×
Смола Анна
Смола Анна
Советник Адвокатского бюро «Бартолиус»

В конце декабря Верховный Суд РФ опубликовал заключительный Обзор № 5 за 2017 г. В частности, в Обзоре представлены 32 дела, рассмотренные Судебной коллегией по экономическим спорам.

Согласно п. 20 Обзора, «если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки». Исходя из этого тезиса, можно сделать вывод, что Определение СКЭС ВС РФ от 11 сентября 2017 г. № 301-ЭС17-4784 продолжает линию высшей судебной инстанции о повышенных требованиях к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота.

Читайте также
Правовые позиции ВС РФ по экономическим спорам в Обзоре № 5
Эксперты «АГ» прокомментировали наиболее интересные разъяснения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ
15 Января 2018 Новости

Так, во-первых, при указании на такие повышенные требования есть ссылка на п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» и п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 декабря 2016 г.). При этом обозначена цель сформулированного подхода – предотвращение нарушений прав кредиторов.

Во-вторых, правило о распределении бремени доказывания (последний абзац п. 20 Обзора) соответствует позиции, обозначенной в Постановлении Президиума ВАС РФ от 13 мая 2014 г. № 1446/14 по делу № А41-36402/12 (на это постановление есть ссылка и в тексте определения, но не в Обзоре) и Определение СКЭС ВС РФ от 9 октября 2015 г. № 305-КГ15-5805 по тому же делу. Эта правовая позиция касалась возможности конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда (т.е. относилась к более узкому кругу ситуаций). Тем не менее она прямо указывает на неприменимость к конкурирующему кредитору высокого стандарта доказывания, поскольку в условиях ограниченных возможностей для него доказать необоснованность требования другого кредитора подобное распределение бремени доказывания приводит к неравенству кредиторов. И далее излагалось правило, расширенный вариант которого можно наблюдать в комментируемом Обзоре:

«При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, присужденного третейским судом, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником».

Верховный Суд РФ уже использовал эту позицию в другом деле о принудительном исполнении решения третейского суда – она содержится также в Определении СКЭС ВС РФ от 28 апреля 2017 г. № 305-ЭС16-19572 как правовая позиция по вопросу доказывания нарушений публичного порядка по заявлениям третьих лиц – конкурсных кредиторов. Это определение вошло в Обзор судебной практики ВС РФ № 3 за 2017 г. (утв. 12 июля 2017 г.).

Пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, на который есть ссылка в определении, также содержит описание последовательности в доказывании по модели «высказывание сомнений – их опровержение»: «При наличии возражений о невозможности исполнения договора (нереальности поставки) и представлении в материалы дела подтверждающих эти возражения косвенных доказательств на заявившее требование лицо, согласно части 1 статьи 65 АПК РФ, возлагается бремя опровержения сомнений в исполнении сделки […] В данном случае уполномоченным органом со ссылкой на материалы налоговой проверки были высказаны обоснованные сомнения в реальности исполнения договора купли-продажи».

Таким образом, с одной стороны, сформулировано правило о повышенных требованиях к доказыванию задолженности банкрота (обстоятельств, связанных с наличием задолженности) – для соответствующего кредитора, с другой – правило о неприменении к конкурирующим с ним кредиторам «высокого стандарта доказывания». Вошедшее в Обзор определение содержит обе эти позиции, причем вторая сформулирована более широко по сравнению с предыдущими вариациями – не только в отношении долга, присужденного третейским судом, но в отношении любого долга, основанного на сделке.

Соотношение указанных позиций проявляется как специфика в распределении бремени доказывания: конкурсный кредитор, заявляющий о наличии долга у банкрота, после того как конкурирующий кредитор выскажет существенные (или «обоснованные») сомнения в наличии этого долга, в том числе насчет реальности исполнения сделки, должен опровергнуть такие сомнения.

Упоминание «повышенных требований к доказыванию» и «высокого стандарта доказывания» заставляет вспомнить о таких известных из зарубежной практики стандартах доказывания, как «ясные и убедительные доказательства» и даже «за пределами разумных сомнений» (тем более что по тексту комментируемого правила упоминаются сомнения и их опровержение), хотя в тех странах, где применяется второй стандарт доказывания, он применяется в уголовных делах. Однако содержание соответствующих требований и стандарта раскрывается в определении лишь косвенным образом.

Так, в этом деле суды, оценив договоры хранения и акты приема-передачи, сочли их достоверными доказательствами, подтверждающими факт, объем оказанных услуг и их стоимость, и взыскали задолженность ввиду отсутствия документов, подтверждающих оплату услуг. Отметим оборот «внешне безупречные доказательства» (исполнения по существу фиктивной сделки). То есть по смыслу формулировки – такие, в отношении которых сомнений не возникает.

Но Судебная коллегия указала дополнительно на «обстоятельства сделок», подлежащие судебному исследованию: имелось ли имущество, указанное в договорах хранения, мог ли ответчик передать его истцу, наличие у хранителя возможности исполнять обязательства с учетом особенностей хранения конкретного имущества, об аффилированности хранителя и продавца, наличие внутригрупповых отношений между сторонами сделки и, как следствие, общности хозяйственных интересов для надлежащей оценки добросовестности действий кредитора и должника.

По сути, перечислены обстоятельства, которые должны входить в предмет доказывания при рассмотрении такого рода споров. Больший перечень обстоятельств, подлежащих исследованию в том или ином случае (например, для подтверждения добросовестности), полагаем, не изменяет стандарт доказывания в понимании степени убедительности представляемых доказательств. Можно предположить, что бóльшая достоверность обеспечивается посредством расширения предмета доказывания, т.е. круга обстоятельств, подлежащих доказыванию: помимо документарного подтверждения существования сделки (ее исполнения), требуется подтверждение собственно возможности ее исполнения с учетом конкретных обстоятельств дела (например, «с учетом особенностей хранения крупного рогатого скота», как в этом деле).

В комментируемом определении появляется и развернутое объяснение, почему нужен повышенный стандарт доказывания, т.е. почему не работает обычный баланс прав и обязанностей как процессуальный механизм, уравновешивающий лежащее на сторонах бремя доказывания и обеспечивающий адекватную оценку доказательств. Это объяснение касается наличия в споре фигуры аффилированного с должником кредитора – в этом случае баланс нарушается, поскольку интересы отдельных субъектов могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов.

Как следствие, традиционный (представляется уместным назвать его академическим) подход, основанный на равноправии, состязательности, обязанности по доказыванию обстоятельств, обосновывающих требования и возражения каждой из сторон, подразумевает достаточность определенной совокупности доказательств. Но если появляются привходящие обстоятельства, такие как аффилированность должника и одного из кредиторов, «привычная» совокупность перестает быть достаточной. Количество участников банкротного процесса, в том числе в конкретном судебном споре, и характер связей между ними изменяют классический для гражданского, а тем более арбитражного процесса баланс процессуальных прав и обязанностей, в том числе обусловливают смещение бремени доказывания.

Упоминание о стандартах доказывания применительно к сходным правоотношениям (а точнее, о высоких или «повышенных» стандартах доказывания – по сути, речь идет об озвученном выше правиле о распределении бремени доказывания с использованием понятия «сомнений») имеется и в других определениях ВС РФ, вынесенных по итогам рассмотрения дел СКЭС ВС РФ в сентябре 2017 г. (от 25 сентября 2017 г. № 309-ЭС17-344(2), от 18 сентября 2017 г. № 301-ЭС15-19729(2)), однако в Обзор вошло именно комментируемое определение.

Рассказать:
Другие мнения
Чиркова Ольга
Чиркова Ольга
Руководящий юрист Eversheds Sutherland
Являются ли пользователи соцсетей потребителями?
Гражданское право и процесс
Иск россиян к Facebook о защите персональных данных обозначил ряд неурегулированных вопросов
15 Июля 2020
Мухаметов Руслан
Мухаметов Руслан
Юрисконсульт ООО «РПК»
Судебный приказ: основания возврата заявления и особенности обжалования
Гражданское право и процесс
Суды кассационной инстанции чаще поддерживают позицию должников
14 Июля 2020
Черкасов Денис
Черкасов Денис
Адвокат, партнер юридической фирмы «Арбитраж.ру»
Налогоплательщики-физлица не должны отвечать за упущения налоговиков
Налоговое право
Взыскивать недоимку, ранее признанную безнадежной, КС считает недопустимым
14 Июля 2020
Шамшина Анастасия
Шамшина Анастасия
Эксперт практики разрешения споров, руководитель рабочей группы Коллегии адвокатов г. Москвы «РКТ»
Добровольное исполнение обязательств важнее выплаты компенсации за их неисполнение
Арбитражное право и процесс
Почему астрент эффективнее исчислять по прогрессивной шкале
13 Июля 2020
Семенов Сергей
Семенов Сергей
Начальник ФБУ «Служба морской безопасности»
Определить вину или назначить виновного?
Производство по делам об административных правонарушениях
Право отрицает невиновную ответственность, но практика в сфере транспортной безопасности это игнорирует
10 Июля 2020
Горюнов Антон
Горюнов Антон
Юрист компании TAXMANAGER
О трехлетней практике применения ст. 54.1 НК РФ
Налоговое право
Не только отсутствие четких ориентиров для налогоплательщиков, но и новые риски
10 Июля 2020