Как стало известно «АГ», 30 марта Грязинский городской суд Липецкой области вынес оправдательный приговор инспектору ДПС ГИБДД, обвинявшемуся в том, что он якобы без законных оснований составил протокол об административном правонарушении и неправомерно применил личный перцовый баллончик. Защитник оправданного, управляющий партнер «Адвокатская контора ЗАКОНЪ» Владимир Карлин рассказал о нюансах уголовного дела.
26 июня 2023 г. старший инспектор ДПС ГИБДД Щ. совместно с инспектором Н., исполняя служебные обязанности, выявил административные правонарушения в области безопасности дорожного движения: в отношении гражданина Б. по ч. 1 ст. 12.7 КоАП и в отношении гражданина А. – по ч. 3 данной статьи. Инспекторы установили: Б., не имея водительских прав, управлял мопедом, который ему передал А.
В процессе оформления административных материалов на электросамокате подъехала супруга А. – М. Узнав, что у нее нет водительских прав, Щ. попытался сопроводить М. в служебный автомобиль для составления в отношении нее протокола об административном правонарушении, ссылаясь на то, что для управления электросамокатом, на котором приехала женщина, необходимо водительское удостоверение категории «М». Данным действиям стал воспрепятствовать А., используя физическую силу. В ответ Щ. распылил газовый баллончик. Вблизи находился несовершеннолетний сын А. и М. – И., в глаза которого попало химическое вещество. После этого Щ. составил в отношении М. протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.7 КоАП.
В тот же день М. обратилась с заявлением в полицию, в котором просила привлечь к ответственности Щ. за использование специального средства в отношении ее мужа и сына. Впоследствии в отношении Щ. было возбуждено уголовное дело по п. «а», «д» ч. 3 ст. 286 УК – совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, совершенных с применением насилия, в отношении несовершеннолетнего.
По версии следствия, М., усомнившись в законности действий Щ. по составлению протокола в отношении супруга, высказала инспектору свои претензии. После чего в процессе возникшей конфликтной ситуации у Щ. возник преступный умысел, направленный на незаконное привлечение ее к административной ответственности за управление электросамокатом. С этой целью обвиняемый потребовал от нее документ, удостоверяющий ее личность. М. показала свой паспорт в развернутом виде, на что Щ. потребовал передать ему паспорт для оформления протокола, на что женщина ответила отказом.
Далее Щ., заведомо зная, что отсутствуют законные основания для привлечения М. к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.7 КоАП, поскольку электросамокат не является транспортным средством, для управления которым требуется водительское удостоверение, превышая свои должностные полномочия, неправомерно применил физическую силу, попытавшись принудительно сопроводить ее в служебный автомобиль, схватив ее за руку и потянув в направлении автомобиля. Как отметило следствие, обвиняемый при этом был ознакомлен с положением п. 1 ч. 1 ст. 20 Закона о полиции, согласно которому применение физической силы со стороны сотрудника полиции допускается для пресечения административного правонарушения, однако М. в тот момент не осуществляла движение на электросамокате, в связи с чем отсутствовало событие какого-либо правонарушения, которое Щ. должен был пресечь.
Следствие подчеркнуло, что А., правомерно выступая в защиту законных действий своей супруги, предпринял попытку воспрепятствования Щ. с применением физической силы. Однако в этот момент обвиняемый неправомерно применил в отношении А. личный перцовый баллончик, не состоящий на вооружении УМВД России, содержащий в своем составе химическое вещество раздражающего действия. При этом Щ. распылил баллончик вблизи несовершеннолетнего И., осознавая, что это будет небезопасно. В результате данных действий И. и А. был причинен химический ожог роговицы и конъюнктив обоих глаз, который квалифицируется как легкий вред здоровью человека. Далее Щ. составил в отношении М. протокол об административном правонарушении, который впоследствии решением Грязинского городского суда был признан незаконным.
По мнению следствия, вышеуказанные действия старшего инспектора ДПС повлекли существенное нарушение права М. на передвижение с помощью средств индивидуальной мобильности, предусмотренное ПДД; прав М., А. и И., предусмотренных ч. 1 ст. 19 Закона о полиции, согласно которой сотрудник полиции перед применением физической силы или спецсредств обязан сообщить лицам, в отношении которых предполагается их применение, о том, что он является сотрудником полиции, предупредить их о своем намерении и предоставить им возможность и время для выполнения законных требований сотрудника полиции. Также Щ. нарушил охраняемые законом интересы общества и государства в виде дискредитации звания сотрудника полиции, подрыва авторитета государства в лице ОВД РФ, выразившегося в создании у населения мнения о произволе их должностных лиц и неспособности государства обеспечить неукоснительное соблюдение Конституции РФ и законов на своей территории.
В ходе предварительного и судебного следствия Щ. вину в предъявленном ему преступлении отрицал. Он пояснил: заметив, что М. управляла транспортным средством, он попросил у нее водительское удостоверение, поскольку на бирке с техническими показателями ее электросамоката была указана номинальная мощность 350 Вт и согласно правилам на такие средства необходимо водительское удостоверение. М. отказалась предъявить паспорт и следовать в патрульный автомобиль для установления ее личности и составления административного материала.
По словам подсудимого, когда он взял М. за руку и повел к автомобилю, А. в приказном тоне просил отпустить ее и начал всячески препятствовать составлению административного материала, при этом не реагируя на требования инспекторов. Щ. сообщил, что А. схватил его за запястье руки и применил специальный прием «залом запястья», от боли он отпустил М. Для пресечения незаконных действий Щ. потянулся за спецсредствами, но А. с силой обхватил его руками за корпус, не дав поднять руку, пытался повалить на землю. Щ. отметил, что как только он высвободился, то А. спереди, М. сзади и И. справа набросились на него. В этот момент он достал одной рукой из чехла на ремне газовый баллончик. При этом, как пояснил Щ., нарушитель, увидев у него в руке баллончик, никак не реагировал.
Затем, по словам Щ., он направил баллончик в сторону лица А., в этом время М. уже находилась позади него, а И. находился в метре от своего отца. Щ. распылил небольшое количество газа в лицо А., однако непосредственно в момент распыления И. неожиданно приблизился к ним. Как отметил подсудимый, специально баллончик в лицо И. он не направлял, был убежден, что подросток в безопасности. Далее, указал подсудимый, М. и ее сын убежали в сторону. Убедившись, что рядом, кроме А., никого нет, Щ. распылил баллончик ему в лицо, чтобы тот перестал применять насилие. После этого Щ. с напарником схватили А. и надели на него наручники.
Защитник подсудимого Владимир Карлин в прениях отмечал, что Щ., являясь сотрудником полиции, обладал широким кругом полномочий представителя власти, был наделен правом осуществлять производство по делам об административных правонарушениях, предупреждать, пресекать противоправные, в том числе преступные действия граждан, давать обязательные для исполнения распоряжения в отношении граждан, в случае оказания гражданами неповиновения законным требованиям и распоряжениям принимать меры реагирования. Адвокат пояснял, что Щ. в случае посягательства на его жизнь, здоровье, жизнь и здоровье других граждан был наделен правом применять спецсредства, физическую силу, любые подручные средства для обеспечения выполнения возложенных на него обязанностей, отражать преступные посягательства на него, требовать у граждан предъявить документы, передать их для составления административного протокола.
Сторона защиты подчеркивала, что свои должностные полномочия Щ. использовал в допустимых пределах, строго в соответствии с Законом о полиции, Конституцией РФ и своими должностными обязанностями. Владимир Карлин отметил, что до Щ. и других инспекторов ДПС доводилась информация о необходимости выявления административных правонарушений в отношении водителей электросамокатов, не имевших водительское удостоверение на право управления транспортным средством категории «мопед».
Адвокат обратил внимание, что факт личной неприязни Щ. к данной семье и конкретно к М. опровергается материалами дела, показаниями его и свидетеля Н. и, в частности, просмотренной в судебном заседании видеозаписью, где подсудимый ведет себя корректно, в соответствии с должностным регламентом, чутко и внимательно реагирует на все просьбы граждан, находящихся на месте. Действия М. и А. и их высказывания, напротив, исходя из видеозаписи, были направлены на эскалацию конфликта.
Как подчеркнул защитник, факт заведомого незаконного привлечения к административной ответственности М. по ч. 1 ст. 12.7 КоАП опровергается заключением технической судебной экспертизы, где исходя из представленных фотографий следует, что электросамокат, на котором М. прибыла на место, по своей мощности исходя из технических характеристик, расположенных на информационной табличке, подпадает под категорию «мопед».
Владимир Карлин отметил: факт освобождения в дальнейшем М. от ответственности не ставит под сомнение вывод, что Щ. с учетом сведений на информационной табличке самоката о мощности электродвигателя ТС не знал и не мог заведомо знать, что отсутствуют признаки указанного административного правонарушения. На момент составления протокола в отношении М. такие признаки усматривались.
Защитник пояснял, что А. воспрепятствовал законным действиям сотрудников полиции, после неповиновения он применил насилие в отношении представителя власти – Щ., причинив ему кровоподтек на руке и растяжение связок кисти, тем самым совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК. Владимир Карлин подчеркнул, что вопреки доводам обвинения в такой ситуации сотрудники полиции в соответствии с законом имели право обороняться, применять физическую силу, принимать меры к задержанию А., в том числе с применением газового баллончика, не состоящего на вооружении сотрудников полиции. Такой баллончик является гражданским средством самообороны и относится к подручным средствам для минимизации вреда, в том числе в случае применения грубой физической силы в виде специальных приемов, которые могли повлечь более тяжелые последствия.
Адвокат также пояснил, что согласно ч. 2, 3 ст. 19 Закона о полиции сотрудник полиции имеет право не предупреждать о своем намерении применить физическую силу, спецсредства или огнестрельное оружие, если промедление в их применении создает непосредственную угрозу жизни и здоровью гражданина или сотрудника полиции либо может повлечь иные тяжкие последствия. При этом сотрудник полиции обязан стремиться к минимизации любого ущерба.
По словам Владимира Карлина, Щ. не должен был и не мог в той ситуации предвидеть, что раздражающее вещество попадет также попытавшемуся оказать противодействие законным действиям сотрудника несовершеннолетнему И. в глаза. Данный вывод подтверждается оглашенными в судебном заседании протоколами следственных экспериментов, проведенных с подсудимым и свидетелем Н., где было достоверно установлено, что после распыления баллончика в отношении А. И. самостоятельно подбежал в место распыления.
Как отмечал защитник, квалифицирующий признак «применение насилия в отношении несовершеннолетнего» обвинением не доказан. Состав преступления, инкриминируемого подсудимому, должен иметь место только при наличии прямого умысла на распыление баллончика в лицо несовершеннолетнему и причинение ему легкого вреда здоровью. Детально просмотренной в судебном заседании видеозаписью опровергается довод обвинения и потерпевших о том, что баллончик целенаправленно применялся вблизи И.
Адвокат пояснял, что законность действий его подзащитного подтверждается и письменными материалами: справкой Щ. о растяжении кисти; административными материалами в отношении А., Б. и М., заключениями служебных проверок, где его действия признаны законными, в том числе по применению баллончика и привлечению М. к административной ответственности. Таким образом, Владимир Карлин утверждал, что обвинением не доказаны факты превышения полномочий представителем власти – старшим инспектором Щ.
По итогам рассмотрения дела 30 марта Грязинский городской суд Липецкой области оправдал Щ. в связи с отсутствием в его деянии состава преступления (полный текст приговора еще не изготовлен).
В комментарии «АГ» Владимир Карлин подчеркнул, что когда резонанс ставится выше уголовного права, юридическая ошибка неизбежна. По его словам, в данном деле осложнило ситуацию размещение в местных СМИ по инициативе потерпевших информации о применении газового баллончика сотрудником полиции в отношении подростка. «В таких делах от защиты требуется повышенный подход к выстраиванию своей позиции. Более сорока судебных заседаний и два года потребовались, чтобы доказать невиновность подзащитного», – рассказал адвокат.
По словам Владимира Карлина, до суда необходимо было донести, что самокаты и любые средства передвижения, пусть формально подпадающие под признаки средств индивидуальной мобильности, но имеющие мощность электродвигателя более 250 Вт, согласно ПДД относятся к категории «мопед». «Допрос нашего специалиста и проведенная после него экспертиза самоката внесли ясность, что действия сотрудника полиции при составлении протокола не могут быть заведомо незаконными, даже при условии что впоследствии правонарушитель смог избежать ответственности и доказать свою невиновность в суде», – пояснил он.
Как отметил Владимир Карлин, граждане должны понимать, что законность требований и действий сотрудников полиции при исполнении не могут оспариваться путем нападения на них и причинения им телесных повреждений. Адвокат пояснил, что сотрудник полиции имеет право применять физическую силу для принудительного доставления в полицию гражданина, когда не может на месте проверить его личность, особенно в случае, если тот отказывается передать паспорт для составления протокола и мешает производству по делу об административном правонарушении.
«Должностное лицо не несет ответственности за причиненный вред третьим лицам при применении газового баллончика, особенно когда оно не должно было и не могло предвидеть, что подросток будет оказывать содействие противоправным действиям родителей и нападению на сотрудников. Исходя из доктрины уголовного права между такими действиями сотрудника полиции при защите от нападавших и последствиями в виде причиненного вреда здоровью отсутствует причинно-следственная связь», – прокомментировал Владимир Карлин.
Адвокат поделился, что в настоящее время его доверитель намерен возобновить работу по привлечению А. к ответственности за применение насилия в отношении представителя власти по ч. 1 ст. 318 УК.
