22 июня Конституционный Суд вынес Постановление № 41-П/2026 по делу о проверке конституционности ст. 242.1 Бюджетного кодекса, которая закрепляет общие положения об исполнении судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы РФ, на подлежащие казначейскому сопровождению в соответствии с этим Кодексом средства участников казначейского сопровождения, включая основания возврата документов, поступивших на исполнение.
В конце 2020 г. по иску банка суд обратил взыскание на предмет залога – жилье, принадлежавшее наследодателю и поступившее в собственность муниципального образования городского округа – города Барнаула Алтайского края в качестве выморочного имущества. Тогда же были установлены пределы имущественной ответственности по долгам наследодателя для казны РФ (27,9 тыс. руб. – сумма полученных в качестве выморочного имущества денежных средств) и казны муниципального образования (526 тыс. руб. – рыночная стоимость жилья). Кроме того, был определен способ реализации жилья, а именно продажа с публичных торгов по начальной продажной цене в 420 тыс. руб. Апелляция поддержала такое решение.
Вышеуказанное жилье было продано за 425 тыс. руб., денежные средства перечислены взыскателю. Банк направил исполнительный лист и заявление взыскателя в Комитет по финансам, налоговой и кредитной политике Барнаула, указав, что остаток задолженности составляет 145,5 тыс. руб. Уведомлением Комитета от 24 мая 2023 г. исполнительный документ был возвращен без исполнения.
В апреле 2024 г. суд отказал в удовлетворении административного иска банка о признании незаконным уведомления Комитета и обязании его принять исполнительный лист к исполнению. Он указал, что требования банка удовлетворяются лишь в пределах стоимости перешедшего к наследникам наследственного имущества, при отсутствии или недостаточности которого требования кредитора не подлежат удовлетворению за счет имущества наследников. Соответственно, исполнение решения суда возможно лишь за счет денежной выручки от продажи заложенного имущества, на которое обращено взыскание. Кроме того, исполнение судебного решения, предполагающего реализацию имущества путем продажи с торгов, осуществляет служба судебных приставов, следовательно, исполнительный документ был предъявлен в орган, на который его исполнение не возложено.
Далее апелляция отменила это решение и удовлетворила иск банка, указав, что в рамках гражданского дела было выдано несколько исполнительных документов: исполнительный лист об обращении взыскания на заложенное имущество предъявлен в службу судебных приставов и исполнен в полном объеме, исполлист в части, относящейся к установлению пределов ответственности муниципального образования по долгам наследодателя, предъявлен в надлежащий орган и соответствует части судебного решения от 7 декабря 2020 г., подлежавшей исполнению. Апелляционный суд добавил, что ответственность муниципалитета по долгам наследодателя ограничена указанными в судебном акте пределами и не зависит от конкретной суммы, вырученной от продажи заложенного имущества, причем преодоление законной силы судебного решения недопустимо.
Апелляция указала, что исполнение вступивших в силу судебных актов об обращении взыскания на средства бюджетов бюджетной системы РФ осуществляется в особом – отличном от общих правил исполнительного производства – порядке, предусмотренном ст. 242.1 БК РФ, п. 3 которой содержит перечень оснований возврата финансовым органом исполнительного документа взыскателю без исполнения, который является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Это положение не включает такого основания, на которое при возврате исполлиста ссылался орган местного самоуправления, а именно недостаточность суммы денежных средств, полученных от реализации заложенного имущества. С учетом этого обстоятельства, указанные в уведомлении Комитета от 24 мая 2023 г., не препятствовали исполнению исполнительного листа, и отсутствовали правовые основания для его возврата. Кассация согласилась с этим, а Верховный Суд не стал рассматривать кассационную жалобу муниципального образования.
В жалобе в Конституционный Суд администрация Барнаула указала, что ст. 242.1 БК РФ противоречит Конституции, поскольку позволяет обратить взыскание на средства бюджета муниципалитета, если средств, вырученных от реализации выморочного имущества, недостаточно для удовлетворения требования кредитора наследодателя, а иное выморочное имущество, перешедшее в собственность публично-правового образования, отсутствует.
Изучив материалы дела, КС заметил, что оспариваемая норма является предметом его рассмотрения в той мере, в какой в системе действующего регулирования на ее основе решается вопрос об исполнении судебного акта о взыскании за счет казны муниципального образования денежных средств по обязательству, исполнение которого было обеспечено залогом имущества, поступившего в собственность этого муниципалитета в качестве выморочного имущества и впоследствии реализованного путем продажи с публичных торгов по требованию залогодержателя, если сумма, вырученная от реализации предмета залога, меньше стоимости наследственного имущества, в пределах которой наследник отвечает по долгам наследодателя.
В силу общего подхода, лежащего в основе бюджетного процесса, расходование бюджетных средств предполагает заявительный характер, указал Суд. При вынесении судебного акта о взыскании денежных средств с публично-правового образования этот основополагающий подход обнаруживает себя в предъявлении взыскателем соответствующих документов в уполномоченный орган с целью инициировать бюджетные процедуры для исполнения соответствующего судебного решения. Особый механизм исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы РФ, предполагающий волеизъявление взыскателя, выраженное в направлении исполнительных документов в уполномоченный орган, создан в целях обеспечения реализации законной процедуры расходования бюджетных средств (Постановление КС РФ от 22 июня 2023 г. № 34-П).
Как наследники выморочного имущества публично-правовые образования наделяются ГК РФ особым статусом, отличающимся от положения других наследников по закону. Институт наследования выморочного имущества служит для его сохранения в гражданском обороте и его использования при реализации полномочий органов публичной власти того или иного уровня. Ответственность по долгам наследодателя несут все принявшие наследство наследники, независимо от основания наследования и способа принятия наследства, а также Россия, города федерального значения Москва и Санкт-Петербург или муниципальные образования, в собственность которых переходит выморочное имущество в порядке наследования по закону, напомнил КС.
При отсутствии или недостаточности наследственного имущества требования кредиторов по обязательствам наследодателя не подлежат удовлетворению за счет имущества наследников и обязательства по долгам наследодателя прекращаются невозможностью исполнения полностью или в недостающей части наследственного имущества. Вместе с тем абз. 2 п. 1 ст. 1175 ГК закрепляет именно пределы ответственности наследников по долгам наследодателя и не предопределяет источника исполнения обязательства как такового. Это правило, как пояснил Суд, распространяется и на обязательства наследодателя, исполнение которых обеспечено залогом, в том числе когда предмет залога поступил в муниципальную собственность в качестве выморочного имущества и впоследствии реализован путем продажи с публичных торгов по требованию залогодержателя.
Вместе с тем заложенное имущество, поступившее в качестве выморочного в собственность муниципального образования, практически невозможно использовать для решения возложенных на местное самоуправление задач, тем более если ближайшей перспективой является его продажа с публичных торгов по требованию залогодержателя. Переход такого выморочного имущества в муниципальную собственность, когда нет перспектив его использования для муниципальных нужд, может при определенных обстоятельствах повлечь для муниципального образования лишь издержки. При этом положение муниципалитетов в рассматриваемом аспекте усугубляют и нюансы продажи заложенного имущества с публичных торгов, от муниципального образования не зависящие.
КС указал, что процедура публичных торгов имеет целью получение при продаже имущества наибольшей суммы, которая соотносилась бы с его рыночной стоимостью. Однако в действительности сумма, полученная от реализации предмета залога путем продажи с таких торгов, может отличаться в меньшую сторону от его рыночной стоимости. Согласно подп. 4 п. 2 ст. 54 Закона об ипотеке, принимая решение об обращении взыскания на имущество, заложенное по договору об ипотеке, и определяя начальную продажную цену заложенного имущества при его реализации, суд в отсутствие соглашения между залогодателем и залогодержателем, достижение которого не зависит от воли только муниципального образования, устанавливает ее равной 80% рыночной стоимости такого имущества, определенной в отчете оценщика.
То есть начальная продажная цена заложенного имущества может оказаться ниже рыночной стоимости, причем закон не гарантирует и приближения в ходе торгов цены реализации имущества к рыночной стоимости, определенной на основе отчета оценщика. Согласно же п. 1 и 3 ст. 58 указанного Закона, если публичные торги будут объявлены несостоявшимися в связи с тем, что на них явилось менее двух покупателей или на них не сделана надбавка против начальной продажной цены заложенного имущества, такая цена на повторных публичных торгах снижается еще на 15%. Кроме того, рыночная стоимость перешедшего к муниципальному образованию наследственного имущества с момента открытия наследства может измениться, в том числе снизиться, к моменту его реализации.
Соответственно, отметил Суд, вырученная в результате реализации заложенного имущества на торгах сумма может не удовлетворить требования кредитора в пределах рыночной стоимости заложенного имущества, определенной на момент открытия наследства, что и произошло в деле с участием заявителя. Вполне вероятно, что именно перспектива подобного развития событий обусловит поступление имущества в собственность муниципалитета в качестве выморочного имущества в случае наличия у наследодателя иных наследников, предпочитающих отказаться – поскольку имеют такую возможность – от принятия наследства, не включающего в себя иное ценное имущество, которое оправдало бы приобретение заложенного имущества.
Практика применения положений главы 24.1 БК РФ во взаимосвязи с иными нормами законодательства основана на том, что этим Кодексом не определен порядок исполнения судебных актов о взыскании с муниципального образования в пользу кредитора денежных средств, полученных в результате реализации заложенного имущества на торгах. «Не предусматривает названная глава и специальных правил, касающихся исполнения судебных актов в порядке, предусмотренном бюджетным законодательством, когда вырученных в результате реализации заложенного имущества на торгах денежных средств для удовлетворения требований кредитора недостаточно», – указано в постановлении.
Некоторые суды в решениях о взыскании за счет казны публично-правового образования денежных средств и обращении взыскания на заложенное имущество ограничивают ответственность последнего по долгам наследодателя стоимостью выморочного имущества, но не более суммы, полученной при реализации предмета залога на публичных торгах. Этот подход, как пояснил КС, предотвращает обременение бюджетов муниципальных образований, хотя формальные основания для прекращения обязанности муниципального образования исполнять исполнительные документы в рассматриваемой ситуации отсутствуют: «Нельзя исключать, что подобные мотивы обусловили и выводы, сделанные судом первой инстанции в решении по делу с участием заявителя. Вместе с тем такая практика не является доминирующей, что проявилось и в том, что апелляционным определением по указанному делу это решение было отменено с принятием нового решения».
В итоге муниципалитеты не только не могут использовать выморочное имущество для осуществления полномочий по непосредственному обеспечению жизнедеятельности населения муниципального образования – что само по себе вполне объяснимо в ситуации обременения права собственности залогом, – но и несут из местного бюджета, средства которого находятся в муниципальной собственности и предназначены для удовлетворения потребностей населения, дополнительные расходы. Интересам муниципального образования в этом случае противопоставлены имущественные интересы банка, который как профессиональный участник рынка тем более имеет возможность минимизировать свои риски. Риск же того, что конкретное обязательство не будет исполнено в полном объеме, имманентно присущ соответствующим отношениям, причем даже использование способов обеспечения исполнения обязательств не всегда способно в полной мере предотвратить такой сценарий. «При таких обстоятельствах само по себе дальнейшее взыскание денежных средств по обязательству, исполнение которого обеспечено залогом, в части указанной разницы за счет казны муниципального образования и без учета специфики сложившихся отношений, по сути, означает лишение муниципального образования части его собственного (не поступавшего в его собственность в качестве выморочного) имущества, влечет использование бюджетных средств муниципального образования на цели, не предусмотренные бюджетом и не обусловленные действиями его органов и должностных лиц, приводит к нарушению баланса прав и обязанностей», – заключил КС.
Отсутствие в оспариваемой норме специальных правил для подобной ситуации, полагает Суд, не должно приводить к исполнению судебного акта за счет казны муниципального образования без учета того, что заложенное жилье было реализовано путем продажи с публичных торгов и не пополнило, как это предполагает общее правило абз. 6 п. 2 ст. 1151 ГК, муниципальный жилищный фонд социального использования, а другое имущество этого наследодателя муниципальным образованием в качестве выморочного получено не было. Не должен давать повода для такого подхода и п. 3 оспариваемой статьи, не включающий подобный случай в закрытый перечень оснований возврата взыскателю исполнительного документа финансовым органом без исполнения.
Таким образом, заключил КС, ст. 242.1 БК РФ не противоречит Конституции, поскольку по ее конституционно-правовому смыслу в системе текущего регулирования, если денежных средств, вырученных от реализации по требованию залогодержателя с публичных торгов заложенного имущества, поступившего в муниципальную собственность в качестве выморочного, недостаточно для удовлетворения требований залогодержателя с учетом установленных пределов ответственности наследника по долгам наследодателя, а иное имущество наследодателя в собственность муниципалитета в качестве выморочного не поступало, исполнительный документ, предполагающий взыскание денежных средств по обеспеченному залогом обязательству и поступивший на исполнение в порядке, предусмотренном указанным Кодексом, не подлежит исполнению в части разницы между соответствующими суммами. Также Суд распорядился пересмотреть дело с участием заявителя.
Адвокат, доктор права НИУ ВШЭ, советник РАЕН Вячеслав Плахотнюк полагает, что тезис Конституционного Суда о том, что в случае с реализацией заложенного выморочного имущества интересам муниципального образования противопоставлены интересы частного лица, каковым нередко является кредитная организация, имеющая, как профессиональный участник рынка, возможность минимизировать свои риски, является излишним обобщением. «Не все залоговые кредиторы – банки, такая правовая позиция девальвирует сам институт залога, стабильность которого ставится в зависимость от личности наследника. Логика КС РФ понятна: муниципалитет является правопреемником поневоле и не должен платить за то, что не приносит ему пользы, однако в том и бремя власти, что она несет обязанности перед гражданами. В связи с этим для таких кредиторов должны быть установлены правила, отличные от правил, предназначенных кредитным организациям», – заметил он.
По мнению эксперта, подобный подход создает очевидные регуляторные и коррупциогенные риски. «Освобождение органов местного самоуправления от необходимости субсидиарного покрытия остатка долга за счет казны лишает их стимулов к реализации выморочного имущества по максимально высокой цене, а все финансовое бремя недооценки актива перекладывается таким образом на кредитора. Ограничение ответственности муниципалитетов, таким образом, рискует превратить институт продажи выморочного имущества в инструмент коррупционного распределения активов», – заключил Вячеслав Плахотнюк.
Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев заметил, что в этом деле речь идет об объеме ответственности по долгам наследодателя при принятии выморочного имущества муниципалитетом. «Если взыскание обращено на заложенное жилье, которое стало выморочным и перешло в собственность муниципалитета, а затем было продано с торгов за сумму меньшую, чем стоимость наследственного имущества, в пределах которой муниципалитет отвечает как наследник, то взыскание оставшейся части долга за счет казны муниципалитета недопустимо. Таким образом, если наследником является гражданин – ответственность в пределах наследственной массы, а если наследник – муниципалитет – ответственность в пределах полученной недвижимости. При этом совокупность положений ст. 1151 и 1175 ГК РФ позволяет говорить о том, что каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества», – считает он.
