подзащитный впервые совершил преступление и добровольно прекратил участие в деятельности экстремистского сообщества, в связи с чем просил отменить приговор и освободить Игоря Сергунина*** от уголовной ответственности либо назначить наказание, не связанное с реальным лишением свободы.
Один из защитников Вадима Кобзева***, управляющий партнер МКА «Корвус» Денис Лейсле в апелляционной жалобе помимо прочего подчеркивал, что их подзащитный незаконно и необоснованно осужден, поскольку ни в какое экстремистское сообщество он не вступал, преступлений экстремистской направленности не совершал, а при встречах и общении со своим доверителем строго руководствовался нормами закона, регламентирующего профессиональную деятельность адвоката. Защитник обращал внимание, что доказательства по делу в виде результатов ОРМ являются недопустимыми, при их проведении нарушены требования ст. 8 Закона об адвокатуре об адвокатской тайне, а также положения ч. 4 ст. 89 УИК РФ, запрещающие какое-либо прослушивание свиданий адвоката с доверителем, отбывающим наказание в исправительной колонии.
Андрей Гривцов в апелляционной жалобе указывал, что вся доказательственная база по делу основана на результатах ОРМ «Наблюдение», проводившегося в исправительной колонии в отношении Алексея Навального*** и оказывавших ему юридическую помощь адвокатов, а также производных от них доказательствах. Адвокат обращал внимание, что приоритетной нормой в данной ситуации, устанавливающей недопустимость при любых условиях прослушивания и записи свиданий адвоката с лицом, отбывающим наказание в исправительном учреждении, является ч. 4 ст. 89 УИК.
Как отмечал Андрей Гривцов, указанный довод основывается еще и на официальной позиции Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов, изложенной в Заключении от 13 марта 2025 г., подготовленном по результатам анализа обжалуемого приговора Петушинского районного суда. Согласно этому заключению судебные решения, разрешающие прослушивание свидания лица, осужденного к лишению свободы, со своим адвокатом, носят незаконный характер и беспрецедентны. В апелляционной жалобе указано: полученные в ходе ОРМ или следственных действий сведения и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей. Однако в рассматриваемой ситуации такие судебные решения, разрешающие проведение ОРМ именно в отношении адвоката Вадима Кобзева***, оказывавшего юридическую помощь Алексею Навальному***, не выносились.
Один из защитников Алексея Липцера***, член АП Московской области Рустам Жане отмечал, что в обвинительном заключении не конкретизирован период участия каждого из обвиняемых в экстремистском сообществе, что существенным образом нарушает их право на защиту. Другой защитник осужденного, адвокат МКА «Аронов и партнеры» Андрей Орлов указывал, что Алексей Липцер***, посещавший своего доверителя в исправительной колонии, в период с 13 августа 2021 г. по 8 июня 2022 г., не мог осознавать и предвидеть, что следствие впоследствии признает Алексея Навального*** организатором и руководителем экстремистского сообщества и расценит описанные в обвинении действия адвоката как участие в таком сообществе. Еще один защитник Алексея Липцера***, адвокат МКА «Липцер, Ставицкая и партнеры» Анна Ставицкая в своей апелляционной жалобе подчеркивала, что изучение приговора позволяет утверждать, что текст приговора является почти полной копией обвинительного заключения: из 231 листа приговора, где приводится описание деяния и оценка доказательств, только примерно 16 листов написаны судьей, остальные 215 листов скопированы из обвинительного заключения.
Изучив дело, апелляционный суд указал, что, вопреки доводам стороны защиты, судом первой инстанции при рассмотрении дела в судебном заседании каких-либо нарушений процессуального закона, влекущих отмену приговора, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность судебного решения, не было допущено. Суд апелляционной инстанции счел, что дело было рассмотрено всесторонне, полно и объективно.
Суд не счел убедительными доводы о том, что приговор скопирован с обвинительного заключения, поскольку изложение в приговоре существа предъявленного обвинения и содержания доказательств не свидетельствует о копировании обвинительного заключения. Содержащиеся в обвинительном заключении и приговоре одинаковые формулировки обусловлены оглашением протоколов допрошенных в ходе предварительного расследования лиц и письменных документов, содержащихся в материалах дела. Апелляционный суд счел, что доводы защитников осужденных Вадима Кобзева*** и Алексея Липцера*** о том, что Игорь Сергунин*** оговорил себя с целью смягчения ответственности, носят субъективный характер и противоречат материалам дела.
Как указано в апелляционном определении, сомневаться в объективности, полноте отражения и допустимости положенных в основу приговора доказательств, что оспаривается стороной защиты, оснований не имеется, поскольку они были получены в соответствии с требованиями закона. Апелляционный суд счел безосновательными доводы стороны защиты о незаконности ОРМ и недопустимости их результатов. Он указал, что ОРМ проведены на основании вступивших в законную силу судебных решений при отсутствии признаков провокации преступлений со стороны правоохранительных органов, а результаты оперативно-разыскной деятельности представлены органам следствия с соблюдением «Инструкции о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд».
Апелляционный суд отметил, что ссылка стороны защиты на допущенное нарушение положений п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре, согласно которому проведение в отношении адвокатов ОРМ допускается только на основании судебного решения, не может быть принята во внимание, поскольку по рассматриваемому делу ОРМ «Наблюдение» проводилось в исправительной колонии не в отношении адвокатов, а в отношении Алексея Навального***.
Не признал обоснованными апелляционный суд и доводы защитников о нарушении адвокатской тайны путем проведения ОРМ. Как указал суд, гарантии адвокатской деятельности распространяются лишь на те отношения с доверителями, которые не связаны с носящими уголовно-противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя, ни со стороны третьего лица. При этом вмешательство органов государственной власти во взаимоотношения подозреваемого, обвиняемого с избранным им адвокатом может иметь место в исключительных случаях – при наличии обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь.
Именно такие обстоятельства, подчеркнул суд, и были установлены в отношении адвокатов Вадима Кобзева***, Алексея Липцера*** и Игоря Сергунина*** со своим доверителем, что не было связано с оказанием профессиональной юридической помощи в порядке, установленном законом. Как пояснила апелляция, при проведении ОРМ не документировались и не были легализованы сведения, связанные с оказанием адвокатами профессиональной юридической помощи Алексею Навальному*** по конкретным делам, в целях соблюдения требований закона.
Были отклонены и доводы апелляционного представления об исключении смягчающего Игорю Сергунину*** наказание обстоятельства в виде активного способствования раскрытию и расследования преступления. Также апелляционный суд не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую. Принимая во внимание, что осужденные в момент совершения преступления являлись адвокатами, совершение преступления связано с осуществлением ими именно адвокатской деятельности, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о необходимости конкретизации дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью.
Таким образом, апелляционным определением от 22 сентября Владимирский областной суд изменил приговор, заменив дополнительное наказание в виде запрета на оказание осужденными юридических услуг на лишение права заниматься адвокатской деятельностью на тот же срок. В остальном приговор оставлен без изменения.
В комментарии «АГ» Андрей Гривцов поделился, что, по его мнению, суд апелляционной инстанции весьма формально подошел к оценке доводов защиты, в том числе проигнорировал ключевое нарушение, связанное с недопустимым вторжением в адвокатскую тайну и прослушиванием конфиденциальной встречи адвокатов с доверителями в условиях специального предназначенного для таких свиданий кабинета в месте отбытия наказания.
«Такое прослушивание прямо запрещено законом, что суд не учел. Тем самым, к сожалению, суд открывает ящик Пандоры, поскольку практика всегда формируется именно на подобных громких делах. В данном случае нужно говорить о том, что базовая гарантия оказания квалифицированной помощи в виде адвокатской тайны, без которой наша адвокатская деятельность в принципе невозможна, поставлена под удар. Что касается возможного обжалования приговора в кассационном порядке, то мне необходимо дополнительно обсудить этот вопрос со своим доверителем – адвокатом Кобзевым***. Однако полагаю, что он согласится со мной, что с учетом незаконности приговора его надлежит обязательно обжаловать в последующие судебные инстанции, не останавливаясь в таком обжаловании», – рассказал адвокат.
Андрей Орлов в комментарии «АГ» отметил, что Алексею Липцеру*** было предъявлено обвинение по факту передачи Алексею Навальному*** сведений и информации в двух исправительных колониях, однако в его отношении уголовное дело по факту передачи информации во второй исправительной колонии не возбуждалось. «Несмотря на отсутствие возбужденного в отношении доверителя уголовного дела по этому эпизоду, ему было предъявлено обвинение в том, что он эти действия осуществлял. В обвинительном заключении указано, что Алексей Липцер*** передавал письма во вторую колонию вплоть до октября 2023 г., однако доказательства тому отсутствуют. Тем не менее доверитель был признан виновным в совершении действий вплоть до октября 2023 г.», – прокомментировал защитник.
Андрей Орлов подчеркнул, что обвинительное заключение содержит в себе противоречия: в общей части представлена информация о том, что обвиняемый передавал письма вплоть до 13 октября 2023 г., а при описании конкретных преступных деяний последнее вмененное действие – 8 июня 2022 г. «Это означает, что следователь и суд обязаны были применить в отношении подсудимого примечание к ст. 282.1 УК, согласно которому лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, и добровольно прекратившее участие в деятельности экстремистского сообщества, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Тем не менее суд не применил данное примечание, и данное нарушение не исправил суд апелляционной инстанции», – пояснил защитник.
Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник отметил, что обвинительный приговор адвокатам Алексея Навального*** вынесен в нарушение специальной нормы закона – ч. 4 ст. 89 УИК устанавливает безусловный запрет прослушивать свидания адвокатов наедине с подзащитными. «Апелляционный суд это нарушение, конечно же, осознавал. Потому и не удержался, вслед за судом первой инстанции, от повторения абсурдного, вызывающего лишь недоумение довода оперативников о законности прослушивания, поскольку оно проводилось, оказывается, только в отношении Алексея Навального*, но не общающихся с ним в этот момент адвокатов», – прокомментировал он.
По мнению Генри Резника, создан опаснейший прецедент, подрывающий базовую основу адвокатской профессии. При этом признание судом данного дела исключительным случаем служит адвокатскому сообществу довольно слабым утешением. «Какие-либо критерии такого признания в законе или правилах его применения отсутствуют, в связи с чем оперативным и следственным работникам в сущности открывается зеленая улица для получения судебной поддержки подобных прослушек – ведь суды весьма ограничены в проверке обоснованности подозрений, основанных на секретных негласных мероприятиях, это проявилось и в данном деле – оперативная информация о намерении Навального*** дать взятку какому-то должностному лицу ФСИН, на основе которой почти год суды давали разрешение прослушивать его свидания с адвокатами, не подтвердилась», – подчеркнул он.
Генри Резник обратил внимание, что Комиссия Совета ФПА по защите прав адвокатов указала в своем заключении на недопустимость борьбы с преступностью незаконными методами. «Так что теперь российским адвокатам придется учитывать, что адвокатская тайна при их свиданиях наедине с подзащитными в специально отведенных для этого помещениях колоний, тюрем и следственных изоляторов не имеет в судебной практике полной защиты», – резюмировал председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов.
