Допрос адвоката с целью его последующего отвода: этапы обжалования

Печальная практика, с которой знакомы многие коллеги, – допрос адвоката и его последующий отвод по основаниям проведения в отношении него такого допроса – может постепенно меняться к лучшему, в том числе с помощью жалоб в порядке ст. 124 УПК РФ.

В подтверждение этого тезиса приведу пример из собственной практики.

В сентябре мне как адвокату поступил вызов на допрос в качестве свидетеля по уголовному делу от следователя РОПД ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Опираясь на Рекомендации¹ Совета АП г. Москвы (далее – Рекомендации) и Определение Конституционного Суда РФ от 11 апреля 2019 г. № 863-О, я направил следователю заявление о недопустимости допроса меня в качестве свидетеля в отсутствие соответствующего решения суда, а также о том, что обстоятельства, о которых следователь намерен меня допросить, известны мне в связи с оказанием квалифицированной юридической помощи доверителю. К заявлению я приложил копию доверенности, из которой следовало, что, начиная с даты выдачи доверенности, оказываю представляемому лицу квалифицированную юридическую помощь (учитывая, что следователя интересовали события с моим участием именно после этой даты).

В октябре я прибыл к следователю для проведения допроса доверителя как свидетеля по данному делу. Во время допроса я также оказывал доверителю правовую помощь в порядке ч. 5 ст. 189 УПК. Допрос длился несколько часов, после чего следователь сообщил, что его не устраивает отсутствие «конструктивного подхода», под которым, полагаю, подразумевалось согласие свидетеля с предлагаемой ему следователем версией событий, и под надуманным предлогом завершил допрос, оформив его протоколом.

Затем после длительного перерыва (в течение которого следователь, как выяснилось далее, подготовил явку двоих понятых и заготовил текст постановления о моем отводе от участия в деле) он объявил, что намерен допросить меня в качестве свидетеля, и стал задавать вопросы по обстоятельствам оказания мной юридической помощи. Ни на какие вопросы я, разумеется, не отвечал; в протоколе подписывать что-либо отказался, к чему следователь был готов, так как вызвал заранее приглашенных и ожидавших в коридоре понятых и засвидетельствовал мой отказ от подписи в протоколе. Затем следователь вручил мне заготовленное постановление об отводе от представления интересов свидетеля по данному делу и попросил покинуть здание следственного управления, а свидетелю заявил о необходимости оставаться на месте и продолжил его допрос – уже без адвоката.

Действуя согласно Рекомендациям, я сообщил о нарушении моих профессиональных прав в Комиссию АПГМ по защите прав адвокатов, а также направил жалобу в порядке ст. 124 УПК прокурору Санкт-Петербурга. Жалобу в суд в порядке ст. 125 УПК я не направлял, решив дождаться итога рассмотрения жалобы прокурором.

Ситуации, схожие с описанной, возникают у коллег, полагаю, массово и повсеместно, но дальнейшая реакция должностных лиц по рассмотрению жалобы в порядке ст. 124 УПК меня несколько удивила: прокурор перенаправил жалобу для рассмотрения по существу начальнику СЧ по РОПД ГСУ МВД, и спустя несколько дней было вынесено постановление об удовлетворении жалобы, в котором указывалось, что в связи с отсутствием санкции суда на допрос адвоката протокол его допроса в качестве свидетеля признается недопустимым доказательством. При этом доводы жалобы о признании незаконным постановления об отводе адвоката, к сожалению, не нашли отражения в постановлении.

Обобщая результаты заявленных следователю и затем прокурору доводов, существенными считаю следующие аспекты.

Во-первых, ссылка на п. 3.2 Определения КС от 11 апреля 2019 г. № 863-О, где указано: «Проведение в отношении адвокатов других следственных действий, включая допрос в качестве свидетеля, и оперативно-розыскных мероприятий также допускается только на основании судебного решения в силу предписаний пункта 3 статьи 8 Федерального закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”. Эта норма, устанавливая для защиты прав и законных интересов данной категории лиц дополнительные гарантии, обусловленные их особым правовым статусом, пользуется приоритетом, как специально предназначенная для регулирования соответствующих отношений…» То есть Конституционный Суд прямо указал на большую силу в данном случае нормы Закона об адвокатуре (п. 3 ст. 8 о необходимости наличия судебного решения о допросе адвоката), нежели соответствующих норм УПК.

Во-вторых, при обосновании следователю своих действий ссылка на Рекомендации Совета АПГМ, фактически являющиеся обязательной инструкцией в случае вызова адвоката на допрос и подтверждающие, что последующие процедуры обжалования относятся к обязательным действиям адвоката в силу подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре (обязанность исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта РФ, членом которой является адвокат), а не являются самодеятельностью.

В-третьих, полагаю важным заранее документально обосновать следователю, что обстоятельства, о которых тот намерен допросить адвоката, относятся к периоду оказания им доверителю квалифицированной юридической помощи. В рассматриваемом случае это было подтверждено копией доверенности, из которой следовало, что поскольку доверенность, начиная с конкретной даты, выдана, очевидным образом имеется и соглашение об оказании юридической помощи, которое, в свою очередь, раскрывать следователю нет необходимости. Данный довод (о нарушении следователем п. 3 ч. 3 ст. 56 УПК) дополняет предыдущий (о нарушении п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре в его толковании Определением КС от 11 апреля 2019 г. № 863-О), и тогда два довода о нарушении будут лучше, чем один. В противном случае, если период оказания юридической помощи не будет заранее подтвержден, то на момент допроса действия следователя могут в этой части представляться обоснованными: откуда следователю знать, оказывал адвокат квалифицированную юридическую помощь доверителю по конкретному вопросу в конкретный период времени или нет. Представление доказательств этого обстоятельства в приложениях к жалобам допустимо, хотя может оказаться менее эффективным.

В-четвертых, относительно действий адвоката при попытке его допроса следователем отмечу следующее. Некоторые коллеги полагают, что необходимо указать в протоколе допроса письменные возражения о недопустимости такого допроса и т.п. На мой взгляд, в протокол допроса свидетеля ничего «письменного» вносить нежелательно – в противном случае из письменных возражений адвоката в протоколе будет следовать, что он тем самым демонстрирует согласие с приписываемым ему статусом свидетеля, поскольку пользуется процессуальными правами допрашиваемого лица на внесение замечаний в протокол. В связи с этим полагаю, что целесообразно не отвечать ни на один вопрос, пояснив устно следователю, почему именно решено ничего в протоколе не подписывать и никаких замечаний не вносить.

Наконец, важно исполнять предписания Рекомендаций – немедленно направить обращение в комиссию по защите прав адвокатов адвокатской палаты субъекта РФ. Далее представляется целесообразным направить жалобу в порядке ст. 124 УПК прокурору (а не сразу в порядке ст. 125 УПК в суд). Стоит также учитывать, что пока жалобу рассматривает прокурор, комиссия по защите прав адвокатов адвокатской палаты субъекта РФ параллельно рассматривает обращение адвоката и готовит свое заключение, и если решение прокурора будет вынесено не в пользу адвоката, то при обращении в суд с жалобой по ст. 125 УПК заключение комиссии поможет усилить доводы адвоката.

Надеюсь, изложенный в публикации опыт поможет коллегам в защите их профессиональных прав и прав доверителей.