×

Нужен ли ребенку адвокат?

О возможностях адвокатуры в защите прав и законных интересов несовершеннолетних по гражданским и семейным спорам
Айрапетян Нарине
Айрапетян Нарине
Адвокат АП Ставропольского края, заместитель председателя Коллегии адвокатов «ARM IUST», председатель Ставропольского регионального отделения ФСА, тренер Школы адвоката АП СК

В июне 2020 г. Ставропольское региональное отделение ФСАР совместно с АП Ставропольского края открыли на территории региона образовательный проект «Дети V праве», ориентированный на детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В течение учебного года адвокаты проводили интерактивные занятия с воспитанниками детских домов. Программа состояла из 9 блоков, посвященных истории адвокатуры, правовому статусу детей-сирот, вопросам гражданства, особенностям регистрации актов гражданского состояния, имущественным правам, праву на наследство и материнский капитал, социальным гарантиям, семейно-правовой, административной, уголовной и иным видам ответственности. В новом учебном году мы намерены продолжить проект и поделиться опытом с коллегами из других регионов.

Занятия с детьми позволили выявить ряд проблем, носящих системный характер. К примеру, всеми детскими домами была отмечена проблема предоставления жилых помещений. Самих детей в большей степени заинтересовали вопросы алиментных обязательств со стороны лишенных родительских прав родителей. Потребность в подобном правовом просвещении прослеживалась не только у детей, но и у сотрудников воспитательных учреждений. Хотя проект не предусматривал оказания несовершеннолетним квалифицированной юридической помощи на бесплатной основе, на практике адвокатам нередко приходилось выходить за пределы изначально поставленных задач и консультировать несовершеннолетних, обратившихся за правовой помощью. Таким образом, на вопрос о том, нужен ли ребенку адвокат, дети сами ответили утвердительно.

Итак, необходим ли адвокат ребенку, какие на сегодняшний день существуют законодательные препятствия для оказания профессиональной юридической помощи несовершеннолетним и возможно ли их преодолеть? Попробуем разобраться.

Первое: необходимость представительства

Вряд ли можно поставить под сомнение утверждение о том, что ребенок в силу присущих ему особенностей (физической и умственной незрелости) не может полноценно самостоятельно реализовывать и защищать свои права и законные интересы. Учитывая это, нормы международного права гарантируют первоочередную защиту прав несовершеннолетних (восьмой принцип Декларации прав ребенка – при любых обстоятельствах ребенок должен быть среди тех, кто первым получает защиту и помощь. Во всех действиях в отношении детей – независимо от того, какими организациями или органами, в том числе законодательными, эти действия предпринимаются – первоочередное внимание должно уделяться наилучшему обеспечению интересов ребенка).

Однако это не означает, что права родителей на воспитание, развитие и руководство ребенком нивелируются. Основная роль в реализации и защите прав несовершеннолетних принадлежит их родителям, усыновителям, опекунам, попечителям, приемным родителям, а также организациям различной ведомственной принадлежности для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (ст. 155.2 СК РФ), органам опеки и попечительства до решения вопроса об устройстве ребенка, оставшегося без попечения родителей, в семью или соответствующее учреждение (ст. 121 СК).

В свою очередь, представители принимают меры по реализации (содействию в реализации) прав ребенка, недопущению нарушения его прав и охраняемых законом интересов третьими лицами, а также по защите нарушенного права или охраняемого законом интереса ребенка.

Второе: необходимость адвоката

Как показывает судебная практика, законные представители не всегда выполняют возложенные на них обязанности надлежащим образом. Это может выражаться, например, в их бездействии (необращении в суд или иные инстанции), а также противоречащей интересам ребенка (в собственных интересах) реализации прав ребенка. Защита прав или законных интересов ребенка со стороны представителей нередко ненадлежащая, несвоевременная, недостаточная. Об этом свидетельствует, в частности, статистика дел, по которым заявления поступили как от самого лица по достижении им совершеннолетия, так и от прокурора, органа опеки, уполномоченного по правам ребенка.

Адвокат, в свою очередь, действует исключительно на основании соглашения, заключенного с одним из законных представителей ребенка, либо в рамках программы по оказанию бесплатной юридической помощи (далее – БЮП). Федеральным законом о бесплатной юридической помощи в Российской Федерации предусмотрено несколько категорий несовершеннолетних, которым может быть оказана бесплатная правовая помощь:

  • дети-инвалиды, дети-сироты, дети, оставшиеся без попечения родителей, лица из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей;
  • несовершеннолетние, содержащиеся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних;
  • дети лица, умершего или погибшего в результате чрезвычайной ситуации, а также их законные представители, если обращение к адвокату связано с обеспечением и защитой прав и законных интересов указанной категории несовершеннолетних.

В рамках регионального законодательства возможны изменения.

Как показывает практика, позиция законных представителей может расходиться не только с позицией несовершеннолетнего, для защиты интересов которого или для оказания помощи которому они привлекаются судом (ч. 3, 4 ст. 37 ГПК РФ), но и между самими представителями. В свою очередь, встречаются случаи, когда привлекаемый по таким делам орган опеки и попечительства ограничивается письменным заявлением о рассмотрении дела в отсутствие представителя. Зачастую в таких заявлениях даже не отражена позиция госоргана по возникшему вопросу. В этом смысле адвокат, назначаемый судом в порядке ст. 50 ГПК, не только в состоянии оказать несовершеннолетнему лицу профессиональную юридическую помощь, но и не вправе уклониться от непосредственного участия в судебном заседании.

При таких обстоятельствах представляется, что для усиления позиции ребенка в гражданском процессе и предотвращения нарушения его прав законными представителями в деле дополнительно должен участвовать адвокат по назначению суда, что следует прямо закрепить в ст. 50 ГПК и иных нормативных правовых актах.

Третье: наилучшие интересы ребенка и необходимость вмешательства

Особого внимания, на мой взгляд, заслуживает вопрос о нарушении семейных прав ребенка. В этой области очень важно соблюдение баланса частных и публичных интересов, а также интересов ребенка и родителей. С одной стороны, право ребенка жить и воспитываться в семье в совокупности с приоритетным правом родителей на воспитание, образование и определение других важных аспектов, касающихся жизни и развития ребенка, должно быть защищено от необоснованного и излишнего вмешательства в эту сферу третьих лиц, в том числе контролирующих органов. С другой – при наличии спора о детях, выявлении противоречий между интересами родителей (лиц, их заменяющих) и ребенка, нарушении или злоупотреблении родительскими правами, ненадлежащем исполнении родителями (лицами, их заменяющими) возложенных на них обязанностей по отношению к ребенку такое вмешательство с целью защиты прав и законных интересов несовершеннолетнего необходимо.

В свою очередь, представители органа опеки и попечительства помимо оказания правовой помощи несовершеннолетнему выполняют несколько функций – обследуют его жилищно-бытовые условия, опрашивают ребенка, выясняют его мнение, участвуют в судебном заседании, фактически пользуются процессуальными правами третьих лиц, выносят свои заключения, на мой взгляд, нивелируя тем самым в этой части значение суда. Не умаляя роль органов опеки и прокурора в деле пресечения нарушений прав несовершеннолетних, следует в то же время отметить, что не всегда их заключения отвечают законным интересам ребенка.

При таких обстоятельствах, в условиях ненадлежащей защиты, а также учитывая отсутствие судов, специализирующихся на семейных делах (отдельных судей-специалистов), на практике зачастую наступают негативные последствия, а именно:

  • снижение потенциальной возможности урегулирования спора;
  • формальный подход при разрешении спора по существу, без учета истинных интересов и потребностей сторон, в том числе ребенка;
  • психологическая травма, нанесенная ребенку судебным разбирательством;
  • распад семьи;
  • отказ от добровольного и противодействие принудительному исполнению судебного решения;
  • необходимость повторного обращения в суд.

В качестве примера приведу случай из собственной адвокатской практики. Ленинский районный суд г. Ставрополя отказал в удовлетворении требований истца об оспаривании отцовства. Суд определил наилучшие интересы ребенка, которые заключались в том, что при исключении записи об отце ребенок лишился бы права на алименты. Ставропольский краевой суд, пересмотревший дело, отменил решение и принял новое, которым удовлетворил исковые требования.

При этом краевой суд сослался на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая 2017 г. № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей» и указал, что если одновременно с иском об оспаривании отцовства матерью ребенка либо опекуном (попечителем) не заявлено требование об установлении отцовства в отношении биологического отца ребенка либо такое требование не предъявлено биологическим отцом, а лицо, записанное в качестве отца ребенка, возражает против удовлетворения иска, в исключительных случаях для наилучшего обеспечения интересов ребенка и исходя из приоритетной защиты его прав и интересов (ст. 3 Конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г., п. 3 ст. 1 СК РФ), а также с учетом конкретных обстоятельств дела (например, длительных семейных отношений между ребенком и лицом, записанным в качестве его отца, устойчивой эмоциональной привязанности ребенка к этому лицу, намерения последнего продолжать воспитывать этого ребенка и заботиться о нем как о собственном) суд может отказать в удовлетворении иска об оспаривании отцовства.

Ввиду того что, согласно свидетельству о рождении, ребенок родился в мае 2018 г., а брак был расторгнут в октябре того же года, судебная коллегия пришла к выводу, что семейные отношения длительными не являются, какой-либо привязанности ребенка в силу возраста не усматривается, намерения продолжать воспитывать этого ребенка и заботиться о нем у отца нет.

Данное дело, на мой взгляд, показательно – родители договорились между собой, инициировали процесс, заранее определили тактику поведения в суде, намеренно не явились на процедуру отбора биологических образцов. Представляя интересы истца, я была вынуждена следовать его позиции. При этом о ребенке никто, кроме суда первой инстанции, решение которого впоследствии было отменено, не задумался.

Четвертое: медиация

С учетом изложенного, как я полагаю, чтобы избежать некоторых описанных последствий, необходимо в первую очередь улучшить действующий порядок защиты прав и законных интересов ребенка. При этом, на мой взгляд, стоит обратить внимание на несудебные процедуры разрешения спора – в частности, медиацию.

Читайте также
ФПА призывает Минюст не лишать адвокатов возможности быть медиаторами
Вместо этого предлагается установить в новом Законе о медиации дополнительные гарантии беспристрастности и независимости медиатора с действующим статусом адвоката
09 октября 2020 Новости

По моему мнению, потенциал адвокатуры в области защиты гражданских и семейных прав несовершеннолетних задействован не в полной мере. Количество процедур медиации – при ее необязательности – ничтожно мало. Однако мировой опыт свидетельствует, что к урегулированию семейных споров, большая часть которых связана с необходимостью учета интересов и защиты прав детей, институт медиации применим наилучшим образом.

В этом отношении показателен пример японских коллег, где практика медиации весьма развита. Думается, что введение обязательной досудебной медиации с участием адвокатов-медиаторов решило бы ряд обозначенных проблем.

Пятое: невозможность заключения соглашения именно с ребенком

Как указывалось, адвокат может представлять интересы ребенка на основании соглашения. Исходя из положений ст. 26 и 28 ГК РФ, такое соглашение представляет собой гражданско-правовой договор (п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре), который может быть заключен от имени ребенка только его законным представителем. Для заключения соглашения несовершеннолетним в возрасте 14–18 лет требуется согласие законного представителя.

Считаю, что невозможность заключения соглашения непосредственно с ребенком противоречит нормам международного права и положениям Конституции РФ, устанавливающим правовые гарантии защиты прав ребенка в случаях злоупотребления родителями и иными законными представителями их правами, ненадлежащего выполнения ими их обязанностей, в том числе по защите прав своих детей, а также противоречит буквальному содержанию ст. 20 Закона о бесплатной юридической помощи, поскольку обращение к адвокату самих несовершеннолетних может быть связано с необходимостью защиты их прав, нарушаемых или ненадлежащим образом защищаемых законными представителями.

В отсутствие надлежащих правовых механизмов, полагаю, может быть применен подход, сформированный в отношении недееспособных лиц. Ярким примером служит Постановление ЕСПЧ от 27 марта 2008 г. по делу «Штукатуров против России» и последовавшее за ним Постановление Конституционного Суда РФ от 27 февраля 2009 г. № 4-П, в котором указывалось, что по смыслу положений ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 2 ст. 45, ч. 1 ст. 46, ч. 3 ст. 55, а также ст. 60, 123 Конституции право таких лиц на защиту их интересов, в том числе судебную, не может быть ограничено по сравнению с правами дееспособных лиц. То есть при решении вопроса о признании этих граждан недееспособными они вправе излагать суду свою позицию по делу лично или через выбранных ими представителей, а также обжаловать судебное решение, в том числе вступившее в законную силу, в кассационном и надзорном порядках.

В соответствии с ч. 2 ст. 286 ГПК лицо, признанное судом недееспособным, может самостоятельно или через выбранных им представителей инициировать обращение в суд с заявлением о признании его дееспособным. Таким образом, не допуская по общему правилу личного совершения недееспособными лицами гражданско-правовых сделок, закон предусматривает в данном случае исключение из общего правила, признавая возможным заключение таким лицом соглашения с адвокатом (выбранным им представителем) о представлении его интересов в суде.

Указанное подтверждает практика применения нормы п. 6 ч. 1 ст. 20 Закона о бесплатной юридической помощи, которой признается право недееспособного лица непосредственно обратиться к адвокату за оказанием БЮП по вопросам, связанным с обеспечением и защитой его прав и законных интересов.

Исходя из конституционных положений о неотчуждаемости основных прав и свобод человека и принадлежности их каждому от рождения, непосредственном действии прав и свобод, равенстве всех перед законом и судом (ст. 17–19 Конституции), самостоятельная реализация права на юридическую помощь должна быть доступна каждому – независимо от возраста, дееспособности и состояния здоровья. В силу прямого указания Конституции (ч. 3 ст. 56) право на юридическую помощь не подлежит ограничению.

Таким образом, полагаю, что по аналогии с недееспособными лицами за несовершеннолетними стоит признать и законодательно закрепить право на самостоятельное заключение соглашения с адвокатом без возрастных ограничений.

Шестое: аналогия с уголовным судопроизводством

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 51 УПК участие адвоката в деле по обвинению (подозрению) несовершеннолетнего в совершении преступления обязательно. Законодательством предусмотрено участие в защите по назначению не только в отношении подозреваемого или обвиняемого несовершеннолетнего, но в ряде случаев – и для представления интересов несовершеннолетнего потерпевшего: дети в возрасте до 16 лет, в отношении которых было совершено преступление против половой неприкосновенности, также обеспечиваются защитником за счет государства согласно ч. 2.1 ст. 45 УПК.

Причины, по которым несовершеннолетнему, совершившему преступление, необходим адвокат, следующие:

  • в силу объективных причин ребенок особенно нуждается в защите. С целью исключить нарушения прав несовершеннолетних государством предусмотрен ряд мер, в числе которых обеспечение детей обязательным защитником в сфере уголовного судопроизводства;
  • недостаточная правовая грамотность законных представителей. В стрессовой ситуации законные представители ребенка нередко теряются, идут на поводу у следователей, подписывают все, что те им предлагают, ухудшая тем самым положение представляемого;
  • необходимость отслеживания особого процессуального порядка. Например, допрос ребенка не может длиться больше двух часов подряд и в совокупности более четырех часов в день;
  • податливость ребенка, которого легко запугать, ввести в заблуждение, склонить, например, к признанию вины либо к оговору.

Такие же особенности характерны и для гражданского судопроизводства, при этом адвокат несовершеннолетнему не назначается.

Подводя итог, отмечу, что возможности адвокатуры в защите прав и законных интересов несовершеннолетних по гражданским и семейным спорам могут быть задействованы в полной мере. Закрепление на законодательном уровне обязательного участия адвоката в гражданских делах такого рода способствовало бы, на мой взгляд, эффективному досудебному урегулированию семейных споров, надлежащей профессиональной защите прав и законных интересов несовершеннолетних в суде.

Следует признать, что система действующего законодательства не предусматривает прав ребенка на объективного советчика в случае нарушения его прав, как и гарантий конфиденциальности, заключающихся в неразглашении данных, полученных в результате работы с ребенком по делу. При этом ни сотрудник органа опеки, ни психолог, ни прокурор не являются советниками ребенка. Только адвокат может оказать в этом отношении квалифицированную правовую помощь и не нарушить при этом права ребенка. При таких обстоятельствах, а также с учетом общемировых тенденций полагаю, что необходимо разделить функции органов опеки и прокуратуры, а у ребенка должны быть правосубъектность в процессе и адвокат.

Рассказать:
Другие мнения
Коробов Олег
Коробов Олег
Адвокат АП Волгоградской области, управляющий партнер Волгоградской КА «Мейер и партнеры», к.ю.н., арбитр МКАС при ТПП РФ, доцент кафедры юриспруденции Волжского филиала ВолГУ
Право кредиторов на компенсацию за объекты, изъятые из оборота
Арбитражный процесс
Кассация поддержала доводы адвокатов о надлежащем способе защиты прав кредитора
29 февраля 2024
Дьякова Елена
Дьякова Елена
Адвокат АП Московской области, Коллегия адвокатов «Династия», кандидат юридических наук
Является ли смерть заемщика страховым случаем?
Страховое право
ВС указал, что доказать наличие оснований для невыплаты страхового возмещения должен страховщик
29 февраля 2024
Шмелев Евгений
Шмелев Евгений
Адвокат АП г. Москвы, КА г. Москвы «Адвокаты на Дубровке»
Требование инспектора ДПС о прохождении медосвидетельствования на состояние опьянения должно быть законным
Производство по делам об административных правонарушениях
Примеры из адвокатской практики
28 февраля 2024
Ершов Игорь
Ершов Игорь
Руководитель арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и партнеры»
Один общий срок или ряд отдельных?
Арбитражный процесс
Проблемы применения срока давности при подаче нескольких исков в рамках одних и тех же правоотношений
27 февраля 2024
Антонов Алексей
Антонов Алексей
Адвокат АП Краснодарского края
Кража с банковского счета с использованием банковских карт
Уголовное право и процесс
Неприемлемо широкое толкование квалифицирующего признака, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ
27 февраля 2024
Маценко Максим
Маценко Максим
Адвокат АП Г. Москвы, руководитель уголовной практики Vinder Law Office
Кража, а не мошенничество
Уголовное право и процесс
Квалификация хищения незначительных сумм безналичных денежных средств
27 февраля 2024
Яндекс.Метрика