×

Некоторое время назад в статье «“Неправое дело” адвоката Андреевского» мы вскользь упомянули о присяжном поверенном Е.Р. Ринке, перешедшем в адвокатуру с поста товарища председателя Московского окружного суда. Взявшись было за взбудоражившее московскую общественность дело купца Елагина, истязавшего детей, Ринк вскоре от него отказался; мотивы, им двигавшие, нам неизвестны.

Это имя сегодня мало кто помнит – знаменитым адвокатом Ринк не стал, хотя, казалось, имел для этого все необходимое: высочайшую квалификацию, большой судебный опыт и незаурядное красноречие в сочетании с природным артистизмом. Почему же Москва не получила в его лице «второго Плеваку»?

Александр Амфитеатров
Источник заимствования: https://www.kino-teatr.ru/acter/photo/9/6/266969/897716.jpg

Современники писали о Ринке много, на рубеже веков вышла даже отдельная небольшая книжечка «Отзывы газет о деятельности бывшего товарища председателя Московского окружного суда Евгения Романовича Ринка, ныне присяжного поверенного». Среди писавших – газетчики первой величины: Влас Дорошевич, Александр Амфитеатров, Антон Чехов. Предоставим им слово:

Александр Амфитеатров: «Ринк был, несомненно, одним из самых сложных людей, каких случалось мне близко знать в моей жизни. Добр он был беспредельно, но не знаю, любил ли он тех, к кому был добр. Вечно искал человека себе по душе и то и дело влюблялся в каждую новую свою находку до страсти, до самоотвержения, но с такою же легкостью терял людей по первому в них разочарованию. Был очень религиозен, православно религиозен, и кругом “вольтерианец”. Был юрист строгой моральной закваски – и не поручусь, много ли он уважал право, которому служил, да, пожалуй, и мораль, которую внушал. Потому что прорывались у него сквозь мирный пепел добродетельных настроений вспышки истинно мефистофельские»1.

Влас Дорошевич
Источник заимствования: https://libmir.com/i/30/242430/i_001.jpg

Влас Дорошевич: «В зале ни души.

Но вот начались прения. И рассыльные летят в буфет, в советскую, по коридорам.

– Сейчас резюме Ринка!

Присяжные поверенные, помощники, публика бегут сломя голову.

Зал в несколько минут набит битком.

Ринк устало откидывается на красную бархатную спинку огромного кресла, закрывает глаза и начинает...

Это был человек среднего роста, худощавый, с умным, ироническим лицом, с маленькой черной бородкой надвое.

Салонный Мефистофель. <…>

Вмешательство в суд он называл:

Топтаньем грязными ногами там, где должна творить чистая судейская совесть.

Он никому не давал самодурствовать в суде:

– Я сам буду в нем самодурствовать.

С точки зрения общественной – это был самый талантливый представитель председательского произвола»2.

Не раз упоминавшаяся нами Е.И. Козлинина, подробный и талантливый, хотя и весьма пристрастный бытописатель Московского суда: «Он не только судил, но и каждым своим нервом переживал всякое попадавшее в его отделение дело, и, всегда умело им освещенное, оно являлось не отдельным эпизодом из жизни того или другого обвиняемого, а всегда страницей из жизни той или другой общественной среды, среди которой протекала жизнь и деятельность обвиняемого. Поэтому-то зал заседаний 3-го отделения всегда был переполнен публикой, и вся Москва отлично знала те дни, в которые заседает Е.Р. Ринк, совершенно безразлично от того, какие дела будут у него рассматриваться – мелкие или крупные. И никто не умел обставить так торжественно крупные процессы, как это ухитрялся делать Евгений Романович»3.

Титульный лист книги Е.И. Козлининой
Источник заимствования: https://img02litfund.ru/images/lots/117/117-188-3172-16-V7318711.jpg

В адвокатуру его принимать не хотели. Московский Совет ему отказал, пришлось ему записываться в Киевский округ. Действительно, мало кто из судей так «оттаптывался» на адвокатах, как Ринк. На первый взгляд, удивительно: сам имевший, как будет показано далее, ярко выраженный оправдательный уклон, он, казалось бы, должен был высоко ценить адвокатов; но нет. И Амфитеатров, друживший с Ринком, и Дорошевич, его недолюбливавший, полагают, что Евгений Романович во всем, что он делал, более всего стремился быть на виду, хотел нравиться, и это, помимо прочего, заставляло его ревниво набрасываться, вышучивать и высмеивать тех, кто перетягивал внимание на себя. Неудивительно, что объектами особой его неприязни были два главных московских «златоуста» – Плевако и Шубинский.

Весьма вероятно, что именно неспособность раскрывать свои таланты в суде на равных, а не с «мефистофельской» высоты председательского кресла, стала причиной его адвокатской неудачи. Но как судья он оставил ярчайший след в истории российского правосудия, и вот один из многочисленных тому примеров.

Апеллировать на решения присяжных было нельзя, можно было только подавать кассационную жалобу в Сенат. И только в одном случае вердикт мог быть оспорен самим судом, рассматривавшим дело: «818. Если суд единогласно признает, что решением присяжных заседателей осужден невинный, то постановляет определение о передаче дела на рассмотрение нового состава присяжных, решение которых почитается уже, во всяком случае, окончательным»4. Случаев таких в истории российского правосудия было очень мало; но один из них связан с Ринком.

Здание Московского окружного суда
Источник заимствования: https://pastvu.com/_p/a/6/3/7/637035c4da9d898ff0ca9efa4725e460.jpg

В районе села Зыково (ныне Савеловский район Москвы) на одной из дач на втором этаже в двух небольших комнатах проживала не вполне обычная семья: Лукерья Волкова с мужем и любовником Финогеновым и двумя детьми – старшим 7 лет от мужа и младшим 5 лет от Финогенова5. Источником средств к существованию были для них еще несколько дач, которые они сдавали жильцам в аренду (нелишне напомнить, что крупные города в последней четверти XIX в. охватил настоящий «дачный бум»). Волков всецело посвящал себя главному увлечению всей своей жизни – употреблению внутрь горячительных напитков – и против Финогенова ровным счетом ничего не имел, чего не скажешь о последнем, ревновавшим его если не к женщине, то уж точно к комнате и доходам. Однажды утром Волков был обнаружен мертвым на своей половине этажа с переломом восьми ребер. По мнению экспертов, переломы не могли быть получены в драке, так как покойный, хоть и был накануне мертвецки пьян, не смог бы с подобными травмами подняться по крутой лестнице на 2-й этаж; следовательно, он был убит в своей либо соседней комнате.

Волкова и Финогенов согласно показали, что накануне вечером Волков явился домой своим ходом, лег спать, а утром был обнаружен мертвым; впрочем, ничего другого никто от них и не ожидал. Решающее значение для дела, таким образом, приобретали показания маленьких детей. Старший мальчик на следствии показал, и позже на суде оба ребенка это показание дословно повторили, что ночью он, спавший с отцом в одной комнате, проснулся от отцовских хрипов и криков матери: на лежащем на полу Волкове сидел Финогенов и давил ему на грудь, а Волкова кричала: «Что ты делаешь, оставь его!» Поскольку показания единственных свидетелей полностью согласовались с выводами экспертизы, присяжные вынесли вердикт: «Виновны». И вот тут началось самое интересное.

Платформа Зыково
Источник заимствования: https://pastvu.com/_p/a/5/a/b/5ab4aa91c432d3a5b1971872f7c07a97.jpg

Ринк обратил внимание на то, что мальчики произносили свои ответы как бы заученно, и у него сформировалось убеждение, что это – результат воздействия на детей соседей, с которыми их оставили, так как подозреваемые были немедленно арестованы и до суда содержались под стражей. Он убедил в этом других судей – Ранга и Булыгинского – и они постановили, что вердиктом присяжных обвинены невиновные. Любопытно, что публика и сами присяжные встретили это решение рукоплесканиями.

Далее описавшая этот случай Е.И. Козлинина рассказывала: естественно, что после такого приговора и Волкова, и Финогенов были выпущены на свободу, и дети снова поселились с родителями. Когда же три месяца спустя это дело было снова назначено к слушанию и дети были доставлены в заседание, они отвечать суду что-либо отказывались и в ответ на все расспросы только всхлипывали. Суду пришлось не принимать во внимание их показания, и, таким образом, в деле ничего кроме экспертизы, хотя и очень категорической, но для суда не особенно убедительной, не осталось. К тому же в памяти судей было еще очень свежо другое дело, незадолго перед тем слушавшееся в Круглом зале, когда крестьяне целой деревни обвинялись в том, что они до смерти избили конокрада. Врачебной экспертизой по тому делу было установлено, что у убитого были сломаны в двух местах шейные позвонки, что, по мнению экспертов, должно было повлечь за собой немедленную смерть. Однако свидетельскими показаниями было установлено, что убитый после нанесенных ему побоев вскочил, вбежал в кабак, выпил косушку водки, закусил ее ветчиной с куском хлеба и только после этого, уходя из кабака, упал у входной двери и от полученных ранее повреждений умер. Следовательно, смерть его наступила не так уж быстро, как должна была наступить, по мнению врачей.

Этот весьма веский пример и приводился защитой по делу Волковой и Финогенова. Почему было не допустить, что Волков, избитый на улице и будучи сильно пьян, сделав последнее усилие, взобрался по лестнице и тут же умер?

Такое предположение казалось вполне вероятным, а поскольку в деле больше не осталось никаких улик, новый состав присяжных заседателей оправдал обоих обвиняемых6.

Ох, как трудно разделить оптимизм Екатерины Ивановны! Разумеется, делать заочные выводы, не имея под рукой материалов дела, – занятие неблагодарное, но уж больно многое тут «не вяжется»; поэтому отважимся высказать некоторые соображения.

Во-первых, если Волкова сильно избили где-то на улице, то почему не приняты меры к отысканию участников избиения? А если меры приняты, а участники не найдены, то почему это не стало косвенным аргументом в пользу того, что драки не было? Да и, судя по всему, обвиняемые в своих показаниях не утверждали, что Волков явился сильно избитым, и главное (это, видимо, не отмечено в акте экспертизы) – трудно предположить, что эксперты не отметили бы раны и гематомы, которые обычно сопровождают уличную драку «на почве внезапно вспыхнувшей неприязни». В данном случае, судя по всему, можно было констатировать переломы не от избиения, а от сдавливания грудной клетки, и смерть, скорее всего, наступила от асфиксии, а переломы – не причина смерти, а следствие способа удушения, с чем полностью согласуются первичные показания мальчиков.

Во-вторых, у Финогенова был мотив: Козлинина пишет, что Финогенов «неоднократно выражал желание, чтобы Волков умер, так как у Лукерьи в Зыкове было пять дач, которые он надеялся, сделавшись ее мужем, прибрать к рукам»7.

В-третьих, то, что мальчики изменили показания (точнее, отказались их давать) после трех месяцев жизни с обвиняемыми, должно скорее навести на мысль, что с ними «поработали», нежели их пребывание у соседей.

Случай же с конокрадом, видимо, сильно повлиявший на суд, трудно принимать всерьез: в его избиении принимала участие вся деревня, причем именно с целью убить; дело это обычное, есть много подобных примеров. Дело в том, что с точки зрения крестьян конокрад был не вором, а практически убийцей, причем целой семьи, которая неизбежно пойдет по миру из-за исчезновения лошади-кормилицы; потому-то пойманного конокрада действительно били все (своего рода круговая порука) и именно до смерти. Показания «свидетелей» в этой ситуации имеют небольшую ценность; вероятно, крестьянское правосознание предполагало, что если конокрад после избиения встал, выпил и закусил, то в убийстве они не виновны. При таком убеждении хорошо знакомый любому крестьянину образ курицы, способной некоторое время бегать с отрубленной головой, вполне мог подсказать нужные показания. Тем более что избитый конокрад, который не бросился убегать, а остался тут же в кабаке в окружении желающих ему смерти, как-то не вяжется с инстинктом самосохранения. Разумеется, возможности человеческого организма разнообразны, но приводить подобный более чем сомнительный случай для опровержения выводов экспертизы по совсем непохожему случаю вряд ли уместно.

Похоже, суд руководствовался «внутренним убеждением» и сумел, вопреки логике, передать его присяжным. Произошло это от горячей приверженности принципу «сомнение – в пользу обвиняемого», или потому, что Евгений Романович оказался заложником своей страсти к эффектности, к вниманию публики, к «я сам буду в нем самодурствовать», – не нам судить.


1 Амфитеатров А.В. Литературные характеристики. Воспоминания. Записная книжка. Пародии. Эпиграммы // Собрание сочинений в 10 томах. Том 10. Книга 2. М., 2005. С. 132–133.

2 Дорошевич В.М. Мефистофель окружного суда // «Русское слово», 1910. 21 марта.

3 Козлинина Е.И. За полвека. 1862-1912 гг. (Пятьдесят лет в стенах суда). Воспоминания, очерки и характеристики. М., 1913. С.277. За несколько лет до того, как увидела свет эта книга, Е.Р. Ринк защищал Козлинину в судебном процессе о клевете и выиграл дело.

4 Судебные уставы 20 ноября 1864 года (в 4-х частях). СПб., 1864. С. 99.

5 Обстоятельства дела изложены по: Козлинина Е.И. Цит. соч. С. 278–281.

6 Там же. С. 280–281.

7 Там же. С. 280.

Рассказать:
Другие мнения
Поляков Андрей
Поляков Андрей
Научный редактор сайта «Библиотека юридических редкостей»
Спор Протагора с Эватлом
Адвокатура и общество
О деле, ссылаясь на которое, современный юрист использовал уловку Эватла, чтобы не платить за работу
06 Июня 2019
Сафоненков Павел
Сафоненков Павел
Адвокат, к.ю.н.
Оперный певец и адвокат
Адвокатура и общество
О помощнике присяжного поверенного Федора Плевако Леониде Собинове
20 Мая 2019
Поляков Андрей
Поляков Андрей
Научный редактор сайта «Библиотека юридических редкостей»
«Деньги взял, а дела не делает»
Адвокатская практика
Вправе ли адвокат заключать отдельные соглашения на участие в гражданском деле в судах разных инстанций?
21 Марта 2019
Гаспарян Нвер
Гаспарян Нвер
Советник ФПА РФ, вице-президент АП Ставропольского края
Революция как враг адвокатуры
Адвокатура и государство
Ответ на статью Алексея Королева об уровне централизации, необходимом адвокатуре
04 Марта 2019
Поляков Андрей
Поляков Андрей
Научный редактор сайта «Библиотека юридических редкостей»
Проводник идей права
Адвокатура и общество
К 175-летию со дня рождения Анатолия Федоровича Кони
08 Февраля 2019
Поляков Андрей
Поляков Андрей
Научный редактор сайта «Библиотека юридических редкостей»
Возражение решенным делом
Адвокатская практика
Как на основе прусского права доказывалось, что не всегда изменение исковой суммы – изменение предмета иска
22 Января 2019