25 августа судья Большереченского районного суда Омской области вынесла решение (имеется у редакции) об отмене постановления Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Большереченского района о прекращении дела об административном правонарушении о пропаганде нацистской атрибутики в связи с истечением срока давности, прекратив это дело в связи с отсутствием состава правонарушения.
В середине декабря 2025 г. старшеклассница Большереченской средней школы У. отредактировала в специальном приложении iPhone фотографию, на которой изображалась группа пленных немецких офицеров и генералов времен Второй мировой войны, наложив на них лица педагогов этой школы. В начале следующего года инспектор ПДН ОУУП и ПДН ОМВД России по Большереченскому району И. составила в отношении У. протокол об административном правонарушении по ч. 2 ст. 20.3 «Пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами» КоАП РФ.
В конце февраля 2026 г. Комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав Большереченского района Омской области вынесла постановление о прекращении производства по делу в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности. Тем не менее У. настаивала на своей невиновности и обжаловала постановление Комиссии в судебном порядке, однако решением судьи Большереченского районного суда от 14 апреля 2026 г. и решением судьи Омского облсуда от 26 мая оно было оставлено без изменения.
Тогда законный представитель У. – Д. и защитник девушки, адвокат КА «Межрегион» Омской области Алексей Баландин обжаловали эти судебные акты в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, требуя отменить их и прекратить дело в связи с отсутствием события правонарушения.
Изучив материалы дела, Восьмой КСОЮ 29 июля вынес постановление (имеется у редакции), в котором указал: из протокола об административном правонарушении и обжалуемых судебных актов следует, что У. вменялось редактирование на мобильном устройстве фотографии, на которой уже имелось изображение нацистской символики, а именно: поверх лиц немецких офицеров и генералов, изображенных на редактируемой фотографии и облаченных в военное обмундирование с указанной символикой, были наложены фотографии лиц школьных педагогов. Между тем в ходе производства не конкретизировано, какие именно действия, предусмотренные диспозицией ч. 2 ст. 20.3 КоАП, вменены У. – изготовление или сбыт в целях пропаганды либо приобретение в целях сбыта или пропаганды нацистской атрибутики или символики.
Кроме того, для выяснения вопроса о том, имеется ли на фотографиях изображение нацистской символики или атрибутики, как указал Восьмой КСОЮ, нужны специальные познания в области истории. К материалам приобщена копия письменного объяснения к.и.н. С., согласно которой на представленных фотографиях имеется изображение нацистской символики. Однако в материалах нет данных о том, что указанное лицо было предупреждено об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Таким образом, дело было рассмотрено судами с нарушением требований закона о выяснении всех обстоятельств, имеющих значение для его правильного разрешения.
Восьмой КСОЮ частично удовлетворил жалобу адвоката Алексея Баландина, отменив судебные акты нижестоящих судов и вернув дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
При повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции У. настаивала на том, что она отредактировала фотографию по просьбе одноклассника А., переславшего ей в мессенджере на телефон фото людей в военной форме, и переслала обработанный снимок обратно. По словам У., она не задумывалась, для чего ее попросили сделать это. Она также пояснила, что фото, которое ей прислал А. для редактирования, было черно-белым снимком плохого качества, кроме того, на ее телефоне небольшой экран и на нем имеются повреждения. На следующий день после этого она уехала в Омск, в школе отсутствовала, но от одноклассницы узнала, что отредактированное ею фото было распечатано и вывешено на доску в классе. У. добавила, что у нее не было умысла на изготовление изображения в целях пропаганды нацистской символики. Кроме того, фотография, которую она отредактировала, не сохранилась: сотрудникам полиции она показала одну из версий недообработонного снимка, сохранившегося в редакторе программы, тогда как фото, которое она отправила А., в памяти телефона отсутствует. При этом распечатку, вывешенную на доске в школе, уничтожил учитель.
Представитель прокуратуры в суде также просил отменить обжалуемое постановление комиссии и прекратить дело в связи с отсутствием состава правонарушения.
Изучив материалы дела и доводы сторон, Большереченский районный суд напомнил, что запрет использования в России в любой форме нацистской символики, при котором имеются признаки пропаганды или оправдания нацизма, как оскорбляющей многонациональный народ и память о понесенных в Великой Отечественной войне жертвах, установлен ст. 6 Закона об увековечении Победы советского народа в ВОВ 1941–1945 гг. Также в силу ч. 1 ст. 13 Закона о противодействии экстремистской деятельности на территории РФ запрещается распространение экстремистских материалов, а также их производство или хранение в целях распространения.
Суд заметил, что из протокола об административном правонарушении, постановления комиссии о прекращении производства по делу, а также из представленных доказательств не следует, что изготовление У. путем редактирования имевшегося изображения, на которое она наложила только фото лиц учителей, совершено в целях пропаганды названной атрибутики или символики.
Кроме того, ни из содержания протокола, ни из оспариваемого постановления, административного материала не следует, что умыслом У. охватывалась последующая демонстрация отредактированного ею изображения и демонстрация была направлена именно на пропаганду нацистской атрибутики или символики. Из них следует, что У. вменено редактирование на мобильном телефоне фотографии, на которой уже имелось изображение нацистской символики, а именно: поверх лиц немецких офицеров и генералов, облаченных в военное обмундирование с указанной символикой, были наложены фотографии лиц школьных педагогов. Сама фотография пленных, размещенная в открытом доступе в интернете, не несет в себе пропаганды или оправдания нацистской идеологии. Согласно представленному в судебное заседание заключению специалиста М. нанесение лиц учителей на изображение пленных немецких офицеров демонстрирует отрицательное отношение к учителям, однако не несет признаков пропаганды или оправдания идеологии нацизма.
Также суд указал, что в ходе производства по этому делу, при вынесении постановления от 25 февраля 2026 г. не конкретизировано, какие действия, предусмотренные диспозицией ч. 2 ст. 20.3 КоАП, вменены У.; доказательств того, что ее действия по редактированию фото были совершены в целях пропаганды нацистской атрибутики или символики, не имеется. «Прямой умысел У. на изготовление в целях сбыта или пропаганды не доказан. В связи с чем не усматриваются признаки объективной и субъективной стороны правонарушения. Кроме того, из показаний специалиста С. в судебном заседании следует, что ей в ходе проверки не предъявлялось фотоизображение, отредактированное У., а лишь фото немецких офицеров с нацистской символикой, из открытых источников интернета. Само изображение, изготовление которого вменяется в вину У., в материалах дела отсутствует», – указано в решении.
Таким образом, суд отменил постановление Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, вынесенное по делу в отношении У., и прекратил производство по нему, исходя из п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП, т.е. в связи с отсутствием состава административного правонарушения.
В комментарии «АГ» адвокат Алексей Баландин заметил, что на первом круге рассмотрения дела сотрудники прокуратуры в своем заключении кратко указывали «все законно и обоснованно», требуя оставить в силе обжалуемое постановление районной Комиссии по делам несовершеннолетних. «Восьмым КСОЮ справедливо указано, какие недостатки допустили нижестоящие суды, рассматривая это дело. Отрадно видеть, что абсолютно все существенные нарушения, явившиеся основаниями для отмены ранее состоявшихся судебных актов, были выявлены мною и подробно изложены в жалобах в различные судебные инстанции, к которым в итоге прислушалась кассация, а затем и суд первой инстанции», – подчеркнул он.
