Верховный Суд опубликовал Определение суда кассационной инстанции от 12 марта по делу № 4-УД26-3-К1, которым отменил обвинительный приговор и последующие судебные решения, а также прекратил производство по уголовному делу в отношении женщины, обвинявшейся в публичной клевете на чиновников посредством направления онлайн-обращений в госорганы.
Обвинительный приговор
Приговором исполняющего обязанности мирового судьи от 15 февраля 2023 г. Лилия Рогова была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 128.1 «Клевета» УК РФ, ей назначено наказание в виде штрафа в размере 600 тыс. руб. Как установил суд, Лилия Рогова на почве личных неприязненных отношений и из мести в связи с земельным спором составила от своего имени в электронном виде текст публичного обращения, которое направила различным органам публичной власти, должностным лицам и организациям, осуществляющим публично значимые функции. В обращении содержалась заведомо ложная негативная информация в форме утверждения о том, что ее соседи-чиновники позорят имя одной из политических партий, представляют угрозу для всего российского общества и длительное время превышают свои полномочия в попытках лишить ее собственности.
Судом сведения, изложенные в обращении, были охарактеризованы как ложные, порочащие честь и достоинство указанных лиц, а само обращение – как злоупотребление правом, обусловленное желанием причинить этим лицам вред, а не защитить свои права. При этом, поскольку для рассылки использовались официальные интернет-порталы, интернет-приемные и адреса электронной почты, действия подсудимой были квалифицированы как клевета, совершенная публично с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Приговор был оставлен без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, а ВС РФ изначально отказал в передаче жалоб стороны защиты для рассмотрения по существу.
КС направил дело на пересмотр
Лилия Рогова обратилась с жалобой в Конституционный Суд, в которой просила признать ч. 2 ст. 128.1 УК не соответствующей Конституции, поскольку данная норма в системе действующего правового регулирования и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, позволяет привлекать к уголовной ответственности за направление обращения в государственные и иные органы через их официальные интернет-приемные в рамках реализации гражданином конституционных прав на защиту, на охрану своей частной собственности и на свободное выражение собственного мнения.
Постановлением № 43-П от 4 декабря 2025 г. КС признал оспариваемую норму не противоречащей Конституции, подчеркнув, что она не предполагает оценки переписки с органами публичной власти, должностными лицами и организациями, осуществляющими публично значимые функции, через официальные средства коммуникации с ними в интернете, при которой использование данной сети является лишь способом направления обращения в письменной форме, не предполагающим доступности его содержания широкому кругу лиц, в качестве публичного распространения информации с использованием интернета, дающего основания для квалификации данного деяния по ч. 2 ст. 128.1 УК. Конституционный Суд постановил пересмотреть судебные решения, вынесенные по делу Лилии Роговой.
Верховный Суд установил отсутствие в деянии состава преступления
29 января 2026 г. Верховный Суд истребовал дело, приняв к рассмотрению кассационные жалобы защитников Лилии Роговой. Член АП Московской области Роман Кан в своей кассационной жалобе, оспаривая законность состоявшихся судебных решений, просил их отменить, уголовное дело прекратить в связи с отсутствием в деянии состава преступления. Он отметил, что в ходе производства по делу не установлены предусмотренные ст. 73 УПК обстоятельства, подлежащие доказыванию.
Защитник подчеркивал, что преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 128.1 УК, Лилия Рогова не совершала и незаконно подвергнута уголовному преследованию за реализацию своих конституционных прав на обращение в госорганы и органы местного самоуправления в целях восстановления и защиты своих прав, свобод и законных интересов, т.е. за действия, которые носили правомерный характер, поскольку никаких заведомо ложных сведений посредством интернета она не распространяла, а преследовала лишь цель защитить свои собственные права путем направления в адрес госорганов письменного обращения о проведении проверки в отношении потерпевших, которые, как она считала, нарушили ее имущественные и иные права.
Как указал Роман Кан, при вынесении приговора мировой судья проигнорировал представленные стороной защиты доказательства, свидетельствующие о наличии конфликта между Лилией Роговой и потерпевшими, не дал им надлежащей оценки. По его мнению, судебное следствие по делу проведено с обвинительным уклоном, нарушен принцип равноправия и состязательности сторон.
В жалобе также было указано, что заключение экспертов, на которое ссылается суд, является недопустимым доказательством, поскольку исследование проведено некомпетентными лицами, не имеющими должной квалификации, а также организацией, не наделенной правом на проведение судебной экспертизы. Кроме того, защитник подчеркивал, что судами первой и апелляционной инстанций не были соблюдены положения уголовно-процессуального закона о тайне совещания судей.
Адвокат коллегии адвокатов Московской области «Фемида» Мария Суркова в защиту Лилии Роговой в кассационной жалобе также выразила несогласие с состоявшимися судебными решениями, прося об их отмене и прекращении уголовного дела. Защитник указала, что в действиях подсудимой отсутствуют признаки клеветы, факт публичности распространения подзащитной сведений не нашел своего подтверждения.
Анализируя содержание протокола судебного заседания суда первой инстанции, Мария Суркова обратила внимание, что мировым судьей не были соблюдены положения ч. 1 ст. 266 УПК, Лилии Роговой не разъяснены ее права, предусмотренные законом, не выяснен вопрос об избранной в отношении нее меры пресечения, более того, мировой судья допросил в судебном заседании лицо в качестве свидетеля, в то время как он в рамках рассматриваемого дела обладал статусом потерпевшего.
Изучив жалобы, Судебная коллегия по уголовным делам ВС указала, что согласно правовой позиции КС РФ, сформулированной в Определении от 30 марта 2023 г. № 531-О, для квалификации такого деяния, как клевета, необходимо обязательное установление как общих признаков преступления, так и специальных признаков, включенных в состав клеветы. Также со ссылкой на определения КС от 5 декабря 2019 г. № 3272-О; от 26 марта 2020 г. № 540-О ВС разъяснил: криминообразующим признаком объективной стороны клеветы законодателем установлено именно распространение сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, при этом способы совершения такого деяния должны оцениваться судами в каждом конкретном случае с учетом фактических обстоятельств.
Верховный Суд отметил, что вопрос об ответственности за преступление, предусмотренное этой нормой уголовного закона, применительно к деянию, сопряженному с обращением в госорганы и органы местного самоуправления, в том числе квалификации этого деяния в качестве преступления, подлежит разрешению на основе исследования фактических обстоятельств в системной связи с положениями Закона о порядке рассмотрения обращений граждан РФ. Само по себе обращение в указанные органы, связанное с реализацией конституционного права лица на обращение, не ведет к распространению или разглашению этой информации и не может рассматриваться как ее неправомерное действие.
Судебная коллегия подчеркнула, что исходя из диспозиции ст. 128.1 УК уголовная ответственность за клевету наступает в том случае, если виновный заведомо осознавал ложность сообщаемых им сведений, порочащих честь и достоинство других лиц или подрывающих их репутацию, и желал их распространить. Если же лицо, распространяя такие сведения, убеждено в их достоверности, тогда как объективно они не соответствуют действительности, основания для привлечения его к уголовной ответственности отсутствуют.
Как указал ВС, квалифицируя действия Лилии Роговой по ч. 2 ст. 128.1 УК, мировой судья указал, что она путем направления обращения в электронном виде в различные организации и госорганы, не имеющие отношения к разрешению спорных вопросов относительно земельного законодательства, осознавала ложный, не соответствующий действительности и порочащий, т.е. умаляющий честь и достоинство, подрывающий репутацию потерпевших, характер распространенных ею сведений, желала своими ложными утверждениями причинить им вред, а не защитить свои права. Вместе с тем, заметил Суд, Лилия Рогова последовательно поясняла, что при подаче обращения в госорганы она руководствовалась исключительно намерением защитить свои права, не преследуя цели причинить потерпевшим вред, воспользовалась правом, предоставленным ей ст. 33 Конституции РФ.
ВС принял во внимание доводы подсудимой о том, что сведения, изложенные в ее обращении, основаны на фактах, являются правдивыми и достоверными, поскольку потерпевшие – депутат и чиновник – пытались лишить ее собственности, принимали меры к тому, чтобы пересмотреть существующие границы ее земельного участка. Ими путем обращения к главе городского округа неоднократно инициировались проверки в отношении недвижимого имущества Лилии Роговой, со стороны администрации городского округа осуществлялся муниципальный контроль в отношении ее собственности, проводились проверки, осмотры ее земельного участка.
В последующем, как указано в определении, в отношении Лилии Роговой со стороны одного из потерпевших и администрации городского округа были предъявлены многочисленные иски, направленные на оспаривание ее прав на недвижимое имущество и на уменьшение границ ее земельного участка. При этом Лилия Рогова обращалась за защитой своих прав в прокуратуру и суд, судебными актами был зафиксирован факт нарушения законодательства со стороны администрации округа.
ВС отметил, что свидетели подтвердили: причиной обращения подсудимой в государственные органы послужили инициированные потерпевшими проверки и судебные разбирательства. Смысл обращения Лилии Роговой заключался в том, чтобы защититься от произвола, выяснить, правомерны ли действия потерпевших, являющихся должностными лицами, а также реализовать свое конституционное право, которое она считала нарушенным в связи с возникшим земельным спором. Суд обратил внимание, что показания Лилии Роговой объективно подтверждаются и иными приведенными в приговоре доказательствами.
Судебная коллегия пришла к выводу: приведенные в приговоре доказательства свидетельствуют о том, что в отношении принадлежащего Лилии Роговой земельного участка на протяжении длительного периода времени проводились проверочные мероприятия, инициировались обращения и судебные разбирательства, в том числе с участием администрации городского округа, и инициатором таких проверок являлась депутат этого округа, в том числе при участии ее сына как председателя комитета по муниципальному имуществу данного округа. В этой связи изложенные в обращении подсудимой факты, на основе которых она и оценивала соответствующим образом действия потерпевших, не были надуманными и имели под собой определенные основания.
Как подчеркнул ВС, совокупность указанных обстоятельств также свидетельствует о том, что у Лилии Роговой сложилось устойчивое убеждение в неправомерности действий ее соседей в отношении принадлежащего ей имущества и возможном злоупотреблении ими своими полномочиями, о чем она и указала в обращении. При этом она не утверждала в категоричной форме, а высказала свое мнение с просьбой о проведении соответствующих проверок. Ее действия по поводу обращения были обусловлены исключительно защитой своих прав, а не распространением заведомо ложных, порочащих честь и достоинство потерпевших сведений.
Таким образом, Верховный Суд отменил состоявшиеся судебные решения в отношении Лилии Роговой, а уголовное дело – прекратил на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК в связи с отсутствием состава преступления, признав за ней право на реабилитацию.
Комментарии защитников
В комментарии «АГ» Мария Суркова сообщила, что выводы Суда она оценивает как положительные: «Наконец-то позиция защиты и доверителя с учетом всех обстоятельств дела была полностью поддержана Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ». Адвокат отметила, что защита на протяжении всех судебных заседаний указывала на отсутствие состава преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК, и только ВС полностью разобрался во всех обстоятельствах данного уголовного дела.
Роман Кан добавил, что ВС РФ согласился с главным доводом защиты о том, что обращение граждан в органы власти, общественные организации за защитой своих прав является конституционным правом и не образует состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 128.1 УК, что имеет ключевое значение.
Эксперты «АГ» высоко оценили выводы Суда
Адвокат АБ «Гагарин» Анастасия Портнова отметила, что ВС в своем определении дал важные разъяснения судам нижестоящих инстанций, указав на обстоятельства, подлежащие доказыванию по делам о клевете. Она пояснила, что объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК, состоит в распространении именно заведомо не соответствующих действительности сведений, негативно влияющих на честь, достоинство и репутацию гражданина. Если же лицо, распространяя сведения, убеждено в их достоверности, тогда как объективно они не соответствуют действительности, основания для привлечения его к уголовной ответственности отсутствуют.
Более того, как подчеркнула Анастасия Портнова, само по себе обращение в госорганы, связанное с реализацией конституционного права лица на обращение, не ведет к распространению или разглашению информации и не может рассматриваться как ее неправомерное распространение или разглашение. «Поэтому, как абсолютно верно указывает ВС, судам нижестоящих инстанций необходимо правильно определять обстоятельства, подлежащие доказыванию, и помимо фактических обстоятельств устанавливать, был ли умысел лица на распространение заведомо недействительных сведений», – отметила адвокат.
Адвокат АК «Кожанов и партнеры» Виктор Кожанов обратил внимание, что именно позиция КС РФ, выраженная в Постановлении № 43-П/2025, позволила пересмотреть данное уголовное дело в Верховном Суде и поставить на этом точку. Он подчеркнул, что норма уголовного закона о клевете не предполагает оценку переписки с органами публичной власти через официальные каналы коммуникации как публичное распространение информации.
Виктор Кожанов заметил, что ВС обратил внимание на отсутствие в обращениях Лилии Роговой утверждений клеветнического характера, отметив, что у нее сложилось устойчивое убеждение в неправомерности действий потерпевших и возможном злоупотреблении ими своими должностными полномочиями. «То обстоятельство, что действия заявителя были обусловлены исключительно защитой ее прав, а не распространением ложных сведений, явно следовало из содержания направленных ею обращений в органы публичной власти, оценка которых в совокупности не была надлежащим образом дана нижестоящими судами. Исходя из анализа судебного акта ВС РФ, в который раз убеждаюсь, что в основной массе правильное установление нижестоящими судами всех обстоятельств по делу не приводило бы заявителей в высшие судебные инстанции», – отметил адвокат.
Адвокат КА Республики Марий Эл «Тезис» Оксана Ухова отметила, что определение ВС имеет большое значение, поскольку проясняет границу между правомерным использованием конституционных прав, в частности права на обращение в госорганы, и уголовной ответственностью за клевету: «ВС подтвердил, что реализация гражданином права на обращение в госорганы не может считаться преступлением, если его действия направлены на защиту собственных интересов, а не на причинение вреда другим лицам».
Оксана Ухова подчеркнула, что это крайне важно для предотвращения злоупотреблений обвинением в клевете в ситуациях, связанных с жалобами на действия должностных лиц. Одновременно, как указала адвокат, решение подчеркивает, что оценочные суждения и выражение мнения не образуют состав клеветы, если они не претендуют на утверждение конкретных фактов. В рассматриваемом деле Суд учел, что обращения заявителя содержали не заведомо ложные утверждения, а изложение точки зрения на сложившуюся ситуацию.
По мнению эксперта, определение ВС способствует единообразию правоприменительной практики, уточняя критерии квалификации клеветы в случаях, когда сведения распространяются через официальные каналы связи с госорганами. Она назвала важным констатацию Судом существующей сложности отграничения объективной лжи от субъективного мнения. «В каждом случае судам необходимо устанавливать заведомую ложность сведений, цель распространения и характер информации. К сожалению, суды часто уклоняются от такого глубокого анализа, ограничиваясь формальными аргументами», – отметила она.
По мнению адвоката, ВС последовательно и на протяжении достаточно длительного времени формулирует позицию о необходимости в делах, связанных с клеветой, устанавливать прямой умысел привлекаемого к ответственности лица на распространение именно ложных сведений о потерпевшем. «Так, в деле Копьевой в 1998 г. Верховный Суд РФ отменил приговор за клевету, установив, что женщина, обвиняя малолетнего в убийстве ее сына, добросовестно заблуждалась, так как следствие по делу о гибели ее ребенка не было завершено. Тогда Суд подчеркнул, что для клеветы необходим прямой умысел – осознание ложности сведений и желание их распространить. Таким же примером является и дело Галактионовой в 2023 г., когда Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ оставила в силе оправдательный приговор в связи с отсутствием состава преступления. Обвиняемая распространяла сведения в рамках защиты своих интересов, и суд не нашел доказательств заведомой ложности ее заявлений», – рассказала Оксана Ухова.
Адвокат резюмировала, что такие решения демонстрируют осторожный подход Верховного Суда при квалификации клеветы и акцентируют внимание нижестоящих судов на необходимости тщательного исследования как субъективного, так и объективного компонентов деяния.
