В новости от 1 октября «АГ» рассказала о разработке МВД проекта поправок в Закон о полиции, которым предлагается защитить полицейских от посягательств на неприкосновенность чести и достоинства в связи с распространением в информационно-коммуникационных сетях, включая интернет, сведений порочащего характера, в том числе дискредитирующих деятельность системы МВД России.
Текст законопроекта пока неизвестен – на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов размещено лишь уведомление о начале его разработки с небольшим пояснением, из которого, на мой взгляд, следует, что он является продолжением и развитием политической линии российских властей на то, что они называют «регулированием» интернета, и под чем на практике подразумевается, в первую очередь, ограничение как на критику самих властей, так и на получение неподконтрольной им информации.
В данном случае ведомство предлагает «индивидуализировать механизм, предусмотренный федеральными законами от 18 марта 2019 г. № 28-ФЗ “О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях” и № 30-ФЗ “О внесении изменения в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”». Речь идет о вступивших в силу полгода назад законодательных новеллах, известных как «закон о неуважении к власти» («пакет Клишаса», о котором ранее писала «АГ»).
Напомню, что указанными поправками в Закон об информации и в ст. 20.1 КоАП РФ установлены административная ответственность за распространение в интернете «информации, выражающей в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству», а также обязательный порядок ограничения доступа к такой информации.
Полугодовая практика применения «закона о неуважении к власти», проанализированная правозащитной группой «Агора» в соответствующем докладе, показывает, что его правоприменение носит бессистемный, случайный характер, во многом спровоцированный расплывчатыми, оценочными и прямо неудачными формулировками самой нормы – ч. 3 ст. 20.1 КоАП, которая содержит ряд связанных друг с другом оценочных категорий (неприличная форма, общественная нравственность, явное неуважение). При этом «неприличность» в советском и российском праве традиционно (с принятием УК РФ 1960 г.) понималась как лингвистическая категория. То есть чтобы установить «неприличность формы» того или иного высказывания (кроме случаев нецензурной брани), требуется узнать мнение специалиста – лингвиста. Или же из буквального толкования текста нормы следует, что наказуемо распространение информации даже в частной переписке посредством интернета, поскольку признак «публичности» распространения, который есть, например, в ст. 319 УК, в ней отсутствует. Потребовалось принятие соответствующих Методических рекомендаций, чтобы сотрудники МВД поняли, что за личную переписку протоколы составлять нельзя.
В результате из 40 рассмотренных дел по ч. 3–5 ст. 20.1 КоАП, 17 (а это 43%!) были завершены без вынесения наказания. Это свидетельствует о том, что сотрудники полиции, возбуждая производство по делам о таких правонарушениях, не знают, имеет ли дело судебную перспективу или нет, – т.е. слабо понимают существо нового закона.
Общественное недовольство попытками применения «закона об оскорблении власти» выражалось в разных формах: от митингов системных политических партий до одиночных пикетов и так называемых «тихих протестов» и привело к тому, что из-под его действия де-факто были выведены главы регионов и нижестоящие чиновники, а Президент РФ Владимир Путин заявил, что «никто не может ограничить людей в праве критиковать власти любого уровня», поручив Генпрокуратуре совместно с МВД и Роскомнадзором до 1 ноября «проанализировать правоприменительную практику и принять меры по недопущению необоснованного привлечения к административной ответственности и (или) ограничения доступа к информационному ресурсу».
Думается, что на этом фоне выход МВД, которое де-факто не справилось с применением «закона о неуважении к власти», с инициативой о новом ограничивающем интернет законопроекте выглядит, мягко говоря, весьма несвоевременно.
Не меньшее недоумение вызывают, на мой взгляд, явные противоречия, наблюдаемые даже в кратком описании проекта: в одном случае речь идет об «оскорблении сотрудников полиции в интернете», в другом – о необходимости «защиты… от распространения… сведений… носящих дискредитирующий характер о деятельности системы МВД России». Удивляет и то, что заявленных целей предлагается добиться внесением поправок в Закон о полиции, который, очевидно, не может устанавливать какую-либо ответственность для граждан и юрлиц.
Напомню об одном из принципов права, сформулированном еще римлянами: nemo judex in propria causa (никто не может быть судьей в собственном деле). То есть МВД не должно возбуждать и расследовать дела об «оскорблении» самого себя. Похоже, что в ведомстве этот принцип решили проигнорировать.
Вызывает удивление, что при такой вопиющей «сырости» даже не законопроекта, а пояснительных текстов к нему, МВД ожидает вступления указанных поправок в силу уже в январе 2020 г.!
Кроме того, представляется сомнительной необходимость повышенной защиты как конкретных полицейских, так и системы МВД от критики (и даже оскорблений) в интернете. На мой взгляд, действующее законодательство – в частности, ст. 319 УК «Оскорбление представителя власти», – вполне справляется с индивидуальной защитой полицейских, а критика «характера деятельности системы МВД» идет ей, скорее, на пользу, что периодически признает само МВД , и уж точно не является основной проблемой ведомства, у которого, к сожалению, есть множество настоящих, серьезных проблем, бороться с которыми, запрещая говорить о них, – путь в никуда.
