С сожалением приходится констатировать наличие в отечественной практике негативной тенденции вменения обвиняемым ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества и участие в нем (далее – ОПС)). Речь идет о случаях, когда обвиняемым, чьи действия следуют из хозяйственной деятельности юрлица, помимо квалификации по статьям, например, 159 или 163 УК РФ дополнительно квалифицируются по ст. 210 Кодекса. При этом в указанных случаях следственный орган зачастую не мотивирует свое решение и не доказывает факт наличия единого умысла на момент якобы создания преступного сообщества по смыслу ч. 4 ст. 35 УК; не устанавливает наличие критериев, характерных для преступного сообщества, по которым проводится разграничение между квалифицирующими признаками «по предварительному сговору», «организованной группой», с одной стороны, и «преступным сообществом» – с другой, и т.д.
Вменение лицу (лицам) ст. 210 УК дает возможность длительно содержать обвиняемого (обвиняемых) под стражей, и зачастую такой состав преступления появляется в обвинении, когда «обычные» составы преступления не позволяют продолжать содержать лицо в следственном изоляторе (например, когда необходимо продлить срок стражи свыше 12 месяцев). Несмотря на то что по смыслу п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», рассматривая ходатайство следователя об избрании и продлении меры пресечения в виде содержания под стражей, суды должны оценить обоснованность подозрений и обвинений в отношении подозреваемого, обвиняемого лица, на практике наличие в обвинении состава ст. 210 УК практически гарантирует продление срока стражи свыше 12 месяцев и более.
Нередки случаи, когда суды соглашаются с такой позицией следственного органа при рассмотрении не только материалов, касающихся меры пресечения, но и уголовного дела по существу.
Об одном таком деле, в котором незаконность осуждения лиц по ст. 210 УК удалось доказать только в Верховном Суде РФ, хочу рассказать в данном материале (отмечу, что жалобу в ВС в интересах своих доверителей мы готовили вместе с другими адвокатами).
Согласно приговору, который был незначительно изменен в апелляции, А. в период с 1 января по 28 февраля 2018 г. решил заняться преступной деятельностью, связанной с рейдерским захватом ООО и хищением земель, и с этой целью создать преступное сообщество (преступную организацию), которое будет иметь вид структурированной организованной группы, состоящей из двух подразделений.
В период с 1 по 31 марта того же года он предложил участие в преступном сообществе (преступной организации) Р., Н. и неустановленным лицам, которые согласились на предложение.
Данное структурное подразделение преступного сообщества (преступной организации) возглавил А. В период с апреля по ноябрь 2018 г. А., Р., Н. и неустановленные лица под угрозами применения насилия выдвигали требования К., являвшемуся учредителем ООО с долей уставного капитала в 51%, передать им право на указанное общество и его имущество.
В июне 2021 г. А. предложил участие в преступном сообществе (преступной организации) своим знакомым Г. и А., которые согласились на данное предложение.
Доводы кассационной жалобы защиты
В кассационной жалобе в Верховный Суд я и коллеги со ссылками на ч. 4 ст. 35 УК п. 5–7 Постановления Пленума ВС от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» отметили, что поскольку руководители и участники преступного сообщества объединены единым умыслом для совершения соответствующих преступлений, участие лиц в таком преступном сообществе до его создания невозможно. То есть нереально участие в преступном сообществе, которое еще не создано.
Вместе с тем данные требования уголовного закона (ч. 4 ст. 35) и приведенных разъяснений ВС судами были нарушены.
Как следует из предъявленного Р. обвинения и приговора суда, участие данного лица в преступном сообществе выразилось в совершении им преступления, предусмотренного п. «а» и «б» ч. 3 ст. 163 УК, совершение которого началось в апреле 2018 г. и завершилось 21 ноября того же года (переход права собственности на общество).
Вместе с тем согласно обвинительному заключению и приговору умысел на создание преступного сообщества и разработанный план у А. возникли в период с 1 по 31 марта 2018 г. (в этот же период Р. и Н. вступили с А. в предварительный преступный сговор), а окончательно преступное сообщество в виде двух структурных подразделений «сформировалось только в июне 2021 г.». Далее приведу цитату из обвинительного заключения): «Из вышеизложенного следует, что Р. осужден по инкриминируемого ему деянию в виде участия в преступном сообществе путем совершения преступления, предусмотренного подп. “а, б” ч. 3 ст. 163 УК РФ, в период времени, когда данное преступное сообщество в виде двух структурных подразделений еще не было сформировано и не начало свою организованную, сплоченную преступную деятельности с единым умыслом (здесь и далее выделено мной. – О.А.)».
Таким образом, выводы судов о том, что в действиях Р. имеются признаки преступления по ч. 2 ст. 210 УК, даже с формальной точки зрения ошибочны.
Кроме того, судами не приведены критерии, как требует уголовный закон, которые могли бы свидетельствовать о сплоченности и организованности в действиях Р. для осуждения его за участие в преступном сообществе. При этом ссылки суда на тяжесть совершенного преступления по ст. 163 УК, при условной ее доказанности, свидетельствуют лишь о совершении осужденными преступления с предварительным сговором, а не о преступном сообществе или организованной группы.
Таким образом, суды не дали должной оценки тому, что признаки преступного сообщества, изложенные в приговоре в обоснование виновности осужденных в совершении преступления по ст. 210 УК, также являются характерными признаками совершения преступления по предварительному сговору по ст. 163 Кодекса.
Позиция Верховного Суда
Изменяя состоявшиеся судебные акты, Верховный Суд в Кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам от 23 июля 2026 г. № 19-УД26-13-К5 согласился с доводами защиты о противоречивых сведениях, указанных в приговоре, относительно даты создания преступленного сообщества, с одной стороны, и участия в нем указанных лиц – с другой: «Таким образом, при квалификации указанных в приговоре действий суд первой инстанции не учел, что группа, в которую вошли Р., Н. и А., организована последним в 2018 г., а группа, в которую вошли А., Г. и А., организована последним в июне 2021 г.; между совершенным А., Р., Н. вымогательством у К. имущества ООО и незаконным завладением А., А. и Г. земельными участками имеется временной промежуток в два года; группа, состоявшая из А., Р., Н., и группа, состоявшая из А., А. и Г., не согласовывали свои действия и не взаимодействовали в целях реализации общих преступных намерений, не распределяли между собой роли, между ними не было связи, они совместно не планировали и не участвовали в совершении преступлений.
Таким образом, выводы суда о том, что А. было создано организованное преступное сообщество (преступная организация), имеющее вид структурированной организации, состоявшей из двух подразделений, противоречат установленным судом фактическим обстоятельства дела.
Суды апелляционной и кассационной инстанций оставили указанное нарушение уголовного закона без внимания и не устранили нарушение уголовного закона ˂…˃
Таким образом, действия осужденных по участию в преступлениях, совершенных организованной группой, были излишне вменены им как создание преступного сообщества (преступной организации), руководство таким сообществом и участие в нем, а потому осуждение А. по ч. 1 ст. 210 УК РФ и осуждение Р. и Н. по ч. 2 ст. 210 УК РФ подлежит исключению из приговора и последующих судебных решений».
К сожалению, в указанном деле три судебные инстанции оставили без внимания очевидную правовую ошибку, которая привела к незаконному осуждению лиц по тяжкому и особо тяжкому преступлению (по ст. 210 УК). Суды не дали должной оценки доводам защиты о том, что в указанном деле с формальной точки зрения недопустимо вменение лицам создание и участие в ОПС.
Стоит отметить, что согласно примечанию 1 к ст. 210 УК: «Учредители, участники, руководители, члены органов управления и работники организации, зарегистрированной в качестве юридического лица, и (или) руководители, работники ее структурного подразделения не подлежат уголовной ответственности по настоящей статье только в силу организационно-штатной структуры организации и (или) ее структурного подразделения и совершения какого-либо преступления в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, за исключением случая, когда эти организация и (или) ее структурное подразделение были заведомо созданы для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений».
Как указал Конституционный Суд РФ в Определении от 8 июля 2021 г. № 1366-О: «Новая редакция примечаний к статье 210 УК Российской Федерации, как следует из пояснительной записки к проекту федерального закона “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 28.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”, ставила цель преодолеть негативную тенденцию в судебно-следственной практике по формальному применению названной статьи в отношении учредителей, руководителей и сотрудников организаций, которые осуществляют обычную экономическую и иную деятельность и никак не связаны с профессиональной организованной преступностью.
Следовательно, пункт 1 примечаний к статье 210 УК Российской Федерации, будучи одним из условий создания благоприятного делового климата в стране и сокращения рисков ведения предпринимательской деятельности, является дополнительной гарантией от незаконного и необоснованного привлечения к уголовной ответственности. Этим объясняется наличие в нем указаний на то, что лица не подлежат уголовной ответственности по данной статье только в силу организационно-штатной структуры организации и (или) ее структурного подразделения и совершения ими какого-либо преступления в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо именно в связи с осуществлением организацией предпринимательской или иной экономической деятельности. Предположение же о деятельности в качестве преступной организации как такового государственного или муниципального органа, его структурного подразделения само по себе является настолько парадоксальным и не возникавшим в правоприменительной практике, что обоснованно не требовало соответствующего нормативного уточнения в примечании к статье 210 УК Российской Федерации».
В заключение отмечу, что правоприменителю необходимо внимательно относиться к применению ст. 210 УК, дабы исключить ее необоснованное вменение.
