Верховный Суд опубликовал Определение от 14 июля по делу № 16-КГ26-18-К4, в котором разъяснил, что необходимо учитывать судам при рассмотрении спора о возмещении разницы между ценой автомобиля, установленной договором, и ценой аналогичного товара на момент удовлетворения требований потребителя о возврате товара ненадлежащего качества.
10 февраля 2024 г. Марк Змиевский купил у ООО «Атлас» автомобиль Mercedes-Benz за 7 млн руб. В акте сдачи-приемки указывалось на наличие повреждений в передаваемом ТС.
Впоследствии, установив, что устранение недостатка возможно только путем окраски деталей, 19 февраля того же года Марк Змиевский направил продавцу претензию о расторжении договора купли-продажи, взыскании денежных средств, уплаченных за товар, а также убытков, в том числе в виде разницы между ценой автомобиля по ДКП от 10 февраля 2024 г. и ценой аналогичного товара на момент добровольного удовлетворения требований потребителя.
4 марта 2024 г. стороны заключили соглашение о расторжении ДКП. Спустя два дня покупателю была выплачена полная стоимость товара и возмещены заявленные в претензии убытки, связанные с расторжением договора; между сторонами подписан акт о возврате ТС продавцу. Требования Марка Змиевского о выплате разницы между ценой автомобиля по ДКП от 10 февраля 2024 г. и ценой аналогичного товара на момент удовлетворения требований потребителя общество оставило без удовлетворения.
Полагая, что действиями продавца нарушены его права как потребителя, Марк Змиевский обратился в суд с иском, в котором просил взыскать с общества в пользу истца разницу между ценой товара, установленной договором, и ценой соответствующего товара на момент добровольного удовлетворения требования потребителя, а также убытки, неустойку, проценты за пользование чужими денежными средствами, штраф, компенсацию морального вреда и расходы на оплату юридической помощи.
Решением Городищенского районного суда Волгоградской области от 3 сентября 2024 г. в удовлетворении исковых требований было отказано. Суд исходил из того, что истцу в незначительный промежуток времени с момента заключения договора купли-продажи автомобиля ответчиком в добровольном порядке возвращена его стоимость и возмещены убытки, в связи с чем требование о взыскании разницы между ценой приобретенного истцом автомобиля и ценой автомобиля иного года выпуска не основано на законе.
Согласно экспертному заключению от 26 сентября 2025 г. определить рыночную стоимость нового автомобиля, аналогичного автомобилю Mercedes-Benz, в комплектации, указанной в ДКП от 10 февраля 2024 г., заключенном между сторонами, по состоянию на 6 марта 2024 г. не представилось возможным. Рыночная стоимость нового автомобиля в указанной комплектации составила 11 млн руб. (т. 3, л. д. 136–160).
Вместе с тем Волгоградский областной суд 22 октября 2025 г. отменил решение первой инстанции и вынес по делу новое решение о частичном удовлетворении исковых требований. Судом с ответчика взысканы разница в стоимости товаров в размере 4 млн руб., убытки – около 6000 руб., неустойка за период с 8 марта 2024 г. по 22 октября 2025 г. – 3 млн руб., неустойка за каждый день просрочки в размере 1% цены товара (11 млн руб.), начисленная с 23 октября 2025 г. по день фактического исполнения обязательств, компенсация морального вреда – 10 тыс. руб., штраф – 2 млн руб., а также расходы на оплату услуг представителя – 50 тыс. руб.
Суд апелляционной инстанции исходил из того, что ответчиком допущено нарушение прав истца на возмещение убытков в виде разницы между ценой товара, установленной договором купли-продажи, и ценой аналогичного товара на дату удовлетворения данного требования. Суд кассационной инстанции согласился с выводами апелляции.
Общество «Атлас» подало кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой поставило вопрос об отмене решений апелляции и кассации как незаконных. Рассмотрев дело, ВС указал, что в силу п. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Пунктом 2 ст. 13 Закона о защите прав потребителей предусмотрено, что если иное не установлено законом, убытки, причиненные потребителю, подлежат возмещению в полной сумме сверх неустойки (пени), установленной законом или договором.
Как пояснил Суд, в соответствии с п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей при возврате товара ненадлежащего качества потребитель вправе требовать возмещения разницы между ценой товара, установленной договором, и ценой соответствующего товара на момент добровольного удовлетворения такого требования или, если требование добровольно не удовлетворено, – на момент вынесения судом решения. Эти положения направлены на защиту интересов потребителя и реализацию его возможности приобрести товар, соответствующий тому, в котором обнаружен дефект, не переплачивая его стоимости, если за период, пока потребитель требовал удовлетворить его претензии, цена на товар длительного пользования, обладающий теми же основными потребительскими свойствами, возросла. Вместе с тем такое возмещение убытков, будучи направленным на восстановление нарушенных прав потребителя, осуществляется в пределах, обеспечивающих баланс интересов сторон, и не должно приводить к неосновательному обогащению последнего, подчеркнула Судебная коллегия.
Со ссылкой на разъяснения, изложенные в абз. 2 п. 12 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», Верховный Суд отметил, что размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
ВС добавил, что при разрешении данного спора судами действительный размер убытков, причиненных истцу, в нарушение положений закона и разъяснений Пленума ВС с достоверностью установлен не был. Вместо этого апелляция, установив факт приобретения истцом 10 февраля 2024 г. автомобиля по цене 7 млн руб., признала за истцом право на возмещение убытков в размере 4 млн руб., составляющих разницу в цене между приобретенным ТС и автомобилем другого года выпуска, что не может быть признано правильным, поскольку при возврате технически сложного товара ненадлежащего качества потребитель вправе требовать возмещения разницы между ценой товара, установленной договором, и ценой аналогичного по техническим и эксплуатационным характеристикам, включая год выпуска, товара на момент удовлетворения требования.
Кроме того, подчеркивается в определении, апелляционный суд не дал надлежащей оценки на предмет добросовестности поведению потребителя, который, приобретая автомобиль более раннего года выпуска с очевидными недостатками лакокрасочного покрытия и расторгая ДКП в короткий срок, заявил требование возместить разницу в цене между приобретенным автомобилем и автомобилем более позднего года выпуска (п. 2 ст. 10 ГК). Кассационный суд общей юрисдикции ошибки апелляционной инстанции не исправил.
Таким образом, ВС заключил, что судами апелляционной и кассационной инстанций по делу допущены существенные нарушения норм права, в связи с чем отменил обжалуемые судебные постановления и направил дело на новое апелляционное рассмотрение.
Комментируя «АГ» выводы, изложенные в определении, управляющий партнер ООО «Савицкая и партнеры» Анжелика Савицкая отметила, что проблема, затронутая в нем, крайне актуальна – она касается правил исчисления убытков потребителя в виде разницы между ценой товара по договору и ценой аналогичного товара на момент удовлетворения требования (п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей). Эксперт добавила, что судебная практика по данному вопросу неоднородна: зачастую суды, признавая за потребителем право на возмещение такой разницы, не конкретизируют критерии «аналогичности» товара, что порождает злоупотребления со стороны как недобросовестных продавцов, так и потребителей. В условиях значительного роста цен на отдельные категории товаров (в частности, на автомобили) разница в цене между автомобилем, приобретенным потребителем, и новым ТС более позднего года выпуска может достигать десятки миллионов рублей, что ставит перед судами вопрос о пределах защиты прав потребителей и недопустимости неосновательного обогащения, пояснила Анжелика Савицкая.
Эксперт поддержала выводы Верховного Суда, обоснованно указавшего, что при возврате технически сложного товара ненадлежащего качества потребитель вправе требовать возмещения разницы только с товаром, аналогичным по техническим и эксплуатационным характеристикам, включая год выпуска. Такой подход корреспондирует как буквальному толкованию п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей, так и смыслу института возмещения убытков, который направлен на восстановление нарушенного права, а не на обогащение потерпевшего, подчеркнула Анжелика Савицкая.
«Кроме того, Суд обратил внимание на необходимость оценки поведения потребителя на предмет добросовестности (ст. 10 ГК): в ситуации, когда покупатель приобретал автомобиль с очевидными недостатками и в короткий срок расторг договор, требование взыскания разницы с автомобилем более позднего года выпуска выглядит как попытка извлечь выгоду из сложившейся рыночной конъюнктуры. Как справедливо отметила Судебная коллегия, возмещение убытков должно осуществляться “в пределах, обеспечивающих баланс интересов сторон, и не должно приводить к неосновательному обогащению” потребителя. Представляется, что данное определение задает верный вектор для нижестоящих судов и будет способствовать формированию единообразной практики применения п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей», – резюмировала эксперт.
Адвокат АБ «Халимон и партнеры» Константин Смолокуров обратил внимание, что в определении ВС обезличены годы выпуска приобретенного автомобиля и автомобиля, цена которого определялась в экспертизах (в том числе в повторной судебной, проведенной в апелляционной инстанции). «Исходя из суммы взыскиваемых денежных средств, предполагаю, что столь существенная разница заключается в том, что истец в 2024 г. приобрел автомобиль 2023 г. предыдущего поколения (V рестайлинг), в то время как в качестве аналогичного товара истцом, экспертами и судом принят автомобиль 2024 г. – т.е. следующего поколения (VI поколение). В любом случае Суд при рассмотрении данного спора справедливо применил к нему критерий “добросовестность”, а также обратил внимание на несоответствие года выпуска приобретенного истцом автомобиля году выпуска “аналогичного” ТС», – отметил он.
Как полагает Константин Смолокуров, в данном случае возникает вопрос добросовестности поведения истца, который видел недостатки автомобиля на момент приобретения, на основании этих недостатков вернул его, а после добровольного удовлетворения требования об уплате цены ТС потребовал также разницу в стоимости в размере 4,8 млн руб. При этом, подчеркнул эксперт, указанная разница не основана на объективных обстоятельствах – таких, в частности, как повышение таможенных пошлин и/или утилизационного сбора и иных факторов, не зависящих от воли истца, но влияющих на ценообразование автомобиля того же года выпуска (следует отметить, что с даты покупки до даты выплаты покупной стоимости прошло меньше месяца).
Константин Смолокуров добавил, что второй стороной процесса выступает продавец, который в короткий срок с даты продажи автомобиля получил претензию покупателя; в кратчайший срок удовлетворил ее и произвел выплату. То есть продавец проявил добросовестность по отношению к потребителю. Срок с даты покупки до даты выплаты денежных средств незначителен, заметил он.
«Верховный Суд обоснованно посчитал обжалуемые судебные акты неправомерными. С учетом объективно большой доли злоупотребления правом со стороны потребителей при рассмотрении аналогичных споров, указание Суда на необходимость надлежащей оценки поведения потребителя на предмет добросовестности будет полезным для последующей судебной практики рассмотрения подобных споров, поскольку зачастую фактически предметом требований потребителей является не восстановление нарушенного права, а извлечение неосновательного обогащения за счет продавца/поставщика услуг. Таким образом, следует признать актуальность и обоснованность рассматриваемого определения, равно как и его положительное значение для правоприменения», – подытожил эксперт.
