Как стало известно «АГ», 15 июля Челябинской областной суд оставил без изменения оправдательный приговор дежурному инженеру, обвинявшемуся в нарушении требований охраны труда в связи с гибелью рабочих в помещении канализационной насосной станции. Защитник оправданного, адвокат, член Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Челябинской области Анатолий Кулаков рассказал «АГ» о нюансах дела.
Возбуждение уголовного дела
11 августа 2022 г. в колодце канализационной насосной станции на территории челябинского торгово-развлекательного центра были обнаружены тела трех рабочих дежурной бригады ООО «У.» – наладчика энергетического оборудования Е., наладчика механического оборудования Б. и электромонтера В. По результатам расследования несчастного случая государственный инспектор труда установил нарушения правил охраны труда со стороны должностных лиц работодателя, в том числе дежурного инженера А.
Впоследствии в отношении А. было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 143 «Нарушение требований охраны труда» УК РФ. По версии следствия, дежурная бригада из трех человек направилась в помещение КНС для проверки насосов в связи с ранее поступившим аварийным сигналом по превышению тока. В этот момент А., на которого в указанное время были возложены обязанности по соблюдению работниками требований охраны труда, в том числе работ в КНС, отсутствовал на своем непосредственном рабочем месте – в диспетчерской, ввиду чего не осуществлял контроль за выполнением сменных заданий и за состоянием трудовой и производственной дисциплины подчиненного технического персонала.
Как указало обвинение, в это же время Е., Б., В., находясь в помещении КНС, не имея должного контроля со стороны непосредственного руководителя А., преступили к процедуре проверки насосов. Когда А. проследовал в диспетчерскую, ему сообщили, что дежурная бригада не выходит на связь, а из емкости, в которой находятся насосы в КНС, поступил предупреждающий сигнал о затоплении. Затем А. проследовал из диспетчерской в помещение КНС, где на дне емкости обнаружил трупы Е., Б. и В.
По версии следствия, рабочие, не осознавая опасность спуска в емкость, расположенную в КНС, без надлежащих средств индивидуальной защиты органов дыхания и газоанализатора, спустились в указанную емкость с недостаточным содержанием кислорода во вдыхаемом воздухе и скончались на месте происшествия. Таким образом, как указало обвинение, действия (бездействие) А. при планировании и организации работ по проверке насосов в КНС создали условия для произошедшего несчастного случая с работниками и послужили его причиной.
При производстве предварительного следствия А. сообщил, что, находясь на рабочем месте на объекте в ТРК, считал, что надлежащим образом контролирует деятельность подчиненного технического персонала. По словам обвиняемого, работники самостоятельно проследовали в КНС, а его не было с ними потому, что он им не давал указания туда следовать. В ходе рабочей смены он выполнял свои производственные функции и трудовые обязанности на объекте. Е. Б. и В., перед тем как направиться в КНС, должны были уведомить об этом А. как дежурного инженера, а также диспетчера. Если бы они уведомили его, то он бы осуществил контроль за их действиями.
Также из показаний А., данных при производстве предварительного следствия, следует, что он понимает, что допустил нарушения, признал это, при этом глубоко сожалеет о случившемся.
Позиция защиты
В судебном заседании подсудимый не признал себя виновным в совершении инкриминируемого преступления, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом не свидетельствовать против себя, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ.
Его защитник, адвокат Анатолий Кулаков, в прениях отмечал, что в ходе судебного следствия достоверно установлено, что пострадавшие в нарушение требований должностных инструкций не уведомили диспетчера и дежурного инженера об окончании выполнения работ по прочистке наружной канализации и намерении проверить насосы. Он обратил внимание, что наличие нарушений должностных инструкций со стороны пострадавших находится в причинно-следственной связи с наступившим происшествием.
Анатолий Кулаков подчеркивал, что доводы обвинения о том, что А. должен постоянно и повсеместно находиться с сотрудниками при выполнении задач, опровергаются иными пунктами его должностной инструкции. Так, четыре раза в день он должен выполнять обход всего комплекса, что занимает длительное время; кроме того, работы могут выполняться не бригадой, а каждым специалистом по направлению в отдельности, что также указывает на невозможность нахождения дежурного инженера с каждым из сотрудников. Само по себе указание на наличие обязанности осуществления контроля за сотрудниками не может быть принято как обязывающая норма в отсутствие документа, разъясняющего и регламентирующего осуществление контроля при выполнении каждой из операций, пояснял адвокат.
Таким образом, Анатолий Кулаков отмечал, что с учетом совокупности изученных материалов дела и иных доказательств А. не знал и не мог знать (в т. ч. ввиду виновного поведения потерпевших) о том, что бригада направилась в помещение КНС, не имел возможности предотвратить наступление несчастного случая на производстве. Следовательно, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 143 УК, подытожил защитник.
Суд вынес оправдательный приговор
Рассмотрев дело, суд указал, что объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 143 УК, выражается в форме действия или бездействия, заключающегося в нарушении требований охраны труда, совершенного лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшего по неосторожности смерть двух или более лиц. Поскольку диспозиция указанной статьи является бланкетной, для установления признаков состава преступления необходимо руководствоваться положениями нормативных актов, в которых указаны правила техники безопасности и другие требования охраны труда при выполнении конкретных работ.
Суд установил, что 11 августа 2022 г. на дежурную смену заступила бригада работников в составе двух наладчиков и электромонтера. Получив задание от инженера энергетического оборудования, они направились на прочистку участка канализационной сети вручную при помощи троса. После этого, не сообщив об окончании работ, не поставив в известность дежурного инженера А., они самостоятельно направились в помещение КНС для выполнения работ по подъему одного из погружных насосов и перестали выходить на связь. Позже сработал сигнал о затоплении КНС, о чем диспетчер сообщила А., который незамедлительно направился в помещение. В дальнейшем прибывшие на место происшествия сотрудники МЧС из подземного резервуара достали тела Е. Б. и В.
В приговоре подчеркнуто, что, согласно должностной инструкции, А. обязан руководить деятельностью подчиненного технического персонала, контролировать результат их работы, в том числе осуществлять контроль за выполнением сменных заданий. Фактически эта функция дежурного инженера сводится к координированию работы инженерно-технических работников на вверенном им участке, к созданию условий для их работы и не предполагает его постоянного нахождения в месте проведения техническим персоналом работ, не относящихся к категории опасных, не требующих оформления наряда-допуска.
В свою очередь, технический персонал, в данном случае – Е.,Б. и В., исходя из их должностных инструкций и специальных инструкций по охране труда, должны были по окончании заданных работ сообщить об этом А. лично либо через диспетчерскую, чтобы тот смог проконтролировать результаты выполненных работ и в случае их принятия выдать техническому персоналу новое задание. Подсудимый, не получив сообщение от технического персонала об окончании работ по прочистке участка канализационной сети, не мог поставить им задачу на выполнение работ по подъему насоса КНС и обоснованно полагал, что технический персонал по-прежнему находится в месте проведения работ по прочистке участка канализационной сети. Доказательств того, что А. была запланирована или организована работа по подъему насоса КНС на период текущей дежурной смены и техническому персоналу было дано соответствующее задание, стороной обвинения не добыто и суду не представлено.
При этом было принято во внимание, что работы по подъему насоса КНС для осмотра и прочистки после его отключения в аварийном режиме от электропитания не относятся к разряду срочных работ, требующих незамедлительного выполнения. Как указал суд, выводы обвинения о том, что А. отсутствовал на своем непосредственном рабочем месте, опровергаются исследованными доказательствами.
Суд обратил внимание, что Е., Б. и В. при выполнении работ в КНС не использовали средства индивидуальной защиты, в том числе каски и страховочные тросы. Кроме того, рабочие спустились в резервуар, что при выполнении работ по подъему и опусканию насоса КНС для осмотра и промывки, во-первых, не требовалось, а во-вторых, запрещено технологической картой на проведение данных работ, о чем они не могли не знать.
Исходя из характера телесных повреждений и причин смерти, установленных заключениями судмедэкспертиз, первым в резервуар спустился Б., где скончался от аспирационной асфиксии, развившейся в результате попадания множества инородных частиц в дыхательные пути; следом за ним, очевидно, чтобы оказать ему помощь, в резервуар спустились Е. и В., которые также скончались, первый от тупой травмы грудной клетки, а второй – от тупой сочетанной травмы тела. Затопление КНС и срабатывание предупреждающего сигнала могут свидетельствовать о том, что потерпевшие перед началом работ в помещении отключили электроснабжение обоих насосов КНС.
Суд пришел к вводу о том, что представленные стороной обвинения доказательства не подтверждают совершение подсудимым нарушений требований охраны труда, указанных в обвинительном заключении, что свидетельствует об отсутствии в его действиях или бездействии состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 143 УК. Кроме того, по смыслу уголовного закона обязательным элементом состава такого преступления является наличие прямой причинно-следственной связи между действиями или бездействием, выразившимися в нарушении требований охраны труда, и наступившими последствиями в виде смерти двух или более лиц. Вместе с тем в ходе судебного следствия достоверно установлено, что решение о спуске в подземный резервуар КНС рабочие приняли самостоятельно и оно было ошибочным с точки зрения технологии производства, об этом решении А. как дежурный инженер, контролировавший производство работ, в известность не был поставлен.
При этом, как отметил суд, бригада спустилась в подземный резервуар КНС не в связи с выполняемой работой по поднятию насоса. Очевидно, что Е. и В. спустились туда с целью спасения Б., однако не поставили в известность А. или диспетчера о возникновении ситуации, угрожающей жизни и здоровью людей. Потерпевшие, пренебрегая требованиями охраны труда о необходимости использования средств индивидуальной и коллективной защиты, самовольно попытались произвести спуск в подземный резервуар КНС, где все трое скончались. Данный несчастный случай произошел по причине несовершенства технологического процесса на предприятии, неудовлетворительной организации производства работ и нарушения работниками трудового распорядка и дисциплины труда. Именно нарушение требований охраны труда Е., Б. и В. и их небрежное поведение при выполнении работ, в том числе игнорирование ими личной безопасности, прежде всего Б., состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти всех троих.
Кроме того, в приговоре поясняется: стороной обвинения суду не представлено доказательств, которые бы указывали на то, что подсудимый, исходя из технологии производства работ, состава участников дежурной смены, должен был или мог предположить, что наиболее опытные работники небрежно отнесутся к соблюдению требований охраны труда, без его разрешения и применения специальных средств защиты спустятся в подземный резервуар КНС, не проверив его загазованность, чем подвергнут свою жизнь необоснованному риску, в результате чего погибнут.
Таким образом, Ленинский районный суд города Челябинска 20 марта 2026 г. оправдал А. в связи с отсутствием в деянии состава преступления, с признанием за ним права на реабилитацию.
Апелляция подтвердила законность оправдания
Не согласившись с оправдательным приговором, прокурор Ленинского района г. Челябинска подал на него апелляционное представление (есть у «АГ»). Он указал, что, согласно заключению государственного инспектора труда по данному несчастному случаю, А. допустил нарушение и не обеспечил достаточный контроль за безопасной эксплуатацией оборудования, в том числе в связи с тем, что эксплуатация КНС проводилась работниками без приборов-газоанализаторов, в отсутствие функционирующей местной аварийной предупредительной сигнализации и аварийной вентиляции.
Прокурор подчеркнул, что А., будучи в соответствии с положениями ст. 20 ТК представителем работодателя, являлся ответственным за соблюдение обязанностей работодателя, предусмотренных ст. 22, 214 ТК, в том числе обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, организовывать контроль за состоянием условий труда на рабочих местах, соблюдение работниками требований охраны труда, принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций, сохранению жизни и здоровья работников при возникновении таких ситуаций, исполнять иные обязанности, предусмотренные трудовым законодательством. Таким образом, А. является субъектом преступления, предусмотренного ст. 143 УК.
В апелляционном представлении отмечалось, что вина А. нашла свое полное подтверждение в показаниях представителей потерпевших, свидетелей и при исследовании письменных материалов дела. При указанных обстоятельствах обжалуемый приговор не может быть признан законным, обоснованным и справедливым, в связи с чем подлежит отмене, а уголовное дело – передаче на новое рассмотрение в ином составе суда, указал прокурор.
В свою очередь, Анатолий Кулаков подал в суд возражения на апелляционное представление (есть у «АГ»). Защитник указал, что государственный обвинитель в обоснование виновности А. в части осведомленности о местонахождении бригады в помещении КНС ссылается на его объяснения, полученные в ходе расследования группового несчастного случая государственным инспектором труда. Ссылка на указанный документ недопустима, так как он ввиду наличия возражений стороны защиты в судебном заседании предметом изучения по делу не являлся.
Также Анатолий Кулаков подчеркнул, что доводы о том, что в должностной инструкции А. указано рабочее место – диспетчерская ТРК – и отсутствие в ней дежурного инженера являлось элементом ненадлежащего производственного контроля, опровергаются изученным в судебном заседании трудовым договором А., согласно тексту которого рабочим местом дежурного инженера выступает вся территория ТРК и прилегающая к нему территория. Осуществление контроля над членами бригады и работоспособностью комплекса невозможно исключительно из помещения диспетчерской и противоречит самой концепции обвинения. При таких обстоятельствах отсутствуют предусмотренные УПК основания для отмены или изменения постановленного оправдательного приговора, подытожил защитник.
Рассмотрев доводы сторон, 15 июля Челябинский областной суд оставил оправдательный приговор без изменения, а апелляционное представление – без удовлетворения. Текст апелляционного представления еще не изготовлен.
Комментарий защитника
В комментарии «АГ» Анатолий Кулаков поделился, что прежде всего судом первой инстанции было учтено обоснованное отсутствие осведомленности оправданного о действиях бригады ввиду нарушения ее членами должностных инструкций и правил охраны труда. Нарушения со стороны пострадавших работников не позволяли говорить о наличии неосторожности со стороны А., подчеркнул он.
По словам Анатолия Кулакова, его доверитель действовал в рамках должностных обязанностей и осуществлял текущий и постоперационный контроль за действиями членов бригады. Сторона обвинения и орган предварительного расследования придерживались позиции обязательного «тотального» контроля со стороны представителя работодателя за действиями членов дежурной бригады. Фактически сторона обвинения руководствовалась принципами объективного вменения, сторона защиты же руководствовалась при построении линии защиты классическим подходом, ставящим в основу принцип вины и отсутствия субъективной стороны в действиях подсудимого, отметил адвокат.
«Работу с делом осложнял тот факт, что на первоначальном этапе мой доверитель в присутствии защитника, предоставленного работодателем, был склонен (с его слов – “на эмоциях от трагедии” и при наличии заблуждений о последствиях такого поступка) юридически признать вину по предъявленному обвинению. Однако сами показания на тот момент обвиняемого по своему содержанию указывали на отсутствие в его действиях состава преступления. В дальнейшем они были встроены в последовательную линию защиты, основанную на активном отрицании вины по предъявленному обвинению», – рассказал защитник.
Анатолий Кулаков добавил, что работодатель и его представители не смогли успешно обжаловать заключение государственного инспектора труда в порядке административного судопроизводства. Решения судов в рамках административного судопроизводства сторона обвинения закладывала в качестве мотивировки всесторонней проверки органами судебного контроля выводов государственного инспектора труда о наличии вины со стороны А.: «Сторона защиты опровергала данный аргумент, во-первых, доводом о недопустимости “административной преюдиции” в уголовном судопроизводстве без специального на то указания в законе. Во-вторых, защита указывала, что подсудимый в силу закона не наделен правом самостоятельного обжалования заключения государственного инспектора труда. Так как формально заключение не нарушало его права, не порождало обязанностей и по нормам трудового законодательства не подлежало вручению работнику, в чьих действиях выявлены нарушения правил охраны труда».
Также защитник отметил, что представители потерпевших, за три года не пропустившие ни одного из более 40 судебных заседаний по уголовному делу, аргументировали виновность А. тем, что гибель трех человек не может оставаться безнаказанной. «В свою очередь, мною как защитником на этот аргумент приводился контраргумент о том, что боль утраты от трагедии нельзя облегчить осуждением невиновного, это лишь усилит тяжесть утраты для общества и членов трудового коллектива, подорвав веру в справедливое и объективное правосудие», – прокомментировал Анатолий Кулаков.
