Внимательно и с интересом ознакомился с заметкой уважаемого коллеги Нвера Гаспаряна «Обвинительный “харчо”». Трудно не согласиться с автором, что исключение недопустимых доказательств по ходатайству защиты крайне редко применяется судами.
Еще реже используется процессуальная норма, предусмотренная ч. 7 ст. 235 УПК РФ, согласно которой «при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым».
Вместе с тем не могу поддержать утверждение о неконституционности указанной нормы УПК РФ как позволяющей суду по ходатайству стороны повторно рассмотреть вопрос о признании допустимым доказательства, исключенного следователем. Более того, данная норма сама по себе не ограничивает права ни одной из сторон и может также применяться в интересах стороны защиты.
Мне дважды приходилось сталкиваться с намеренным признанием следователем и руководителем следственного органа недопустимыми доказательствами заключений судебных экспертиз, выводы которых не устраивали сторону обвинения. В каждом из этих случаев по инициативе следователя по делу проводились повторные судебные экспертизы, результаты которых использовались как доказательства обвинения.
Жалобы на необоснованное признание доказательств недопустимыми, направленные в период предварительного расследования на имя вышестоящего руководителя следственного органа и прокурора, были ожидаемо отклонены.
В судебном заседании защита заявила ходатайство о признании исключенного следователем доказательства допустимым. При этом мы ссылались не только на положения ч. 7 ст. 235 УПК РФ, но и на сформулированное в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 г. № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснение, согласно которому вопросы о признании незаконными или необоснованными решений и действий (бездействия) должностных лиц на стадии досудебного производства судья вправе вынести на рассмотрение в ходе судебного разбирательства по уголовному делу.
Из курса теории уголовного процесса мы помним, что суд выполняет функцию контроля за законностью процессуальных действий (бездействия) и решений следователя не только в специальной процедуре обжалования, предусмотренной ст. 125 УПК РФ, но и при рассмотрении дела по существу, и даже уполномочен вынести частное определение (постановление) в соответствии с ч. 4 ст. 29 УПК РФ.
В нашем случае суд первой инстанции принял неожиданное решение: отказался признавать незаконным постановление руководителя следственного органа о признании доказательства недопустимым, отказал в удовлетворении ходатайства защиты о признании доказательства допустимым и одновременно разрешил стороне защиты представить заключение судебного эксперта, исключенное следствием как недопустимое доказательство.
Свое постановление суд мотивировал тем, что решение руководителя следственного органа о признании доказательства недопустимым не является обязательным для суда и не лишает суд права самостоятельно исследовать это доказательство.
Полагаю, что полномочие суда признавать незаконным решение следователя, руководителя следственного органа, дознавателя и прокурора об исключении доказательства как недопустимого, как и квалифицировать данное доказательство в качестве допустимого, – важная гарантия от произвольного признания на досудебной стадии недопустимыми всех доказательств, которые так или иначе оправдывают обвиняемого (подозреваемого) или не укладываются в «картину» обвинения. Данное полномочие является проявлением функции судебного контроля за законностью производства по уголовному делу на досудебной стадии.
В заключение подчеркну: если лишить суд данного полномочия, сторона обвинения – вместо того чтобы на досудебной стадии оценивать или проверять доказательства невиновности обвиняемого (подозреваемого), – получит инструмент безусловного и ничем не ограниченного исключения таких доказательств из процесса доказывания.
