Верховный Суд опубликовал Определение № 305-ЭС26-1806 по делу № А40-231517/2024, в котором указал, что экспедитор, самостоятельно согласовавший водителя и транспорт, отвечает за утрату груза как договорный перевозчик.
Между ООО «СмартПартс» и ИП Любовью Петровской был заключен договор, по условиям которого общество обязалось оказать транспортно-экспедиционные услуги по перевозке груза по маршруту г. Дзержинский – г. Ессентуки. Стороны согласовали, что договор имеет силу договора экспедиции груза, а экспедитор обязуется своевременно подать технически исправный автотранспорт и доставить груз по месту назначения.
Во исполнение обязательств экспедитор заключил с ИП Максимилианом Арюковым договор-заявку, который согласно его условиям имеет силу договора разовой перевозки груза с полной материальной ответственностью перевозчика при утрате, недостаче, порче груза с момента принятия груза к перевозке до момента сдачи груза получателю. Также в договоре в качестве водителя был указан Андрей Соколов, приведены его паспортные данные и водительское удостоверение, марка и госномер автомобиля. После заключения договора с перевозчиком «СмартПартс» согласовал его с Любовью Петровской.
5 июня 2024 г. по товарно-транспортной накладной груз был выдан грузоотправителем ООО «Райтекс» водителю Андрею Соколову. В связи с тем что груз не был доставлен в место назначения, а водитель по указанному в договоре номеру телефона на связь не выходил, Любовь Петровская обратилась в ОМВД России по г. Пятигорску.
В целях досудебного урегулирования спора она также направила претензию обществу «СмартПартс». Поскольку претензия была оставлена без удовлетворения, предприниматель обратилась в Арбитражный суд города Москвы с иском о взыскании с общества почти 3 млн руб. убытков по договору об оказании транспортно-экспедиционных услуг.
Отказывая в удовлетворении иска, суд исходил из того, что общество не несет ответственности за утрату груза при перевозке, поскольку выполняло отдельные функции грузоотправителя и не имело намерения принимать на себя ответственность перевозчика; полную материальную ответственность при утрате, недостаче, порче груза с момента принятия груза к перевозке до момента выдачи груза получателю несет перевозчик. Апелляция и кассация согласились с этим, после чего Любовь Петровская обратилась в Верховный Суд.
Рассмотрев кассационную жалобу предпринимателя, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ отметила: стороны согласовали, что договор имеет силу договора экспедиции груза и экспедитор обязуется доставить груз по месту назначения. Согласно ст. 805 ГК РФ экспедитор вправе привлечь к исполнению своих обязанностей других лиц, если иное не следует из договора транспортной экспедиции. Возложение исполнения обязательства на третье лицо не освобождает экспедитора от ответственности перед клиентом за исполнение договора.
Верховный Суд разъяснил, что экспедитор несет ответственность за утрату, недостачу или повреждение груза на основании п. 2 ст. 6 и ст. 7 Закона о транспортной экспедиции в случаях фактического осуществления перевозки собственным транспортным средством или оформления своего транспортного документа на груз либо выражения иным образом намерения гарантировать сохранную доставку груза, в том числе принятия на себя ручательства за исполнение договора перевозки. Согласование сторонами договора ответственности экспедитора в качестве договорного перевозчика может подтверждаться, в частности, тем, что по условиям договора клиент не выбирает кандидатуры конкретных перевозчиков, цена оказываемых экспедитором услуг выражена в твердой сумме без выделения расходов на перевозку и сопоставима с рыночными ценами за перевозку соответствующих грузов, экспедитор в документах, связанных с договором, сам характеризовал свое обязательство как обеспечение сохранной доставки груза (п. 25, 26 Постановления Пленума ВС от 26 июня 2018 г. № 26 «О некоторых вопросах применения законодательства о договоре перевозки автомобильным транспортом грузов, пассажиров и багажа и о договоре транспортной экспедиции»).
Экономколлегия обратила внимание, что кандидатура водителя была согласована обществом «СмартПартс». Выводы судов об отсутствии оснований для возложения на общество ответственности за утрату груза, поскольку оно выполняло отдельные функции грузоотправителя и не имело намерения принимать на себя ответственность перевозчика за сохранность груза, груз принят водителем в отсутствие документов, подтверждающих его полномочия действовать от имени общества, противоречат условиям договора и обстоятельствам осуществления спорной перевозки. Ответчик, как указала Судебная коллегия, являясь договорным перевозчиком, привлек для оказания услуг перевозки третье лицо и указал фактического перевозчика – водителя Андрея Соколова и транспортное средство. Признаками ручательства общества за перевозку является определенная в договоре его обязанность как экспедитора доставить груз по месту назначения.
Верховный Суд заметил: в ситуации согласования заявки на перевозку и принятия ее к исполнению с сообщением заказчику информации о перевозящем груз водителе и транспортном средстве общество «СмартПартс» не вправе ссылаться на перевозку и утрату груза сторонним лицом и ненаступление своей ответственности за действия привлеченного им к оказанию услуг лица. Таким образом, ответчик является договорным перевозчиком, который обязался нести ответственность за сохранность груза, и, соответственно, лицом, обязанным возместить причиненные утратой груза убытки, в связи с чем у судов не имелось оснований для выводов об обратном.
В связи с этим Верховный Суд отменил состоявшиеся по делу решения и направил его на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Как отметил член АП города Москвы Василий Котлов, определение ВС существенно ограничивает возможность злоупотреблений со стороны экспедиторов, которые, получая вознаграждение, при наступлении страхового случая пытаются свести свою роль к формальному посредничеству и переложить ответственность на привлеченного перевозчика.
Суды, как указал адвокат, пришли к выводу, что груз принят от поставщика непосредственно водителем Андреем Соколовым, не представившим доверенность с полномочием действовать от имени перевозчика либо экспедитора. Вместе с тем личность водителя в рамках арбитражного дела не устанавливалась, а в истребовании материалов проверки по заявлению истца из органа внутренних дел судами было отказано. «Также стоит отметить, что обращение в правоохранительные органы последовало именно от истца, а не от ответчика, имеющего прямые контрактные отношения с перевозчиком», – обратил внимание эксперт.
По мнению Василия Котлова Верховный Суд справедливо выделил: если экспедитор принял на себя обязанность доставить груз, самостоятельно согласовал кандидатуру водителя и транспортного средства, а также сформировал для клиента цену услуги, он признается договорным перевозчиком и несет полную ответственность за утрату груза. «Данный подход не только вносит ясность в конкретном споре, но и направлен на оздоровление предпринимательской деятельности в целом, так как в дальнейшем экспедиторам в подобных ситуациях придется фактически исполнять обязательства по оказанию оговоренной услуги и надлежаще выбирать контрагентов. Кроме того, как отметил Василий Котлов, это далеко не первый случай, когда удобство заключения сделок на логистических платформах оборачивается злоупотреблениями, связанными с отсутствием надлежащей верификации сторон таких сделок и их исполнителей. Участникам рынка перевозок следует более ответственно относиться к заключению подобных сделок и проверять контрагентов доступными способами», – резюмировал адвокат.
Как посчитал руководитель арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и партнеры» Игорь Ершов, подход, выбранный Судебной коллегией по экономическим спорам применительно к проблеме ответственности экспедитора перед клиентом, видится правильным и логичным. «В соответствии с рассмотренным судами договором между клиентом и экспедитором последний должен был доставить груз по месту назначения, что полностью соответствует нормам ст. 801 ГК, – отметил эксперт. – То есть лицо-экспедитор, заключив с клиентом договор экспедиции груза, а параллельно – с перевозчиком, в чем проявилось право экспедитора привлекать к исполнению своих обязанностей других лиц, приняло на себя обязательство доставить груз из точки А в точку Б. Причем экспедитор, заключив договор с перевозчиком, включил в договор экспедиции груза сведения о конкретном водителе, обязанном перевезти груз».
Правовые отношения по перевозке груза возникли между клиентом и экспедитором, а не между клиентом и грузоперевозчиком, поскольку грузоперевозчик – это фактически лицо экспедитора, своими действиями или бездействием реализующее волю экспедитора на перевозку груза, указал Игорь Ершов. «Далее мы должны понять, что возложение исполнения обязательства экспедитором на третье лицо не освобождает экспедитора от ответственности перед клиентом за исполнение договора. Промежуточный вывод: за исполнение договора экспедиции груза, иными словами – за доставку, несет ответственность то лицо, которое приняло на себя данное обязательство. Развивая логически мысль, мы подходим к проблеме, в какой степени несет ответственность перед клиентом экспедитор в случае утраты, недостачи или повреждения груза. Справедливо и законно, что данная ответственность экспедитора перед клиентом является полной, а привлечение грузоперевозчика с его водителем не меняет сути данных отношений», – посчитал адвокат.
Он добавил, что рассмотренный СКЭС спор – простой по своей сути, и требовал от нижестоящих судов лишь внимательного подхода к применимому законодательству и позициям Пленума ВС РФ. «Но почему же суд первой инстанции, рассмотрев дело, не сделал этого, а суды апелляционной и кассационной инстанций – просто продублировали позицию, указанную в решении? Это вопрос, ответа на который нет. Причем подобные ситуации мы видим постоянно и повсеместно по различным категориям споров. Однако функционала и организационно-технических возможностей Верховного Суда на текущий момент просто не хватит, чтобы пересмотреть все дела, где допущены такие ошибки», – заметил Игорь Ершов.
