Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 2026 г. № 39-П по делу ООО «Мир Хобби» является, на мой взгляд, одним из наиболее важных решений последних лет для электронной коммерции, защиты интеллектуальных прав и регулирования цифровых платформ. Формально предметом проверки конституционности выступали п. 1 и 3 ст. 1253.1 ГК РФ, регулирующие особенности ответственности информационного посредника. Однако фактически высший судебный орган конституционного контроля ответил на гораздо более широкий вопрос: может ли маркетплейс, который не только предоставляет продавцам цифровую витрину, но и обеспечивает платежи, логистику, выдачу товара, продвижение, рейтинг, коммуникацию с потребителем и иные элементы оборота, пользоваться тем же режимом освобождения от ответственности, что и нейтральный технический посредник?
Ответ КС не сводится к формуле «да» или «нет». Суд не признал оспариваемые нормы неконституционными и не исключил возможность квалификации владельца маркетплейса как информационного посредника, но при этом существенно уточнил стандарт добросовестного поведения платформы после получения претензии правообладателя.
Основной вывод постановления состоит в следующем: статус информационного посредника не является для маркетплейса «абсолютным иммунитетом». Платформа может быть освобождена от ответственности за допущенное продавцом нарушение интеллектуальных прав, но только если действовала добросовестно: не знала и не должна была знать о нарушении, а после получения обоснованного заявления правообладателя своевременно приняла необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения.
Рассмотрим этот пример детально.
Предыстория Постановления от 16 июня 2026 г. № 39-П связана с гражданским спором в рамках искового производства между ООО «Мир Хобби» и одним из маркетплейсов. Общество-правообладатель указывало, что на маркетплейсе продавались товары, нарушающие его исключительные права. В свою очередь, при рассмотрении исковых требований суды первой и апелляционной инстанций установили, что сайт маркетплейса является агрегатором информации о товарах. В этой конструкции маркетплейс предоставляет продавцам возможность разместить предложение о продаже товара, а потребителю – ознакомиться с таким предложением, заключить с продавцом договор купли-продажи и произвести предварительную оплату товара. При этом привлеченные к участию в деле продавцы не отрицали, что маркетплейс осуществляет лишь техническую функцию по размещению предложений о продаже товаров.
В связи с этим суды пришли к выводу, что ответчик выступает в качестве информационного посредника по смыслу ст. 1253.1 ГК. Суд по интеллектуальным правам поддержал этот подход, указав, что предоставление площадки и сопутствующих сервисов не означает автоматическую ответственность маркетплейса за нарушение исключительных прав, допущенное продавцами. Для взыскания компенсации с платформы правообладателю необходимо доказать условия ответственности информационного посредника – прежде всего его осведомленность о нарушении и непринятие необходимых мер после получения информации о нем.
Эта логика и стала проблемной точкой. С одной стороны, она защищала маркетплейсы от чрезмерной ответственности за действия множества независимых продавцов. С другой – могла превращать статус информационного посредника в чрезмерно широкую форму защиты.
Рассмотрев жалобу, Конституционный Суд признал п. 1 и 3 ст. 1253.1 ГК не противоречащими Конституции, но дал им обязательное конституционно-правовое истолкование применительно к маркетплейсам.
Во-первых, владелец маркетплейса может быть признан информационным посредником, даже когда наряду с предоставлением возможности размещения информации оказывает иные услуги по обеспечению работы электронной площадки. То есть прием платежей, логистика, хранение, доставка, выдача, техподдержка или иные сервисы сами по себе не лишают платформу возможности ссылаться на ст. 1253.1 ГК.
На мой взгляд, это принципиальное уточнение. КС не пошел по пути автоматического приравнивания маркетплейса к продавцу – такой подход был бы чрезмерным и практически разрушительным для электронной торговли, поскольку, как отмечается в постановлении: «Это существенным образом затормозило бы деятельность маркетплейсов и в итоге отразилось бы на конечной стоимости товаров для потребителей. Иными словами, максимальное гарантирование интересов правообладателя было бы достигнуто за счет дополнительных издержек широкого круга лиц».
Во-вторых, Суд указал, что после получения обоснованного заявления правообладателя маркетплейс должен действовать активно, разумно и добросовестно. Он должен оценить заявление хотя бы на предварительном уровне, запросить позицию продавца, проверить убедительность представленных им документов и принять меры, если доводы правообладателя не опровергнуты.
По сути, КС сформулировал стандарт добросовестного поведения маркетплейса – т.е. платформа должна принять «необходимые и достаточные меры» для превенции (прекращения) нарушения, что по общему правилу означает приостановление размещения информации о соответствующих товарах на маркетплейсе.
В-третьих, несогласие продавца с претензией не является убедительным опровержением. Продавец должен представить документы или иные доказательства, подтверждающие легальность использования объекта. Если он этого не делает, платформа рискует потерять возможность освобождения от ответственности, если продолжит размещение спорной карточки.
В-четвертых, КС также уточнил вопрос относительно заверений продавца – т.е. условий, которые, как правило, содержатся в договоре между платформой и продавцом, свидетельствующие о том, что последний подтверждает наличие у него прав на использование соответствующих средств индивидуализации. Конституционный Суд пояснил, что заверения могут подтверждать, что до получения претензии маркетплейс не знал о нарушении и не мог знать о нем. При этом заверение продавца действует до тех пор, пока у платформы нет конкретной информации, ставящей правомерность использования объекта под сомнение.
После получения заявления правообладателя ситуация меняется. Если заявитель представил документы, подтверждающие его права, и указал конкретные карточки, а продавец не представил убедительное правовое основания для использования объекта, платформа не может просто сослаться на прежние заверения продавца. В этот момент обязанность маркетплейса становится активной.
Данные выводы смещают «центр тяжести» будущих споров в сфере защиты интеллектуальной собственности. Теперь судам надлежит оценивать не только вопрос о том, является ли маркетплейс продавцом, но и весь поведенческий сценарий: что платформа знала, когда узнала, как проверила заявление, что запросила у продавца, почему сохранила или приостановила карточку, исполнила ли судебный запрос, была ли повторность.
Таким образом, Постановление от 16 июня 2026 г. № 39-П усиливает позицию правообладателей, но одновременно повышает требования к качеству претензионной работы. Теперь недостаточно утверждать, что контрафакт продавался на маркетплейсе – необходимо доказать, что платформа получила обоснованную претензию и после этого не предприняла необходимых мер. В центре доказывания окажутся дата обращения, содержание претензии, приложенные документы, реакция платформы, запросы продавцу, его ответ, сохранение или приостановление показа карточки, повторность нарушений.
Что касается претензии правообладателя, то в ней необходимо идентифицировать объект интеллектуальных прав, подтвердить полномочия заявителя, указать конкретные карточки, где допущены нарушения, описать признаки нарушения и сформулировать требуемые меры. Чем «слабее» претензия, тем проще платформе мотивированно отказать в блокировке карточки с товаром.
Для продавцов анализируемое постановление также имеет практическое значение. Оно не означает, что карточки должны автоматически блокироваться по любой жалобе правообладателя, – КС прямо учитывает риск злоупотреблений, в том числе конкурентных атак под видом защиты интеллектуальных прав. Таким образом, продавцы должны быть готовы оперативно подтвердить легальность товара и контента карточки. Важно не отрицать нарушение, а оперативно представить документы. Особое внимание стоит уделить категориям товаров с высоким IP-риском: игрушкам, настольным играм, одежде, аксессуарам, электронике, косметике, сувенирной продукции, товарам с персонажами, оригинальным дизайном упаковки или активным использованием изображений. Для таких товаров продавцу необходимо заранее хранить документы о происхождении товара, лицензиях, разрешениях на использование фотографий и рекламных материалов, праве использования обозначений и дизайна.
Для маркетплейсов Постановление от 16 июня 2026 г. № 39-П означает переход от реактивной модели к процедурной. Формула «получили жалобу – переслали продавцу – дождались отрицания – оставили карточку» больше не выглядит безопасной. Платформе нужен полноценный IP-комплаенс: канал приема жалоб, критерии предварительной проверки, разумный перечень документов от правообладателя, регламент запроса позиции продавца, критерии убедительности ответа, процедура временного приостановления карточек, мотивированные решения и база повторных нарушений.
Особенно важно документировать каждое действие. С высокой вероятностью в последующих спорах суд будет оценивать не только результат, но и процедуру: когда платформа узнала о нарушении, что именно получила, какие документы запросила, почему сочла ответ продавца достаточным, на каком основании отказала в блокировке или, наоборот, приостановила карточку.
Постановление от 16 июня 2026 г. № 39-П особенно важно в контексте нового регулирования платформенной экономики. Федеральный закон от 31 июля 2025 г. № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» вводит специальную правовую рамку для цифровых платформ, их операторов, партнеров, карточек товаров, поисковой выдачи, ограничений доступа и рассмотрения жалоб.
Данный закон демонстрирует общий вектор регулирования: цифровая платформа больше не воспринимается только как технический сайт – она рассматривается как организатор инфраструктуры взаимодействия между продавцами, исполнителями, пользователями, владельцами пунктов выдачи и иными участниками. Такой подход близок к логике, изложенной в Постановлении от 16 июня 2026 г. № 39-П: чем больше платформа организует оборот, тем выше требования к прозрачности ее процедур.
В результате формируется новая «треугольная» процедура: правообладатель – маркетплейс – продавец. Она не является полноценным судебным процессом, но и не сводится к частной переписке. Это промежуточный механизм оперативного реагирования, где у каждой стороны есть обязанности и риски. Для правообладателя, в частности, риск заключается в предъявлении необоснованной жалобы и последующих убытках, для продавца – в утрате карточки при отсутствии документов, для маркетплейса – в потере защиты от статуса информационного посредника при формальном или несвоевременном реагировании.
В заключение добавлю, что Постановление от 16 июня 2026 г. № 39-П не отменило институт информационного посредника для маркетплейсов – Суд не указал, что платформа всегда отвечает за нарушения продавцов, не возложил на маркетплейсы обязанность предварительно проверять все товары и карточки. Но, как представляется, оно изменило главное – стандарт поведения платформы. Маркетплейс больше не может воспринимать ст. 1253.1 ГК как формальный иммунитет. Освобождение от ответственности зависит не от самоназвания платформы и не от того, что продавец формально является третьим лицом, а от действий маркетплейса после получения информации о нарушении.
Ключевая формула нового подхода такова: маркетплейс может быть информационным посредником, но не может быть безучастным посредником. Если правообладатель направил обоснованное заявление, продавец не представил убедительные доказательства, а платформа продолжила размещать карточку, ее ссылка на посреднический статус становится уязвимой.
