×

Уловки правоприменителя

Пятый год в Новочеркасске «свой УПК»
Материал выпуска № 16 (225) 16-31 августа 2016 года.

УЛОВКИ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЯ

Пятый год в Новочеркасске «свой УПК»

На пятом году судебного разбирательства прошли прения сторон в Новочеркасском городском суде Ростовской области (под председательством судьи А.А. Стешенко) по делу о растрате денег работниками кооператива1 в закрытом судебном заседании, без участия подсудимого и без одного из его защитников, которого судья не допустил в процесс, аргументируя это тем, что адвокат в нем… ранее не участвовал.

Не так уж редко адвокаты-защитники сталкиваются с теми или иными процессуальными нарушениями в уголовных разбирательствах. Это и понятно – как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает, а процесс правоприменения по уголовным делам простым не назовешь. При этом система прокурорского надзора и судебного контроля легко может исправлять такие, что называется, «рабочие» нарушения.

Однако встречаются процессы, в которых, кажется, нарушено все, что только можно попытаться нарушить, а разобраться в этом для исправления ошибок действующей системе тяжело. Среди таких – уголовное дело об одном новочеркасском потребительском кооперативе, в которое был «добавлен» успешный молодой предприниматель в целях рейдерского захвата его высокотехнологичного производственного бизнеса.

Анализ нарушений УПК РФ в этом деле с приведенной аргументацией правоприменителя может быть полезен в адвокатской практике.

Способов много, если есть цель
Первое, с чем сталкиваешься в этом уголовном деле, которое рассматривается в Новочеркасске Ростовской области уже 4 года и 7 месяцев, – это его объем: более 4500 томов, которые поступили в суд, а сейчас точную цифру, наверное, не знает никто, включая судью!

Как защитнику, который намеревается вступить в дело, изучить такой объем? Или надзирающему прокурору, включая Генеральную прокуратуру? Даже руки опускаются в таком деле, и возникает желание оставить все на усмотрение следствия и суда. Вот на это и расчет с таким абсурдным объемом. К сожалению (и для опытных адвокатов это не секрет), недостаток правовых знаний и строгого соблюдения законности некоторые должностные лица давно научились подменять подобными хитростями.

Взялся такой объем из-за того, что по делу проходят более 10 000 потерпевших граждан Ростовской области и Краснодарского края, которые были пайщиками-вкладчиками этого обанкротившегося кооператива.

С каждого по несколько раз взяли объяснение, приобщили к делу их документы (копии паспортов, договоров с кооперативом, приходные ордера на их паи-вклады и пр.). Несмотря на то что многие из граждан вообще не понесли убытков, а некоторые даже получили прибыль, их всех признали потерпевшими («чем больше, тем лучше»). По каждому вынесено отдельное постановление – вот еще около 10 000 бумаг, а это еще 40 томов. Потом их надо допросить (разумеется, всех по отдельности) в качестве потерпевших – добавится еще около 100 томов. «Товарищ следователь, а давайте их допросим еще раз, ведь это еще сотенка томиков». Так, что у нас еще предусматривает наш несчастный УПК? О, надо их знакомить с постановлениями о назначении экспертиз и результатами самих проведенных экспертиз! А этих экспертиз в деле около 40! «Да на этом же томов 500 можно сделать!»… И так далее, и так далее.

В такой объем дела можно «добавить» любого человека в качестве соучастника. Давайте, начните доказывать его невиновность (непричастность)… Для начала отыщите там «какое-то» постановление о привлечении «кого-то» в качестве обвиняемого (можете также попробовать скопировать материалы, распечатать их, сброшюровав, разместить на стеллажах в паре-тройке отведенных комнат). Однако, отыскав, все равно опустите руки из-за того, как оно составлено и предъявлено.

Как известно, в соответствии со ст. 171 и 172 УПК РФ при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого, которое объявляет ему и его защитнику, если он участвует в уголовном деле. При этом следователь должен разъяснить обвиняемому существо предъявленного им обвинения. Обвиняемому же Осипенко данное постановление не предъявлялось, а… направлялось в СИЗО (через администрацию).

После того как следователю уже дали понять, что «его УПК» не совпадает с УПК РФ, он все равно не выполнил процессуальное действие по предъявлению обвинения, а допросил… самого себя (в этом деле этот протокол допроса назван протоколом допроса обвиняемого). Да, следователь сам от себя заполнил данный протокол следующим образом: «Вам было предъявлено обвинение… Вы были ознакомлены с тем-то, тем-то… Вы были в больнице…» и т.д. Перечислив все, что, по мнению следователя, было (все, чего требует УПК РФ), он сам единолично подписал протокол своего допроса, указав в нем, что Осипенко от подписи отказался и заявления от него не поступали. Ссылка на данный документ выглядит в этом деле так: том 1019, л.д. 230–233.

А вот циничная «технология» заключения под стражу лица, в отношении которого уголовное дело не возбуждалось, и постановление о его привлечении в качестве обвиняемого не выносилось. Именно так происходило в 2009 г. в этом деле, когда следователь ГУВД Ростовской области «вышел в суд» с ходатайством об аресте Осипенко. Суд, рассмотрев ходатайство следователя, отказал в его удовлетворении, указав, что он никогда не работал в кооперативе и какие-либо уголовные дела в отношении него не возбуждались (а возбуждались в отношении руководителей злосчастного кооператива).

Тогда следователь «не расстраивается», считая, что УПК РФ создан для применения его так, как ему нужно. И привлекает Осипенко к уголовной ответственности по другому, но тоже чужому уголовному делу. А затем избирает ему подписку о невыезде уже по третьему уголовному делу, тоже чужому. Следователь «добродушно» говорит Осипенко о том, что подписка – лишь формальность, и он может ехать, куда и когда ему угодно. Осипенко собирается вылетать из Москвы в Ростов – и его задерживают в аэропорту, теперь уже для «стопроцентного» ареста.

Следователь снова ходатайствует перед судом о заключении Осипенко под стражу, но теперь с возбужденным в отношении него уголовным делом по надуманной ст. 174.1 УК и… с нарушением столь мягкой меры пресечения. Уже понятно, что с такой аргументацией ходатайство следователя суд удовлетворяет. Затем уголовное дело по ст. 174.1 УК («отмывание») соединяется с основным делом кооператива, после чего уголовное преследование Осипенко в части надуманной статьи прекращается. Вот так человек помещается на долгие годы под стражу по чужому делу.

Познакомим коллег еще с одним «высокотехнологичным» использованием УПК в нужных отдельным правоприменителям целях.

Согласно положению ст. 175 УПК РФ если в ходе предварительного следствия появятся основания для изменения предъявленного обвинения, то следователь выносит новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявляет его обвиняемому в порядке, установленном ст. 172 УПК. Это классическая законодательная регламентация изменения обвинения. Однако можно «изобрести» и применить другую. Ростовские правоохранители, изменяя обвинение, вынесли «постановление об уточнении постановления о привлечении в качестве обвиняемого». Такое постановление не предусмотрено УПК РФ, зато и не подчиняется ему в части его предъявления обвиняемому и даже может быть вынесено… после окончания предварительного расследования (ведь это же уточнение). Оспорить его в суде проблематично по двум причинам: во-первых, «это всего лишь формальное уточнение, а не новое обвинение», а во-вторых, «дело уже передается в суд, там и разберетесь». Как вам такой «парад нарушений»? Перейдем в суд.

Рассмотреть в суде данное дело в разумные сроки можно за месяц, два, три, а можно и в неразумные… почти 5 лет. Обвиняемый (подсудимый) Осипенко все это время будет находиться под стражей в СИЗО и перенесет за эти годы около 800 «этапов» практически в пыточных условиях, теряя здоровье, часть своей жизни и деятельности, а руководительница кооператива, деньги которого оказались растраченными, под домашним арестом… с правом выхода из дома и вообще полнокровной жизни. Зато другой человек, содержавшийся под стражей, из числа обвиняемых по данному делу, не пережив такого правосудия, умер еще в 2014 г. Перед смертью он просил судью Новочеркасского городского суда, рассматривающего дело, сохранить ему жизнь, изменив меру пресечения на домашний арест. Однако суд в очередной раз продлил срок содержания под стражей и своим решением фактически «приговорил» его к «высшей мере», которая прямо не применяется.

Согласно ч. 3 ст. 255 УК РФ продление срока содержания под стражей допускается судом, в производстве которого находится дело, только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и каждый раз не более чем на 3 месяца. За долгие годы нахождения этого уголовного дела в производстве суда им было рассмотрено продление содержания Осипенко под стражей 18 раз! А с учетом предварительного следствия – 28 раз!!!

К сожалению, сегодняшний УПК РФ прямо не устанавливает ограничения срока содержания под стражей подсудимого, обвиняющегося в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, что дает формальные основания стороне обвинения ходатайствовать о его продлении до бесконечности. Однако, естественно, такой формальный и циничный подход не отвечает смыслу уголовного права и процесса, соответствующим положениям Конституции РФ и общепризнанным международным принципам и нормам.

Необходимо обратиться к постановлению КС РФ от 22 марта 2005 г. № 4-П. Конституционный Суд, рассматривая в данном постановлении вопрос конституционно-правовой неопределенности предельного срока содержания под стражей подсудимого, в п. 3.4 указал: «Законность и обоснованность применения избранной по судебному решению меры пресечения определяется не только формально установленным сроком ее действия, но и наличием выявленных в состязательном процессе фактических и правовых оснований для ее применения. При этом, как вытекает из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, должна обеспечиваться соразмерность ограничений, связанных с применением в отношении лица заключения под стражу в качестве меры пресечения, тяжести инкриминируемого ему преступления, его личности, поведению в период производства по уголовному делу, а также наказанию, которое в случае признания его виновным в совершении преступления может быть назначено и может подлежать реальному отбытию с учетом уголовно-правовых институтов освобождения от наказания и смягчения наказания».

Далее кратко (из-за формата статьи ) сообщим, что судья решился сделать последующие судебные заседания закрытыми на основании формально поступившего сообщения о возможной угрозе (непонятно, от кого) родственнице… обвиняемой. Да, обвиняемой, а не потерпевшей и не свидетелю. Вот такое применение положения п. 4 ч. 2 ст. 241 УПК.

Также суд удалил Осипенко из зала судебного заседания до… окончания прения сторон на основании того, что тот «нелестно отзывается о правосудии» (слово «судилище» слетело с уст подсудимого, который отбыл много лет в тюрьме без приговора).

Содержание под стражей без реального обвинения, тюрьма без реального приговора, лишение права обвиняемого на участие в прениях сторон. Больше нарушить существенного вроде и нечего. Есть! Можно не допустить до прений сторон… защитника.

Из двух сторон одна – лишняя
На 4 августа было назначено судебное заседание на стадии прений сторон после перерыва перед выступлением стороны защиты. К назначенному времени в суд доставили из СИЗО отстраненного судьей от участия в прениях Осипенко. Однако в зал судебного заседания его так и «не пригласили» (зачем тогда доставляли в суд – непонятно).

Перед началом судебного заседания помощник судьи пригласила прибывших для участия лиц пройти в зал. Однако по дороге она попыталась остановить одного из адвокатов подсудимого Осипенко, прибывшего для участия в прениях сторон из Москвы, аргументируя это… закрытостью процесса. Помощнице судьи, которая, в общем-то, не обязана понимать, что судебный процесс не может быть закрыт для защитника подсудимого, можно простить такую аргументацию. Ей было разъяснено, что в соответствии со ст. 241 УПК РФ уголовное дело рассматривается в закрытом судебном заседании с соблюдением всех норм уголовного судопроизводства, после чего по дороге в зал судебного заседания к остановке адвоката подключился… сам судья.

Аргументация судьи уже была другой, но настолько же произвольной. «Как Вы будете сейчас участвовать в прениях сторон, если Вы у нас до этого в процессе не были?» Адвокат Бунин пояснил, что у него имеются удостоверение и ордер, и это те два документа, которые устанавливает уголовно-процессуальный закон (ст. 49) для допуска защитника в процесс на любой его стадии.

После того как защитники Осипенко вошли в зал, в нем появился судебный пристав, который приказал адвокату Бунину покинуть зал судебного заседания уже без какой-либо аргументации. Этому охраннику от юстиции также можно условно простить его незнание законов, сущности правосудия и процессуальных прав участников судебных процессов. Приставу также было разъяснено, что удалять из зала судебного заседания его участников он может только по решению судьи, которого еще никто не видел и не слышал.

Когда судья в мантии все-таки появился в зале судебного заседания, ему огласили письменное заявление Осипенко о том, что его защитником также является адвокат Бунин, который предъявил соответствующие необходимые документы (удостоверение и ордер) для участия в прениях сторон. Однако судья, не ссылаясь на какую-либо норму закона (действующего, действовавшего ранее или закона будущего), заявил, что адвокат не будет допущен в процесс, поскольку не участвовал в нем ранее! «У нас уже прения сторон. Вы что, не знаете УПК?» – заявил судья. Ростовский адвокат Осипенко Наталья Масалова ответила: «Если в Новочеркасске есть свой УПК, то просим нам его показать».

Аргументация судьи была следующая: «Судебное следствие уже окончилось, и мы даже не можем приобщить к делу Ваш ордер – на основании того, что новые доказательства по окончании судебного следствия не принимаются». Как Вам такое толкование и применение УПК? Ордер адвоката – новое доказательство по делу! Согласитесь, что это – доказательство правового нигилизма судьи.

Конституционный Суд РФ в своем определении от 17 июня 2010 г. специально указал, что «реализация права пользоваться помощью адвоката (защитника) в уголовном судопроизводстве не может быть поставлена в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело». Однако, к сожалению, как видно, в нашей большой стране кое-где в определенных делах судебное усмотрение может на законе особо и не основываться.

Сторона защиты Осипенко пыталась «объяснить суду», что Конституция РФ, а также уголовно-процессуальный закон определяют начальный, но не конечный момент осуществления обвиняемым права на помощь адвоката-защитника, поэтому оно должно обеспечиваться на всех без исключения стадиях уголовного судопроизводства. Однако было видно, что слова «УПК РФ» и «Конституция РФ» из уст защитников Осипенко вызывали у судьи только улыбку.

Проведя таким образом прения сторон за один день без одного из адвокатов подсудимого и самого подсудимого, суд удалился в совещательную комнату для вынесения приговора (до 27 сентября 2016 г.).
Всем адвокатам-защитникам желаем успешного применения пусть и далекого от совершенства, но единственного уголовно-процессуального закона страны в противовес встречающимся в ее отдельных республиках, областях, городах и весях «своим УПК».

Олег БУНИН,
адвокат АП г. Москвы, к.ю.н.




1 «АГ» уже публиковала материалы об этом деле: «Пять лет в СИЗО без вины» и «Шесть лет под стражей».

Борис Титов:

«Президент был возмущен ситуацией с предпринимателем Юрием Осипенко»

Опираясь на выводы двух независимых экспертиз Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции», бизнес-омбудсмен Борис Титов назвал дело Осипенко вопиющим по количеству процессуальных нарушений, допущенных в ходе следствия. Подобных случаев нет ни в одном регионе страны. «Это дело носит характер рейдерского захвата – предприятию Осипенко принадлежало 35% рынка. Сейчас оно продолжает работать под другим юридическим лицом и входит в число лидеров рынка. Я удивляюсь его силе воли: даже находясь в СИЗО, он изобретает. Это человек, который мог бы быть одним из ключевых предпринимателей, мог бы создать новую добавленную стоимость в стране, человек инновационного бизнеса, который готов сегодня развивать лучшие технологии. В результате он сидит 6 лет, вместо того чтобы зарабатывать для себя и для страны», – прокомментировал ситуацию Борис Титов после визита к Юрию Осипенко в СИЗО.

Бизнес-омбудсмен сообщил о том, что Генпрокуратура по поручению Владимира Путина проведет проверку законности следствия по данному делу. Уполномоченный по защите прав предпринимателей также рассказал, что лично обратился к Президенту РФ по поводу дела Юрия Осипенко. «Допущены все мыслимые и немыслимые процессуальные нарушения. Последствия для исполнителей будут, – резюмировал Борис Титов. – Президент дал поручение лично Генеральному прокурору, чтобы в этом деле всесторонне разобрались. Думаю, что в ближайшее время будет назначена надзорная проверка в части соблюдения законодательства во время следствия и суда. Дело это будет под постоянным контролем на самом высоком уровне…»

Напомним, что две независимые экспертизы ЦОП «БПК» подтвердили незаконность уголовного преследования Юрия Осипенко, необоснованность обвинения, закрытия судебного процесса, срока содержания под стражей, а также многочисленные нарушения и коррупционную составляющую в деле.