Верховный Суд опубликовал Определение по делу № 73-КГПР26-5-К8, которым признал обоснованным обязать ОАО «РЖД» привлечь подразделение транспортной безопасности для охраны железнодорожного моста.
В августе 2022 г. Федеральное агентство железнодорожного транспорта включило железнодорожный мост Восточно-Сибирской железной дороги (филиал ОАО «РЖД») в Реестр объектов транспортной инфраструктуры как категорированный объект. В феврале 2024 г. Бурятская транспортная прокуратура провела проверку соблюдения требований законодательства о транспортной безопасности и антитеррористической защищенности четырех объектов железнодорожного транспорта, включая указанный мост.
В результате прокуратура внесла начальнику дистанции инженерных сооружений Восточно-Сибирской дирекции инфраструктуры представление об устранении выявленных нарушений. Согласно данному представлению, на железнодорожном мосту не образовано и не сформировано подразделение транспортной безопасности, включающее: работников, оснащенных переносными средствами видеонаблюдения, ручными средствами досмотра, специально оснащенные мобильные группы быстрого реагирования, круглосуточно выполняющие задачи по реагированию на акты незаконного вмешательства, их подготовку и нарушения пропускного режима.
В свою очередь, дистанция инженерных сооружений Восточно-Сибирской дирекции инфраструктуры сообщила о том, что распоряжением Правительства РФ от 21 апреля 2022 г. № 974-р утверждены этапы и сроки оснащения техническими средствами объектов транспортной инфраструктуры, находящихся в собственности «РЖД» или используемых им на ином законном основании. Срок по оснащению железнодорожного моста техническими средствами обеспечения транспортной безопасности установлен на пятом этапе, то есть после 2025 г. В связи с этим до оснащения объекта сертифицированными техническими средствами привлечение подразделений транспортной безопасности для его защиты невозможно.
Бурятский транспортный прокурор в интересах неопределенного круга лиц обратился в суд с иском к «РЖД» о возложении обязанности привлечь для защиты объекта транспортной инфраструктуры – железнодорожного моста – подразделение транспортной безопасности.
Решением Кабанского районного суда Республики Бурятия от 22 ноября 2024 г. иск был удовлетворен. Суд исходил из того, что реализация установленного этапа оснащения техническими средствами транспортной безопасности спорного объекта может затянуться на неопределенный срок, а состояние антитеррористической защищенности объекта требует оперативного принятия комплекса дополнительных мер по антитеррористической защищенности объекта. Установленные нарушения в виде отсутствия должного уровня защиты в области обеспечения транспортной безопасности на категорированном объекте транспортной инфраструктуры могут повлечь совершение актов незаконного вмешательства и, соответственно, спровоцировать человеческие жертвы, причинение вреда жизни и здоровью людей, возникновение аварий и чрезвычайных ситуаций в транспортной сфере. Предусмотренные подзаконными актами сроки реализации плановых мероприятий не могут служить оправданием необеспечения или снижения уровня защищенности соответствующих объектов железнодорожной инфраструктуры, указал суд.
Вместе с тем апелляционным определением Верховного Суда Республики Бурятия от 17 марта 2025 г. решение первой инстанции было отменено, по делу принято новое решение об оставлении иска без удовлетворения. Апелляция указала на то, что иск заявлен преждевременно, поскольку срок для оснащения спорного объекта транспортной инфраструктуры техническими средствами обеспечения транспортной безопасности еще не наступил. Она приняла во внимание, что, согласно распоряжению Правительства РФ от 21 декабря 2024 г. № 3934-р, спорный объект подлежит оснащению на седьмом этапе в 2028 г., следовательно, на момент подачи иска срок оснащения объекта еще не наступил.
Кроме того, апелляционный суд указал, что Российская Федерация в лице Правительства РФ, являясь единственным учредителем и акционером «РЖД», определяет приоритетные направления развития и деятельности компании как стратегически важной отрасли, формируя и утверждая программу развития, в том числе по вопросам обеспечения транспортной безопасности, в связи с чем понуждение к проведению указанных в иске мероприятий в установленные сроки напрямую нарушает баланс финансовых возможностей компании, а также процесс государственного регулирования деятельности.
Как указала апелляция, из положений ст. 12 Закона о транспортной безопасности следует, что подразделение транспортной безопасности может выполнять возложенные на него обязанности по проведению досмотра, дополнительного досмотра только на объектах транспортной инфраструктуры, оснащенных техническими средствами. Привлечение подразделений транспортной безопасности без необходимого оснащения не будет соответствовать принципу поэтапной реализации требований транспортной безопасности, закрепленному в ст. 9 и 13 названного закона. С выводами апелляции согласился Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.
Заместитель генерального прокурора подал кассационное представление в Верховный Суд, в котором поставил вопрос об отмене судебных актов апелляционной и кассационной инстанций как незаконных. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по гражданским делам ВС напомнила, что под транспортной безопасностью понимается состояние защищенности объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств от актов незаконного вмешательства. К таким объектам относятся в том числе железнодорожные вокзалы, станции, мосты.
Сроки оснащения техническими средствами обеспечения транспортной безопасности объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств, находящихся в собственности или используемых на законном основании «РЖД», устанавливаются Правительством РФ. Требования по обеспечению транспортной безопасности, в том числе требования к антитеррористической защищенности объектов (территорий), учитывающие уровни безопасности для различных категорий объектов транспортной инфраструктуры железнодорожного транспорта, определены Постановлением Правительства РФ от 8 октября 2020 г. № 1633 (далее – Требования № 1633). Данные требования обязательны для исполнения субъектами транспортной инфраструктуры, в том числе «РЖД», уточнил ВС.
Он подчеркнул, что обязанность субъектов транспортной инфраструктуры по формированию или привлечению подразделений транспортной безопасности не поставлена в зависимость от оснащения соответствующего объекта техническими средствами, а мероприятия по оснащению объекта транспортной инфраструктуры техническими средствами производятся дополнительно к требованиям, установленным п. 5 Требований № 1633. Таким образом, в определении указано: неоснащенность техническими средствами объекта не освобождает его собственника от обязанности соблюдения названных Требований.
Судебная коллегия пояснила, что апелляционный суд, отменяя решение суда первой инстанции, отметил, что распоряжением Правительства РФ от 21 декабря 2024 г. утверждены изменения, вносимые в этапы и сроки оснащения объектов транспортной инфраструктуры, находящихся в собственности «РЖД» или используемых указанным обществом на ином законном основании, утвержденные распоряжением Правительства РФ от 21 апреля 2022 г. Согласно п. 7 названных изменений на седьмом этапе (2028 г.) оснащению подлежит в том числе спорный железнодорожный мост.
Верховный Суд также обратил внимание, что при разрешении спора установлено: железнодорожному мосту с 30 августа 2022 г. присвоена I категория. Утвержденный 25 декабря 2023 г. план обеспечения транспортной безопасности объекта предусматривал привлечение профильного подразделения в течение четырех месяцев. Однако, как констатировал Суд, в нарушение действующего законодательства и подп. «ж» п. 5 Требований № 1633 в течение двух лет со дня включения моста в реестр категорированных объектов план так и не был реализован.
ВС признал ошибочным вывод апелляции о преждевременности заявленных прокурором требований. Он добавил, что наличие или отсутствие этапности и сроков не может являться основанием для освобождения субъектов транспортной инфраструктуры от обязанности по исполнению требований законодательства об обеспечении транспортной безопасности, являющейся одной из важнейшей задач государства и субъекта транспортной инфраструктуры, которая должна проводиться постоянно, независимо от социальных, экономических и иных факторов. «Необходимо учитывать, что в настоящее время объект транспортной инфраструктуры – железнодорожный мост – не защищен от актов незаконного вмешательства, то есть от противоправных действий (бездействия), в том числе террористических актов, угрожающих безопасной деятельности транспортного комплекса, которые могут повлечь за собой причинение вреда жизни и здоровью людей, материальный ущерб либо создать угрозу наступления таких последствий, судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о том, что ОАО “РЖД” при наличии разработанного плана обеспечения транспортной безопасности не исполнена обязанность по организации защиты категорированных объектов транспортной инфраструктуры подразделением транспортной безопасности», – отмечается в определении.
По мнению Судебной коллегии, является необоснованным и вывод апелляционной инстанции о том, что понуждение к проведению указанных в иске мероприятий нарушает баланс финансовых возможностей «РЖД», поскольку обязанность обеспечения транспортной безопасности и антитеррористической защищенности объекта транспортной инфраструктуры напрямую вытекает из сферы хозяйственной деятельности ответчика. Недостаток финансирования является организационным вопросом субъекта естественной монополии на транспорте, который не может умалять обязательность предписаний законодательства, невыполнение которых создает прямую угрозу причинения вреда жизни или здоровью граждан, возникновения чрезвычайных ситуаций, чем нарушает права неопределенного круга лиц.
Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты апелляции и кассации, оставив в силе решение первой инстанции, которая установила все юридически значимые обстоятельства и правильно применила нормы материального права.
Управляющий партнер АБ «КАИП» Алексей Антонов полагает, что рассматриваемое дело не просто наглядно показывает стремление крупного собственника инфраструктуры сэкономить, а демонстрирует вопиющую беспечность. «Ссылка на отсутствие средств для содержания в безопасном состоянии источника повышенной опасности – это то же самое, как если бы авиаперевозчик заявил, что у него нет средств на обслуживание самолетов. Этот пример в очередной раз поднимает вопрос об эффективности подобных форм хозяйствования и показывает, что монополии остро нуждаются в реформировании», – поделился мнением эксперт.
Алексей Антонов отметил, что исполнители на местах, возможно, и хотели бы исполнить требования закона по охране объекта, но без соответствующего финансирования они бессильны – этим вопросом занимается руководство. «Однако императив ст. 210 ГК никто не отменял: собственник несет бремя содержания своего имущества. Если объект эксплуатируется, он должен быть безопасным уже сегодня», – подчеркнул адвокат.
Он пояснил, что защита стратегических объектов – это непрерывный процесс, где публичный интерес имеет абсолютный приоритет. «Если текущая форма хозяйствования не способна обеспечить безопасность людей здесь и сейчас, значит, проблема кроется в самой системе управления. Более того, на мой взгляд, прокурору как надзирающему органу в данной ситуации логично было бы не ограничиваться иском, а провести масштабную проверку финансово-хозяйственной деятельности предприятия по фактам, установленным решением суда», – считает Алексей Антонов.
Юрист Евгений Цыплухин подчеркнул, что с учетом сложившейся ситуации в стране актуальность проблемы обеспечения безопасности объектов транспортной инфраструктуры трудно переоценить: «Собственник (в данном случае “РЖД”) обязан реализовать весь комплекс доступных мер по защите объекта транспортной инфраструктуры I категории (железнодорожного моста) и обеспечить его безопасность до момента полного оснащения сооружения».
Евгений Цыплухин пояснил, что, согласно Постановлению Правительства РФ, для объектов I категории устанавливается дополнительное обязательство по оснащению техническими средствами и инженерными системами обеспечения транспортной безопасности. «Фактически уже осенью 2024 г. суд первой инстанции удовлетворил законные требования транспортного прокурора. Однако, к сожалению, вместо организации безопасности на своих объектах и исполнения своих прямых обязательств “РЖД” предпочло длительные судебные споры, затянувшиеся до 2026 г.», – отметил эксперт. Он заключил, что ВС вынес полностью обоснованное определение, поскольку Правительством РФ установлено, что план обеспечения безопасности объекта транспортной инфраструктуры должен быть реализован в течение двух лет с момента включения объекта в реестр объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств (в рассматриваемом случае – с 2022 по 2024 г.).
Юрист практики разрешения споров Адвокатской группы «Ватаманюк & Партнеры» Юлия Варламова отметила, что в условиях сильно возросшего числа посягательств на объекты транспортной инфраструктуры проблема защиты категорированных объектов остается крайне актуальной. Отсутствие должного уровня безопасности на таком объекте делает его уязвимым для актов незаконного вмешательства, способных повлечь человеческие жертвы и чрезвычайные ситуации, считает эксперт.
По ее мнению, с выводами Судебной коллегии ВС следует согласиться, поскольку она верно отметила, что само по себе наличие или отсутствие сроков выполнения работ не может служить основанием для освобождения субъектов транспортной инфраструктуры от обязанности по исполнению требований законодательства об обеспечении транспортной безопасности. Данная обязанность должна исполняться постоянно, независимо от социальных, экономических и иных факторов, особенно если учесть особый статус ответчика, который является субъектом естественной монополии, подчеркнула эксперт.
Юлия Варламова считает, что при разрешении данного вопроса абсолютно недопустим формальный подход, которым руководствовались нижестоящие суды, исходившие из того, что срок исполнения обязательств в области транспортной безопасности не наступил, а потому прокурор не имеет права на иск, оставив без внимания в то же самое время наличие потенциальной угрозы для неопределенного круга лиц. Как отметила юрист, ВС по существу был сделан акцент на двух моментах: во-первых, характере железнодорожного моста как критически значимого объекта транспортной инфраструктуры, во-вторых, неоснащении данного объекта средствами транспортной безопасности.
«Для практики данное определение ВС является принципиально важным, поскольку устанавливает значимый ориентир в виде аргумента о том, что довод о наличии потенциальной угрозы неопределенному кругу лиц является более значимым по сравнению с доводами о преждевременности обращения в суд или отсутствии достаточного финансирования для исполнения обязанности по поддержанию объектов транспортной инфраструктуры I категории в безопасности. Совершенно очевидно, что безопасность граждан выше экономических и организационных интересов бизнеса, и право не может это игнорировать», – резюмировала Юлия Варламова.
