Верховный Суд опубликовал Определение от 12 октября по делу № 78-КГ26-32-КЗ, в котором он отграничил вину водителя в ДТП, в котором пострадала сотрудник полиции, от вины в причинении вреда непосредственно полицейскому, осуществляющему служебную деятельность.
18 октября 2019 г. Виктория Темникова, управляя автомобилем и двигаясь по проезжей части Колпинского шоссе в пос. Шушары Пушкинского района г. Санкт-Петербурга, не убедилась в отсутствии пешеходов на нерегулируемом пешеходном переходе и выехала на него, совершив наезд на пешехода З. Потерпевшая являлась сотрудником ОМВД России по Пушкинскому району, в результате ДТП ей был причинен тяжкий вред здоровью.
Летом 2020 г. суд прекратил уголовное дело в отношении Виктории Темниковой по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств» УК РФ, в связи с примирением с потерпевшей З. Заключением госпитальной военно-врачебной комиссии клинического госпиталя Медико-санитарной части МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области была определена причинная связь полученного З. увечья в ДТП по формулировке «военная травма», ее признали негодной к службе в ОВД.
Впоследствии З. была уволена со службы из ОВД с 18 июня 2020 г. в рамках п. 1 ч. 3 ст. 82 Закона о службе в ОВД в связи с болезнью. Далее она получила первую группу инвалидности по причине военной травмы, затем ей была установлена вторая группа инвалидности на бессрочный срок. С 19 октября 2020 г. ОМВД России по Пушкинскому району г. Санкт-Петербурга выплачивает З. ежемесячную денежную компенсацию, предусмотренную ч. 6 ст. 43 Закона о полиции; за период с 19 октября 2020 г. по 30 сентября 2023 г. было выплачено около 542,3 тыс. руб.
В связи с этим ОМВД России по Пушкинскому району г. Санкт-Петербурга (в настоящее время – Управление МВД России «Пушкинское») обратился в суд с иском к Виктории Темниковой о взыскании в порядке регресса выплаченных сумм ежемесячной денежной компенсации З.
Суд отказал в удовлетворении требований со ссылкой на то, что вина ответчика в ДТП, в котором сотруднику полиции З. были причинены телесные повреждения, не является одновременно виной в причинении вреда непосредственно полицейскому, осуществляющему служебную деятельность. В решении отмечалось, что Виктория Темникова не знала и не должна была знать о том, что она причиняет вред именно сотруднику полиции при осуществлении им служебной деятельности и не имела умысла на это. Первая инстанция также добавила, что выплата З. ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда здоровью, причиненного при исполнении служебных обязанностей, является дополнительной соцгарантией, установленной государством для сотрудников полиции, и находится за рамками гражданско-правовых обязательств, вытекающих из причинения вреда, предусмотренных гл. 59 ГК РФ.
Апелляция отменила решение первой инстанции и удовлетворила иск, указав, что для взыскания в порядке регресса с виновных лиц сумм ежемесячной денежной компенсации, выплаченных сотруднику полиции, не имеет правового значения факт наличия умысла виновного в причинении вреда лица на причинение вреда именно полицейскому. Кассация согласилась с этим.
Тогда Виктория Темникова обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ напомнила, что обязанность по регрессному требованию может быть возложена на лицо только при наличии противоправности его деяния и вины этого лица в причинении вреда. Предусмотренное ч. 6 ст. 43 Закона о полиции последующее взыскание с виновных лиц выплаченных ОВД сумм ежемесячной денежной компенсации сотруднику полиции, уволенному со службы вследствие военной травмы, полученной в связи с выполнением служебных обязанностей и исключившей возможность дальнейшего прохождения службы в полиции, осуществляется в порядке, установленном законодательством РФ. Необходимыми условиями для возложения на причинителя вреда сотруднику полиции обязанности по регрессному требованию являются наличие противоправных действий и вины такого лица, направленных на причинение вреда именно сотруднику полиции при выполнении им своих служебных обязанностей.
В этом деле, как заметил ВС, юридически значимым и подлежащим установлению являлось выяснение следующих вопросов: является ли вина Виктории Темниковой в совершенном ею преступлении одновременно виной в причинении вреда непосредственно сотруднику полиции З., осуществлявшей служебную деятельность; знала ли кассатор о том, что причиняет вред именно полицейскому З. при выполнении ею своих служебных обязанностей. В данном споре апелляция сделала не основанный на законе вывод о том, что для взыскания в порядке регресса с виновных лиц сумм ежемесячной денежной компенсации, выплаченных сотруднику полиции, не имеет правового значения факт наличия умысла виновного в причинении вреда лица на причинение вреда именно сотруднику полиции. Сославшись на положения ст. 1064, 1084 ГК, ч. 6 ст. 43 Закона о полиции, апелляция не применила эти нормы закона во взаимосвязи и не учла, что необходимыми условиями для возложения на причинителя вреда сотруднику полиции обязанности по регрессному требованию является наличие противоправных действий и вины такого лица, направленных на причинение вреда именно сотруднику полиции при выполнении им своих служебных обязанностей. Как следствие, апелляционный суд неправомерно признал ошибочным вывод первой инстанции об отсутствии установленных законом оснований для взыскания с ответчика в пользу истца в порядке регресса выплаченных ей сумм ежемесячной денежной компенсации.
Между тем, указала Судебная коллегия, суд первой инстанции в ходе рассмотрения дела обоснованно установил обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, и указал, что вина Виктории Темниковой в ДТП, в котором сотруднику полиции З. были причинены телесные повреждения, не является одновременно виной в причинении вреда непосредственно полицейскому, осуществляющему служебную деятельность. Виктория Темникова не знала и не должна была знать о том, что она причиняет вред именно полицейскому при осуществлении им служебной деятельности, умысла на это не имела. Обстоятельства, установленные судом первой инстанции, и соответствующие им выводы не опровергнуты истцом в ходе судебного разбирательства, в том числе и в апелляции. В связи с этим Верховный Суд отменил судебные акты апелляции и кассации и оставил в силе решение первой инстанции.
Как отметила член АП Московской области Ирина Зуй, определение ВС РФ направлено на рассмотрение спора о регрессе по ч. 6 ст. 43 Закона о полиции касательно вопроса, должна ли вина причинителя вреда быть направлена именно на сотрудника полиции, находящегося при исполнении служебных обязанностей. «ВС отвечает утвердительно на этот вопрос, и это сильно сужает рамку регрессных исков ОВД. Виновность водителя в ДТП, где пострадал сотрудник, сама по себе не порождает регресс; нужно еще установить, что причинитель знал или должен был знать, что причиняет вред именно полицейскому на службе. Это фактически оспоримое, но последовательное толкование: компенсация по ч. 6 ст. 43 Закона о полиции – специальная государственная гарантия, и взыскание ее с “постороннего” нарушителя ПДД выходит за пределы гл. 59 ГК РФ», – заметила она.
ВС неоднократно подчеркивал, как напомнила эксперт, что для регресса недостаточно формального состава: суды обязаны установить действительные правоотношения и наличие именно тех условий, которые порождают регрессное требование. «Логика “знал или не знал, что перед ним сотрудник полиции” прослеживается и в ранее вынесенных актах: там, где вред причинялся умышленно и осознанно работнику полиции при исполнении – например, ножевое ранение при пресечении драки – регресс удовлетворялся; там, где речь шла о случайном наезде на пешехода, оказавшегося сотрудником, – в регрессе отказывали. Споры о регрессе по ч. 6 ст. 43 – это распространенная категория дел: территориальные органы МВД регулярно взыскивают выплаченные компенсации с лиц, виновных в увечьях сотрудников полиции. При этом практика по-прежнему противоречива: нижестоящие суды часто идут по пути “вина в преступлении равна вине в причинении вреда полицейскому”, что Верховный Суд уже опровергал, например в деле № 36-КГ16-13, где апелляция аналогично приравняла вину в ДТП по ст. 264 УК к вине перед сотрудником полиции. Рассматриваемое определение ВС закрепляет эту линию уже в стадии кассации с отменой и апелляции, и кассационного определения, т.е. с максимально сильным сигналом для нижестоящих судов», – заключила Ирина Зуй.
Генеральный директор, партнер юридической фирмы Law & Commerce Offer Антон Алексеев обратил внимание, что Суд конкретизировал признаки вины при причинении вреда сотруднику полиции, а именно то, что причинитель вреда в момент совершения противоправных действий должен осознавать, что его действия причиняют или могут причинить вред именно сотруднику полиции. По его мнению, данный вывод является значимым для правоприменительной практики.
Он также отметил, что суд первой инстанции сделал важный вывод, который не получил у ВС должной оценки. «Первая инстанция указала, что выплата З. ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда здоровью, причиненного при исполнении служебных обязанностей, является дополнительной социальной гарантией, установленной государством для сотрудников полиции, и находится за рамками гражданско-правовых обязательств, вытекающих из причинения вреда, предусмотренных гл. 59 ГК. Следовательно, нормы указанной главы на такие компенсационные выплаты распространятся не могут, так как они имеют иную правовую природу. Однако ВС не уделил данному аспекту пристального внимания. Между тем разъяснение Судом в данном деле соотношения природы ежемесячной денежной компенсационной выплаты в счет возмещения вреда здоровью, назначаемой сотруднику полиции, и права на регресс в рамках ответственности за возмещение вреда было бы кране полезным для правоприменительной практики», – счел Антон Алексеев.
