При изучении практики судов по аресту денежных средств ответчика мне вспомнилась история сухогруза, который летом 2018 г. третий месяц стоял на рейде в проливе Босфор с одиннадцатью российскими моряками на борту. Судно арестовали за долги прежнего владельца, нынешний на связь не выходил, зарплату экипажу не платили, а когда дипломаты предложили морякам сойти на берег и добиваться выплат через суд, капитан с присущей его профессии основательностью отказался, сообщив, что команда намерена ждать денег на борту.
Эта история подкупает упрямством капитана, однако примечательна она, на мой взгляд, другим. Люди, которые не брали в долг, не подписывали договоров и не участвовали в споре, первыми ощутили на себе последствия имущественного ареста.
Подобных случаев, к сожалению, немало. По данным Международной федерации транспортников, только за 2025 г. на брошенных владельцами судах остались 6223 моряка, задолженность перед которыми составляет 25,8 млн долл.
Казалось бы, где Босфор и где – арбитражный и гражданский процессы. Между тем у любой компании, счет которой арестован судом, есть свой «экипаж», и, если взглянуть на обеспечительные меры сквозь призму истории о сухогрузе, картина предстанет следующая.
По имущественным спорам распространенной обеспечительной мерой является арест денежных средств ответчика в пределах цены иска, включая те, что поступят на счет позднее. Определение суда исполняет судебный пристав-исполнитель, а банк по его постановлению прекращает расходные операции в пределах арестованной суммы согласно требованиям Закона о банках и банковской деятельности. Исключений для заработной платы и налогов закон не содержит, в связи с чем юрлицо, к которому предъявлен иск по обычному коммерческому спору, фактически «встает на рейд»: деньги на счете имеются, но распорядиться ими невозможно (либо возможно, но далеко не сразу).
В рамках мониторинга судебной практики мое внимание привлекло дело, рассмотренное в Алтайском крае1.
В феврале 2026 г. арбитражный суд по иску поставщика наложил арест на денежные средства и имущество общества в пределах 7,8 млн руб. Спустя девять дней было возбуждено исполнительное производство, в рамках которого арестованными оказались все счета ответчика, а на запрос о том, можно ли выплатить работникам зарплату, банк сообщил, что арест подразумевает запрет на совершение любых операций. Общество обратилось в суд с заявлением о замене обеспечительной меры, попросив вывести из-под ареста заработную плату, налоги и страховые взносы. Истец возражал, указывая, что у ответчика, согласно открытым данным, всего три сотрудника со среднемесячной зарплатой 34 220 руб. и «не исключено», что под видом выплаты зарплаты ответчик «банально осуществит вывод денежных средств». Суд заменил обеспечительную меру, апелляция данное решение поддержала, но от наложения ареста до вынесения определения о замене прошел 101 день, причем к этому моменту суд рассмотрел спор по существу и удовлетворил иск.
Если исходить из данных, приведенных истцом, месячный фонд оплаты труда ответчика составлял около 103 тыс. руб. – то есть немногим более 1% арестованной суммы. Тем не менее вопрос о том, можно ли заплатить эти сравнительно небольшие деньги троим работникам, решался больше трех месяцев.
Другой пример. По иску на сумму свыше 500 млн руб. АС Владимирской области в декабре 2025 г. запретил обществу распоряжаться имуществом, в том числе денежными средствами. В конце того же месяца ответчик попросил запрет отменить, сославшись на то, что не может исполнять обязательства перед бюджетом и сотрудниками, однако определение о частичной отмене обеспечительной меры было вынесено только в апреле 2026 г., после чего его исполнение приостановила апелляция, и право общества платить зарплату и налоги подтвердилось лишь в июле2. От запрета до этого момента прошло 229 дней.
Выходит, «пока суд да дело», компания, располагающая денежными средствами, становится должником перед собственными работниками и государством. Негативные для бизнеса последствия наступают «по всем фронтам»: в связи с неуплатой налогов у ответчика образуется недоимка, и налоговый орган приступает к ее принудительному взысканию, при этом нередко обращается в суд с заявлением о признании должника банкротом; при невыплате заработной платы работодатель обязан начислить компенсацию за задержку независимо от наличия его вины, а руководителю грозит административная и уголовная ответственность. Фактически получается, что закон одновременно обязывает компанию платить зарплату и налоги и он же запрещает банку провести платежи. Так, в деле, рассмотренном в Тюменской области, ответчик, с которого взыскивалась предоплата, представил суду справку о задолженности по заработной плате более чем на 4 млн руб., неисполненные платежные поручения по зарплате и страховым взносам, а также справку банка об остатке на счете свыше 22 млн руб.3 Таким образом, спустя месяц после наложения ареста задолженность перед работниками превысила 4 млн руб., причем на счете компании находилась сумма, в пять с лишним раз превышающая эту задолженность. Арест с денежных средств суд снял на 57-й день, спустя месяц исполнение определения первой инстанции приостановила апелляция, и окончательно вопрос решился только на 108-й день.
Положение работников в подобных ситуациях незавидное: в споре они не участвуют, зачастую о нем не знают и повлиять на его исход не могут. Вместе с тем право на вознаграждение за труд гарантировано Конституцией РФ, а Трудовой кодекс требует выплачивать заработную плату не реже чем каждые полмесяца. Гражданский кодекс ставит оплату труда выше расчетов с обычными кредиторами, поскольку при недостаточности средств на счете такие платежи исполняются в третью очередь, тогда как требования по исполнительным документам по коммерческим спорам – в четвертую. Следует подчеркнуть, что для должника-гражданина законодатель предусмотрел защиту, сохранив на его счете прожиточный минимум, а для работников организации, счет которой арестован, аналогичного правила не установлено.
Вернемся на «морские просторы». В морском праве эта проблема решена давно. Требование экипажа о заработной плате обеспечено морским залогом на судно, названо в законе первым и подлежит удовлетворению прежде требований, обеспеченных даже ипотекой судна (ст. 367 и 368 Кодекса торгового мореплавания). Моряк с арестованного сухогруза, по крайней мере, знает место своих требований в очереди, чего нельзя сказать о «сухопутном экипаже».
Не в лучшем положении оказывается и бюджет. Приостановление операций по счету налоговым органом не препятствует уплате налогов, о чем указано в ст. 76 Налогового кодекса. Для ареста, наложенного судом, такой оговорки в законе нет, и ведомства понимают его по-разному. Как следует из обращения Ассоциации российских банков в Минфин России, налоговые органы штрафуют банки за неисполнение поручений о списании налогов с арестованных счетов, в то время как ФССП в письмах банкам исходит из того, что обеспечиваемое арестом требование исполняется первым независимо от очередности, установленной ст. 855 ГК РФ. Минфин в ответ сослался на Определение Верховного Суда РФ, согласно которому арест не препятствует платежам более ранней очереди4, однако данный акт вынесен при отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании и общеобязательным не является. В результате банк рискует в любом случае, а бюджет не получает в срок ни налоги, ни пени, поскольку на недоимку, не погашенную из-за судебного ареста, они не начисляются. При этом взыскание такой недоимки и возможное банкротство должника интересуют инспекторов, приставов и суды, хотя результат этой немалой работы, как правило, весьма скромный.
Возникает вопрос: в чьих интересах действует такая мера, ведь истец до вступления решения в силу арестованных денежных средств не получит, а работники и бюджет не получают их из-за истца? Выигравших в этой ситуации, по сути, нет.
Отмечу, что суды обращают внимание на данную проблему. В ряде определений наложение ареста сопровождается оговоркой «за исключением денежных средств, составляющих размер расходов, необходимых для выплаты заработной платы работникам и уплаты налогов, сборов и страховых взносов». Вместе с тем конкретная сумма, как правило, не указывается, в связи с чем применить такую оговорку банку затруднительно.
Рассмотрим наиболее популярное возражение, которое заявляют истцы: под видом выплаты зарплаты ответчик может вывести арестованные деньги. Действительно, такой риск существует, и это подтверждается практикой. В деле, рассмотренном в Якутии, арест был наложен как раз с оговоркой о зарплате и налогах без указания суммы, а апелляция установила, что после принятия обеспечительных мер общество сняло «под отчет» 4,2 млн руб. и перечислило контрагентам 7,2 млн руб.5 Несмотря на это, вывод из данного примера, полагаю, следует иной. Проблема, на мой взгляд, заключается в том, что оговорка не содержит конкретной суммы и не контролируется, при этом возможность рассчитаться с работниками угрозы для истца не несет.
Попытка решить проблему на уровне Пленума ВС представляется спорной, поскольку обязанность банка прекратить операции по счетам установлена законом, поэтому решение – в руках законодателя. В связи с этим подготовлен законопроект, в работе над которым я участвовал и которым предлагается следующее.
Во-первых, арест денежных средств организации или индивидуального предпринимателя не должен препятствовать уплате налогов, сборов и страховых взносов ответчика, как установлено для приостановления операций налоговым органом.
Во-вторых, суд по заявлению ответчика определяет ежемесячную сумму, на которую арест не распространяется, а также счет, с которого производятся выплаты работникам. Данная сумма не может превышать среднемесячных выплат за три последних месяца по сведениям, которые работодатель подал в налоговый орган до предъявления иска, в связи с чем повысить зарплаты или «принять» новых сотрудников после начала спора не получится.
В-третьих, ответчик ежемесячно отчитывается перед судом о произведенных выплатах, а при расходовании денег на иные цели суд по заявлению истца вправе отменить свое определение, после чего повторно обратиться с таким заявлением ответчик не сможет.
Расчеты по договорам при этом остаются под арестом, а очередность, установленная ст. 855 ГК, не меняется. Есть у предлагаемого механизма еще один, не столь явный плюс – чем полнее фонд оплаты труда отражен в отчетности, тем большая сумма защищена на случай наложения ареста. Работодатель, который выплачивает зарплату «в конверте», от наложения ареста на счета практически не зависит, и сегодня закон, как представляется, ставит его в лучшее положение по сравнению с добросовестным работодателем.
Резюмируя, отмечу, что обеспечительная мера призвана сохранить имущество ответчика до решения суда, и предлагаемые поправки данную задачу сохраняют. Они лишь не позволяют спору двух компаний превратиться в проблему для тех, кто в нем не участвует и участвовать не должен. Капитан сухогруза, о котором упомянуто в начале статьи, мог позволить себе ждать на борту, а вот работникам «сухопутного» предприятия ждать, «пока суд да дело», зачастую не на что.
1 Постановление Седьмого ААС от 13 июля 2026 г. по делу № А03-2518/2026.
2 Постановление Первого ААС от 21 июля 2026 г. по делу № А11-12960/2025.
3 Постановление Восьмого ААС от 6 ноября 2026 г. по делу № А70-16817/2026.
4 Письмо Минфина России от 21 июля 2026 г. № 03-02-08/62567; Определение Верховного Суда РФ от 21 сентября 2020 г. № 307-ЭС20-13290 по делу № А56-93850/2019.
5 Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 21 января 2026 г. № Ф02-3997/25 по делу № А58-3985/2025.






