×

Защита адвокатского гонорара от включения в конкурсную массу

Суды ставят нормы законодательства о банкротстве выше конституционных ценностей

В начале октября АП г. Москвы опубликовала обращение о проблемах, связанных с оспариванием законности и обоснованности включения в конкурсную массу в делах о банкротстве юридических лиц и граждан полученного адвокатами вознаграждения за оказанную юридическую помощь.

Эта проблема становится все более актуальной. Со всеми изложенными в обращении тезисами, их обоснованием и выводами, безусловно, следует согласиться.

Полагаю необходимым более подробно осветить некоторые негативные последствия расширения судебной практики оспаривания соглашений об оказании юридической помощи адвокатом в спорах о банкротстве.

1. Углубленный комплаенс доверителей

Адвокатам придется проводить предварительный комплаенс-контроль своих потенциальных доверителей, что приведет к включению в сумму вознаграждения адвоката стоимости предварительных процедур по оценке и проверке рисков. При этом далеко не каждый адвокат обладает экономическими знаниями, в связи с чем ситуация может быть доведена до абсурда: адвокат перед заключением соглашения с доверителем будет вынужден обращаться к профессиональному оценщику либо к специалистам в экономической сфере для получения заключения о финансово-экономическом состоянии доверителя.

И если у доверителя будет просматриваться хотя бы отдаленная перспектива неплатежеспособности или недостаточности имущества, то есть должник в будущем может стать неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, то неминуем отказ адвоката от заключения соглашения с таким лицом.

Фактически одного лишь подозрения о неблагополучном экономическом состоянии доверителя будет достаточно для ограничения его доступа к квалифицированной юридической помощи.

2. Формирование антиправовой и неэтичной практики «приоритизации» доверителей

К доверителям, имеющим устойчивое финансовое положение, адвокат может проявить более лояльное отношение, качество работы по поручениям таких доверителей может быть выше, а заинтересованность в достижении благоприятного для доверителя результата у адвокатов – больше. Это связано с тем, что доверитель с устойчивым финансовым положением будет способен договариваться с адвокатом о «гонораре успеха» как эффективной мере дополнительной мотивации адвоката.

Напротив, лица с неблагополучным экономическим положением будут поставлены в ситуацию вероятных многократных отказов адвокатов от принятия поручений по их правовым проблемам по причинам снижения потенциала оспаривания платежей за уже оказанную юридическую помощь, а также отсутствия у адвоката стимула сопровождать имущественные споры таких доверителей – из-за невозможности реального исполнения условия о «гонораре успеха».

Такая «асимметрия» положения лиц с различным имущественным статусом может способствовать возникновению проблемы «приоритизации» доверителей по степени их экономической устойчивости. Однако приоритизация – если применить аналогию, – сродни нарушению п. 8 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката. Складывающаяся судебная практика может привести к тому, что адвокат будет вынужден работать качественнее по более «безопасным» (с точки зрения банкротных рисков поручения). Схожая ситуация с разным подходом одного и того же адвоката к исполнению поручения за плату и к бесплатной юридической помощи является нарушением указанной нормы Кодекса профессиональной этики адвоката.

3. Увеличение стоимости юридической помощи

Это очевидное последствие «страхования» адвокатом рисков. Адвокату придется в складывающихся условиях:

  • закладывать возможность возврата гонорара по недействительной сделке;
  • вводить более детализированную последовательность оказания помощи – что само по себе не влечет отрицательного эффекта, однако усложняет отчетную работу адвоката перед доверителем и может отвлекать силы адвоката от непосредственного исполнения поручения;
  • отводить время на возможную бесплатную защиту собственных интересов в обособленном споре о признании недействительным соглашения и/или платежа в адрес адвоката в рамках дела о банкротстве доверителя;
  • переносить полностью или частично «гонорар успеха» из стимулирующего элемента вознаграждения в фиксированную часть гонорара, что, несомненно, повлечет существенное увеличение размера гонорара адвокатов.

Оспаривание в делах о банкротстве юридических лиц и граждан законности и обоснованности включения в конкурсную массу полученного адвокатами вознаграждения за оказанную юридическую помощь фактически дискредитирует возможность заключения доверителями соглашений с адвокатами на условиях частичного или полного «гонорара успеха».

Считаю необходимым заранее возразить необоснованным доводам о якобы «несущественности» поднятого вопроса.

Адвокат действует в рамках КПЭА

После опубликования обращения АП г. Москвы в ходе беседы с представителем одного из лиц, участвующих в деле о банкротстве, я упомянул об обращении и выразил солидарность с его содержанием. В ответ представитель кредитора заявил дословно следующее: «Адвокат – тот же юрист, только с “корочкой”. Адвокат и обналичить для должника может».

Представляется не соответствующим действительности мнение о том, что адвокат наравне с иными контрагентами должника может участвовать в неправомерной деятельности должника по выводу активов.

В КПЭА (как и в общей норме п. 3, 4 ст. 1, п. 5 ст. 10 ГК РФ) установлены принцип и требование добросовестности и честности адвокатской деятельности.

Поэтому адвокат, честно и добросовестно защищающий (представляющий) своего доверителя, по определению не станет участвовать в его незаконных операциях, а если доверитель попросит об этом адвоката, может разъяснить негативные правовые последствия совершения таких действий, советовать устранить их из деловой практики доверителя. Действуя вопреки советам адвоката о необходимости соблюдать закон, доверитель лишается возможности заявлять претензии к адвокату.

Как верно отмечено в обращении АП г. Москвы, следует установить в законодательстве о банкротстве принципиальную невозможность признания: 1) недействительными соглашений (или отдельных их условий) доверителей с адвокатами; 2) незаконными действий доверителей по выплате вознаграждения адвокату, за исключением случаев, когда будет доказано, что юридическая помощь адвокатом не была оказана (мнимость соглашения и/или нереальность операции (действия) по исполнению соглашения между доверителем и адвокатом).

Из анализа судебной практики следует, что в целях подтверждения факта реального оказания юридической помощи могут приниматься любые документы, которые прямо или косвенно свидетельствуют об оказании юридической помощи доверителям: проекты правовых документов, протоколы процессуальных действий, судебных и иных заседаний, совещаний с участием адвоката, адвокатские запросы и ответы на них, аудио- и видеозаписи выступлений адвокатов в интересах их доверителей.

В связи с этим возникает еще одно соображение – совет практического характера. В 2016 г., проходя повышение квалификации, я поинтересовался у спикера – Николая Матвеевича Кипниса – каким образом можно подтвердить факт подготовки адвокатом конкретных проектов правовых документов, совершения им тех или иных действий в интересах доверителя?

Одним из советов была рекомендация подписания у доверителя экземпляра документа с правовой позицией (иск, пояснения, отзыв, возражения и т.д.), на котором, помимо подписи, желательно просить доверителя при его согласии с представленным проектом проставлять резолюцию «с правовой позицией/содержанием согласен», которым я пользуюсь и поныне.

 К отношениям по оказанию адвокатом помощи доверителю неприменим Закон о защите прав потребителей

Хотя вопрос о том, что к отношениям по оказанию адвокатами профессиональной юридической помощи законодательство о защите прав потребителей не применяется, давно решен, такое мнение иногда приходится слышать при рассмотрении дел о банкротстве граждан. Дескать, «вот если бы с адвокатов можно было взыскать неустойку и штраф, тогда и имущественную массу для дальнейшей реализации можно было бы наполнить и препятствовать некачественному оказанию помощи».

Ни с одним из доводов согласиться нельзя.

Во-первых, адвокатская деятельность не является предпринимательской. 

Во-вторых, сама по себе цель пополнения имущественной массы должника-банкрота за счет ранее выплаченного и отработанного гонорара – злоупотребление правом со стороны кредиторов должника и арбитражного (финансового) управляющего, это явное причинение вреда адвокату, что прямо запрещено законом (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

В-третьих, противодействие отдельным нарушениям адвокатской этики при ведении адвокатской деятельности осуществляется путем установления в специальном Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) и КПЭА порядка дисциплинарного производства, а не использования механизмов оспаривания сделок по законодательству о банкротстве.

При попытках применения законодательства о защите прав потребителей следует руководствоваться п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», гласящим, что к отношениям по оказанию профессиональной юридической помощи адвокатами законодательство о защите прав потребителей не применяется.

Соглашение доверителя с адвокатом – не обычная гражданско-правовая сделка

Не выдерживает критики и возможное предположение о том, что соглашение с адвокатом об оказании юридической помощи – такая же гражданско-правовая сделка, как и любая другая совершенная должником сделка, и она может быть оспорена по любым основаниям недействительности (в частности, предусмотренным ГК РФ и Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 17 декабря 2015 г. № 33-П разъяснено: будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, адвокат осуществляет деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализует тем самым гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи.

Публично-правовая функция адвокатуры состоит в обеспечении защиты прав и свобод человека и гражданина и в реализации гарантии конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 48 Конституции РФ). Заключая соглашение с адвокатом, доверитель реализует свое конституционное право на квалифицированную юридическую помощь.

Адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем (п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре).

Адвокат должен быть уверен: если государство признает его особый статус и возлагает на него определенные публично-правовые обременения, то и защиту адвокат также должен получать соответствующую.

Поэтому и соглашение с адвокатом, являющееся в силу прямого указания закона гражданско-правовым договором, должно в случае оспаривания его в деле о банкротстве иметь повышенную степень защищенности от претензий управляющего, кредиторов и третьих лиц – наравне с иными типами сделок, предусмотренными ст. 61.4 Закона о банкротстве, которым законом придана повышенная правовая защита (сделки, заключенные по результатам организованных торгов, кредитные договоры, сделки, совершаемые в процессе обычной хозяйственной деятельности и т.п.).

Поддерживаю предложение АП г. Москвы установить презумпцию отнесения соглашений об оказании юридической помощи доверителям к обычной хозяйственной деятельности должника. В таком случае бремя доказывания, что соглашение с адвокатом вышло за пределы обычной хозяйственной деятельности должника (например, в случае мнимости соглашения), должно быть возложено на арбитражного управляющего или кредиторов доверителя, и стандарт доказывания для них будет выше. Адвокат должен быть освобожден от обязанности оправдываться за оказанную им должнику юридическую помощь.

Вместо заключения

Складывающаяся судебная практика оспаривания соглашений с адвокатами приводит к неутешительному выводу: судебное усмотрение ставит специальные нормы законодательства о банкротстве в целях защиты конкурсной массы выше конституционных ценностей. Поэтому неудивительны и ситуации обычного оспаривания (не в отношении адвокатов) сделок в период банкротства за переделами 3- и 10-летних сроков давности, применение доктрины злоупотребления правом против любых сделок, которые невозможно оспорить по специальным банкротным основаниям, привлечение к субсидиарной ответственности при отсутствии на то оснований и непривлечение к ней же – при наличии реальных оснований; все перечисленные проблемы нередки в судебной практике.

Постскриптум

Коль скоро тема настоящей статьи – проблемы соотношения институтов адвокатуры и банкротного права, дополнительно к изложенному следует акцентировать внимание адвокатского сообщества на проблеме взыскания невыплаченного гонорара, если взыскание в рамках обычных судебных процедур и исполнительного производства не приводит к результату. Допустимо ли адвокату обращаться с заявлением о признании доверителя-должника банкротом?

Этот вопрос представляется остро дискуссионным. Хотя соблюдение этических требований при обращении к доверителю с иском о взыскании невыплаченного гонорара неоднократно обсуждалось ранее, судебная практика подтверждает такую возможность, а адвокатское сообщество считает: если исчерпаны переговорные возможности, то, несмотря на нежелательность этого, адвокат вправе обратиться с иском в суд – в противном случае он будет лишен источника своего существования, так как иной оплачиваемой трудовой деятельностью, по общему правилу, адвокат заниматься не может.

Но если суд решил взыскать гонорар, а должник «уходит» в процедуру банкротства, что делать адвокату?..

Рассказать:
Другие мнения
Милосердов Александр
Милосердов Александр
Старший юрист судебно-арбитражной практики Адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»
Арбитражный суд на страже природы
Природоохранное право
Без положительного заключения государственной экологической экспертизы строить мусорный полигон запрещено
27 Ноября 2020
Горин Егор
Горин Егор
Партнер, руководитель практики судебной защиты КСК групп
Правомерен ли зачет неустойки против основного долга?
Арбитражное право и процесс
ВС рассмотрел взаимные претензии комиссионера и комитента под неформальным углом
26 Ноября 2020
Базаров Дмитрий
Базаров Дмитрий
Адвокат, партнер BGP Litigation
Оспаривание зачета в банкротстве: новый подход Верховного Суда
Арбитражное право и процесс
Есть ли разница между сальдо и зачетом?
25 Ноября 2020
Семикина Елена
Семикина Елена
Адвокат Томской объединенной коллегии адвокатов

«Мучительная агония преюдиции» в гражданском процессе
Арбитражное право и процесс
Применение норм о преюдиции в актах высших судебных инстанций
24 Ноября 2020
Козенков Александр
Решение о сносе мусорного полигона в Архангельской области устояло в апелляции
Арбитражное право и процесс
Суды выявили ряд нарушений, допущенных при строительстве объекта
23 Ноября 2020
Болдинова Екатерина
Болдинова Екатерина
Адвокат, партнер Five Stones Consulting
Не ухудшает, но и не улучшает…
Конституционное право
Конституционный Суд пока не разрешил коллизию позиций судов и ФНС
20 Ноября 2020