×

«Деньги взял, а дела не делает»

Вправе ли адвокат заключать отдельные соглашения на участие в гражданском деле в судах разных инстанций?
Поляков Андрей
Поляков Андрей
Научный редактор сайта «Библиотека юридических редкостей»

Возврата гонорара за невыполненную работу доверители требуют от адвокатов достаточно часто. Это, безусловно, правильно: «справедливость требует, чтобы гонорар, полученный поверенным от доверителя в виде аванса за ведение дела, был возвращен ему обратно, если фактического ведения дела в действительности не было, так как гонорар назначается поверенному за труд, затраченный на ведение дела, а не за бездействие, по чьей бы вине последнее ни случилось» (948-й фрагмент Правил адвокатской профессии). Вот только полномочий на решение имущественных споров у адвокатских палат нет (так же, как не было их и у Советов присяжных поверенных); вопросы эти находятся в исключительной компетенции суда, о чем палаты неизменно заявителям и сообщают.

Объективности ради надо указать, что иногда все же вопрос о возврате удается решить силой авторитета адвокатуры. Лет пять назад рассматривалось дисциплинарное дело. Довольно известный адвокат взялся представлять ответчика в наследственном споре. В первой инстанции адвокат заявил о применении исковой давности, и суд в иске отказал. Но в апелляции почему-то от исковой давности отказался, и суд иск удовлетворил. (Вопрос о том, почему суд принял отказ от применения исковой давности и возможно ли такое в принципе, как выходящий за рамки компетенции квалификационной комиссии, остался вне обсуждения. А жаль, вопрос в процессуальном отношении интересный.)

В результате доверитель лишился значительной части имущества. В жалобе он указал на ненадлежащее исполнение адвокатом его обязанностей и требовал возврата гонорара (весьма внушительного). Адвокат вернул гонорар добровольно. Правда, тяжесть проступка была такова, что адвокату грозило лишение статуса…

Конечно, если бы у адвокатского сообщества были полномочия разрешения гонорарных дел, то и денежные вопросы рассматривались быстрее, да и авторитет адвокатуры возрос. Все же адвокатская деятельность имеет специфику, в нюансах и тонкостях которой лучше всего разбираются сами адвокаты. Но пока этого нет, и за взысканием неотработанного гонорара доверители должны, как и раньше, обращаться в суд. Об одном таком процессе «Адвокатская газета» уже рассказывала. Вот аналогичное дело.

Доводы Малянтовича, безусловно, вполне здравы и заслуживают уважения. Любопытны возражения Глаголева о ведении дела только в первой инстанции и об отсутствии оснований для обжалования («неверность сообщенных фактов»).

Действительно, можно представить себе соглашение, составленное таким образом, что адвокат принимает ведение дела только в одной инстанции (как это делается в уголовных процессах, когда заключают отдельное соглашение на предварительное следствие, отдельное – на суд). И контрдовод Малянтовича о том, что если в доверенности упомянуто право обжалования, то на адвокате лежит и эта обязанность, не вполне убедителен. В основе соглашения лежит договор поручения. В доверенности же заключается лишь полномочие, но не поручение; принятием доверенности на ведение дел еще не устанавливаются договорные отношения мандата между поверенным и верителем. Доверенность есть следствие договора поручения, акт, легитимирующий поверенного, свидетельствующий о полномочии стороннему лицу. Вопрос этот хорошо разработан И. Иосилевичем (см. 1-й casus из статьи «Несколько юридических вопросов») на примере конкретного дела.

Но означает ли это, что адвокат действительно имеет право заключать отдельное соглашение на представление интересов доверителя в первой инстанции, отдельное – во второй? Целью процесса является достижение материальной истины, соответствие решения нормам права и действительным обстоятельствам дела. Внешним выражением этой истины является решение, вступившее в законную силу. Следовательно, пока решение не вступило в силу, цель процесса не достигнута. И если соглашение заключено только на часть процесса, то получается, как говорил Владимир Ильич, «нечто формально правильное, а по сути издевательство».

Теперь о «неверности переданных фактов». Знание о фактах мы приобретаем двумя способами: либо собственным наблюдением, либо свидетельством авторитета. Собственным наблюдением знание о фактах, о которых утверждала Захарова, Глаголев не мог приобрести в принципе. Остается свидетельство авторитета. Авторитетом в области правообразующих фактов для адвоката является прежде всего его доверитель; совокупность этих фактов адвокат и доказывает затем в суде.

«Неверность» факта проявляется двояко: либо как его отсутствие, либо как истолкование в противоположном значении. Истолкование факта в пользу своего доверителя – аксиома работы адвоката. Следовательно, утверждения противника о фактах всегда будут неверными для адвоката другой стороны, но не сами по себе. Отсутствие же факта (его «неверность») может признать тот, кто о данном факте утверждал. То есть в данном случае – Захарова. Но известно, что сама она на суде не присутствовала и отказаться от утверждения о фактах не могла. Значит, Глаголев принял на веру истолкование фактов адвокатом ответчика, которое, как мы знаем, всегда противоположно истолкованию истца.

То, что факты, о которых утверждал ответчик, получили поддержку суда, значения для адвоката истца не имеет: до вступления решения в законную силу эти факты остаются сомнительными и могут быть истолкованы апелляционным судом в противоположном смысле. Именно поэтому утверждение Глаголева о том, что он не принимал на себя обязанности обжаловать решение, неверно по существу: до тех пор пока есть возможность «убеждать суд в правоте своего доверителя представлением по делу доказательств, надлежащей группировкой таковых, указанием на соответствующие законы и представлением юридических выводов и соображений», обязанности адвоката не могут считаться исполненными.

Выяснив апелляционные обязанности адвоката, нельзя не упомянуть и о кассации. Обязан ли адвокат кассировать решение? (Речь, конечно, идет о гражданском, а не об уголовном процессе.)

Правосудное решение складывается из двух составляющих: из правильного установления достоверности фактов и из точного применения к ним закона. Поле деятельности обжалующего решение в апелляции адвоката весьма широко, поскольку обжаловать можно практически все: правильность установления фактической стороны дела; истинность событий; выводы суда из рассмотренных обстоятельств дела; их доказанность. Совершенно иная ситуация в кассации, исключительным предметом деятельности которой является лишь проверка правильности применения закона. Вот что высказал Санкт-Петербургский совет: «Составление кассационной жалобы представляется несравненно более трудной и ответственной работой именно потому, что ни представление новых доводов, ни представление новых доказательств при кассационном производстве не допускается, между тем как при апелляционном – все недосказанное, недостаточно выясненное или требующее новых доказательств может быть восполнено впоследствии, при производстве дела в апелляционном суде. Изучение и уяснение фактической стороны дела, его существа, представляющие главную задачу апелляционного производства, не требуют такого напряжения умственной деятельности, как изучение стороны юридической и правильная постановка кассационных вопросов».

Но если факты обжаловать нельзя, то и кассационные поводы найти не только трудно, но подчас едва ли возможно. Отсюда правило: «Если нет поводов к кассации, то присяжный поверенный и не должен принимать на себя составление таковой» (270-й фрагмент Правил профессии, а также 416-й, 417-й, 611-й). Поэтому кассационное производство целесообразно оговаривать отдельным соглашением под условием «при наличии кассационных поводов».

Рассказать:
Другие мнения
Бушманов Игорь
Бушманов Игорь
Адвокат АП Московской области, управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ»
Адвокатская марка
Адвокатура и общество
Необходимо демонстрировать положительные и знаковые страницы профессии адвоката
20 Октября 2020
Денисов Вячеслав
Денисов Вячеслав
Адвокат, руководитель пресс-службы АП Новосибирской области
Адвокаты Великой Победы
История адвокатуры
Опаленные войной страницы в истории новосибирской адвокатуры
19 Мая 2020
Баренбойм Петр
Баренбойм Петр
Адвокат АП г. Москвы, первый вице-президент Международного Союза (Содружества) адвокатов, президент Флорентийского общества
Николай Рерих и Пакт Рериха
Адвокатура и общество
Пришло время устранить концептуальную неточность, допущенную при создании текста Гаагской конвенции 1954 г.
19 Мая 2020
Насонов Сергей
Насонов Сергей
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ
Удивительный факт
История адвокатуры
Адвокатская «страница» в биографии И. Я. Фойницкого
04 Марта 2020
Мингачев Альберт
Мингачев Альберт
Адвокат АП Ульяновской области
«Беспрецедентное» право?
Адвокатура и общество
Почему решения высших судебных органов по конкретным делам пора признать источниками гражданского права
21 Ноября 2019
Кузнецов Алексей
Кузнецов Алексей
Историк, журналист
Никто не хотел защищать
Адвокатура и общество
Дело о краже святыни, в котором суд с трудом смог назначить защитников
23 Октября 2019