Как стало известно «АГ», Верховный суд Республики Башкортостан вынес апелляционное определение, которым взыскал неосновательное обогащение в пользу матери ребенка, фактически осуществлявшей уход за ребенком, с отца, который после прекращения совместного проживания с семьей продолжал недобросовестно получать ежемесячное пособие на свой счет. Представитель истца, член АП Республики Башкортостан, филиала «Технологии защиты» Башкирской республиканской коллегии адвокатов Эльвина Каюмова рассказала о нюансах гражданского дела.
В период брака у Д. и Ф. родился сын. По взаимному согласию сторон оформление ежемесячного пособия по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет было произведено на отца ребенка – Ф. На момент оформления пособия стороны состояли в браке и совместно проживали, в связи с чем оформление выплаты на отца ребенка соответствовало фактическим обстоятельствам. Пособие выплачивалось Социальным фондом Республики Башкортостан через работодателя Ф. с февраля 2025 г. по май 2026 г.
17 марта 2026 г. брак был расторгнут на основании решения мирового судьи. В связи с тем что Ф. не осуществлял фактический уход за ребенком, но продолжал получать пособие, Д. обратилась в суд с иском о взыскании с него неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами. Истец указала: после прекращения совместного проживания ребенок остался проживать с ней, что подтверждается решением суда об определении места жительства ребенка от 12 января 2026 г. Д. поясняла, что она фактически осуществляет ежедневный уход за сыном, несет расходы на его содержание, воспитание и развитие. При этом она находится в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет.
Как отметила истец, ответчик совместно с сыном не проживает. Решением суда от 12 января 2026 г. с него взысканы алименты на содержание ребенка, начиная с 8 декабря 2025 г., что подтверждает отсутствие совместного проживания ответчика с ребенком и отсутствие осуществления им ежедневного ухода за ребенком. Несмотря на изменение обстоятельств, Ф. не уведомил СФР по РБ о том, что фактический уход за ребенком им не осуществляется, и продолжил получать пособие, не имея на то законных оснований.
В иске также указывалось, что поскольку ежемесячное пособие по уходу за ребенком имеет целевое назначение и предназначено для содержания ребенка лицом, фактически осуществляющим уход, получение выплаты ответчиком при отсутствии фактического ухода за ребенком нарушает имущественные права ребенка и истца. Д. фактически несла расходы на содержание ребенка за период незаконного получения пособия Ф., в связи с чем денежные средства были сбережены ответчиком за ее счет. Таким образом, истец просила взыскать неосновательное обогащение в размере 235 тыс. руб., проценты по ст. 395 ГК РФ и проценты на сумму основного долга.
Решением Иглинского межрайонного суда РБ в удовлетворении исковых требований было отказано в полном объеме. Суд первой инстанции исходил из того, что ответчик добросовестно был получателем спорных денежных средств, а истец не является стороной, выплатившей указанные пособия, а потому правовых оснований для удовлетворения иска не имеется.
Не согласившись с решением первой инстанции, Д. обратилась за квалифицированной юридической помощью к адвокату Эльвине Каюмовой, которая подала апелляционную жалобу (есть у «АГ») в Верховный суд Республики Башкортастан. Она отметила: вывод суда о том, что поскольку пособие выплачивалось СФР по РБ, то денежные средства сбережены ответчиком не за счет истца, а за счет бюджетного фонда, основан на неверном толковании норм закона.
Адвокат пояснила, что ежемесячное пособие по уходу за ребенком до полутора лет имеет строго целевое назначение – материальное обеспечение лица, фактически осуществляющего уход за ребенком в этот период. Эльвина Каюмова подчеркнула, что с момента фактического разделения семьи уход за ребенком, его обеспечение питанием, одеждой, медикаментами и бытом осуществлялись исключительно матерью. Ответчик, прекратив осуществлять фактический уход, продолжил получать на свой личный счет целевую государственную выплату ежемесячно. Удерживая данные средства и не передавая их лицу, осуществляющему уход, ответчик сберег собственные денежные средства за счет расходов истца, которая была вынуждена нести финансовое бремя по уходу в одиночку. Д. в данном случае является потерпевшей стороной, которая понесла убытки, чьи имущественные права и имущественные права ребенка были нарушены, отметила адвокат.
В апелляционной жалобе также указывалось: вывод первой инстанции о том, что ответчик являлся добросовестным получателем, прямо нарушает требования материального закона. Эльвина Каюмова подчеркнула, что в соответствии с действующим законодательством на застрахованное лицо возложена императивная обязанность безотлагательно сообщать в СФР и работодателю об обстоятельствах, влекущих прекращение права на выплату пособия. Ответчик, достоверно зная о вынесении судебных решений о взыскании алиментов, определении места жительства ребенка с матерью и расторжении брака, умышленно скрыл данные факты от СФР по РБ и своего работодателя, продолжая незаконно обогащаться.
Адвокат пояснила, что по смыслу п. 3 ст. 1109 ГК пособия и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средств к существованию, не подлежат возврату при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки. Доказанная недобросовестность получателя полностью снимает иммунитет с социальных выплат, делая их взыскание законным, отметила автор жалобы.
Эльвина Каюмова сослалась на судебную практику, в частности на Определение ВС РФ № 18-КГ21-118-К4 от 26 октября 2021 г., в котором указано, что критерием недобросовестности гражданина является сознательное сокрытие или предоставление недостоверных сведений, влияющих на право получения выплаты. Если гражданин знал, что основания для выплаты отпали, но не уведомил уполномоченный орган, такое поведение является безусловным основанием для признания получателя недобросовестным и взыскания с него всей суммы неосновательного обогащения.
Адвокат обратила внимание, что согласно п. 7 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2019) (утв. Президиумом ВС 17 июля 2019 г.) по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика – обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества. Ответчиком в данном случае не представлены доказательства, подтверждающие наличие законных оснований для получения пособий.
Таким образом, указала Эльвина Каюмова, решение суда первой инстанции является незаконным, необоснованным и подлежит отмене в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствием выводов суда обстоятельствам дела, а также грубым нарушением и неправильным применением норм материального и процессуального права. Адвокат просила апелляционный суд принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований.
Рассмотрев дело, Верховный Суд РБ пояснил, что в соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество или неосновательное обогащение, за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 Кодекса. Суд подчеркнул, что нормы ГК о неосновательном обогащении могут применяться и за пределами гражданско-правовой сферы, в частности в рамках правоотношений, связанных с получением отдельными категориями граждан РФ государственных пособий и льгот.
Как отметил апелляционный суд, одной из мер социальной поддержки является выплата ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка, предусмотренная Законом о государственных пособиях гражданам, имеющим детей. При этом право на указанную ежемесячную денежную выплату на ребенка имеет один из родителей ребенка, но поскольку целью этой меры социальной поддержки является обеспечение надлежащего уровня жизни ребенка, она должна предоставляться родителю, с которым ребенок проживает.
ВС РБ указал, что по общему правилу брак считается расторгнутым с момента вступления в законную силу решения суда о расторжении брака. Дату либо период фактического прекращения семейных отношений заинтересованное лицо обязано доказать. Апелляционный суд при проверке доводов апелляционной жалобы, анализируя и оценивая в совокупности позицию стороны ответчика, показания свидетеля, пришел к выводу, что стороны прекратили совместно проживать с апреля 2026 г.
Суд апелляционной инстанции установил отсутствие у ответчика оснований для получения меры социальной поддержки в виде ежемесячной денежной выплаты на ребенка в период с апреля по май 2026 г., поскольку в этот период несовершеннолетний проживал с матерью. Суд принял во внимание, что ответчик действовал недобросовестно при получении спорных ежемесячных денежных выплат, поскольку он, заведомо зная, что несовершеннолетний ребенок проживает с матерью, продолжил получать спорную выплату, действуя не в интересах ребенка.
Доводы стороны ответчика о том, что само по себе проживание ребенка с матерью не порождает у нее права требования к отцу о возврате ранее полученных государством сумм, апелляционный суд не принял во внимание, поскольку в силу норм действующего законодательства право на пособие связано с тем, кто фактически воспитывает и содержит ребенка, в связи с чем истец, действуя в интересах ребенка, обоснованно обратилась в суд.
Таким образом, Верховный суд РБ отменил решение суда первой инстанции, поскольку им неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, и при разрешении спора нарушены нормы материального права. Апелляционный суд принял новое решение, которым частично удовлетворил исковые требования Д. и взыскал в ее пользу неосновательное обогащение в размере 81 тыс. руб., проценты за пользование чужими денежными средствами и проценты на сумму основного долга.
В комментарии «АГ» Эльвина Каюмова поделилась, что апелляционный суд принял во внимание следующие ключевые доводы: целевой характер пособия, применимость института неосновательного обогащения к отношениям по получению государственных пособий, недобросовестность ответчика, а также факт сбережения средств одним лицом за счет другого. Суд учел, что ответчик, получая пособие при отсутствии права на него, фактически сберегал собственные денежные средства, тогда как все расходы на содержание ребенка несла его мать.
По словам адвоката, наиболее трудоемкой задачей стало обоснование наличия у истца права требования, несмотря на то что она не является плательщиком пособия. Основной правовой проблемой дела являлся формальный подход суда первой инстанции, который отказывал в иске именно по субъектному составу. «Данное апелляционное определение формирует устойчивую судебную практику по взысканию пособий как неосновательного обогащения в случаях недобросовестного получения выплат одним из родителей. Оно может служить убедительным аргументом при рассмотрении аналогичных дел в судах как первой, так и апелляционной инстанции, а также ориентиром для адвокатов и юристов при выстраивании стратегии защиты прав фактического воспитателя ребенка», – подчеркнула Эльвина Каюмова.
