21 мая Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-13598 по делу № А41-14292/2024, в котором он подтвердил право частной собственности ИП на земельный участок, на территории которого ранее находился пруд.
С начала апреля 2022 г. индивидуальный предприниматель Дмитрий Филиев является собственником подмосковного земельного участка категории «земли населенных пунктов» с видом разрешенного использования «для предпринимательских целей», на котором ранее находился пруд искусственного происхождения.
В феврале 2024 г. Московско-Окское бассейновое водное управление Росводресурсов обратилось в суд с иском к Дмитрию Филиеву. Ведомство со ссылкой на полученные спутниковые снимки утверждало, что на спорном участке ранее располагался водный объект, который в настоящее время засыпан грунтом, формирование спорного участка с включением в его границы водного объекта противоречит требованиям действующего законодательства, поскольку земельный участок, на котором ранее располагался пруд, не подлежал приватизации.
В связи с этим истец потребовал признать отсутствующим зарегистрированное право собственности ответчика на указанный участок земли, признать недействительными результаты межевания, полученные при образовании этого участка в связи с включением в его границы водного объекта, исключить из ЕГРН сведения об описании местоположения и координатах характерных точек границ спорного участка и признать незаконными действия по засыпке грунтом водного объекта, находящегося на его территории, а также обязать ИП провести мероприятия по восстановлению в первоначальное состояние озера без названия.
К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены Управление Росреестра по Московской области, администрация Дмитровского городского округа МО, Территориальное управление Росимущества в Московской области, а также Министерство экологии и природопользования МО.
В ходе судебного разбирательства было установлено, что спорный участок земли был образован в результате раздела публичного участка категории «земли населенных пунктов» с видом разрешенного использования «для предпринимательских целей», предоставленного уполномоченным органом в 1996 г. на праве постоянного бессрочного пользования ЗАО «Спортинтер», которое в дальнейшем приватизировало участок на основе ДКП от 22 сентября 2003 г. В 2022 г. собственником участка стал ИП Дмитрий Филиев.
По итогу рассмотрения дела суд отказал в удовлетворении иска, с чем согласилась апелляция. Суды посчитали, что само по себе расположение на земельном участке пруда не служит основанием для отнесения таких объектов к исключительной государственной собственности. При этом действующее законодательство допускает нахождение в собственности юридических и физических лиц земельных участков с расположенными на них прудами и обводненными карьерами.
Суды указали, что истец не представил относимых, допустимых и достаточных в своей совокупности доказательств природного происхождения водного объекта и наличия гидравлической связи его с другими водными объектами как поверхностными, так и подземными. Также не было доказано, что спорный участок с водным объектом предназначался и использовался для строительства и эксплуатации сооружений, обеспечивающих удовлетворение питьевых, бытовых, оздоровительных и других нужд населения, сельскохозяйственных, промышленных, рыбохозяйственных, энергетических, транспортных и иных государственных и общественных надобностей.
Поскольку согласно земельному и водному законодательству, как действовавшему на момент приватизации в 2003 г. спорного участка, так и действующему в настоящее время, допускается приобретение в собственность земельного участка, на котором имеется обособленный водный объект искусственного происхождения, то нет оснований считать, что при формировании спорного земельного участка и его приватизации были допущены нарушения законодательства, указали суды.
В свою очередь, суд округа отменил эти решения и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию. Кассация посчитала, что нижестоящие суды не дали надлежащую правовую оценку доводам Управления Росводресурсов о том, что на основании законодательства РСФСР и СССР, действовавшего в период образования водного объекта (1966-1979 гг.), любой водный объект был частью государственного водного фонда РСФСР и до настоящего времени сохраняет статус федеральной собственности. На момент создания пруда действовал запрет на частную собственность, поскольку советское законодательство исключало любые формы отчуждения водных объектов, а современная приватизация земель не могла распространяться на воды, остающиеся в федеральной собственности. Передача спорного водного объекта в частную собственность противоречит законодательству, действовавшему на момент его образования.
Изучив кассационную жалобу Дмитрия Филиева, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда напомнила, что земельные участки, отнесенные к землям, изъятым из оборота, не могут предоставляться в частную собственность, а также быть объектами гражданско-правовых сделок. Ограничиваются в обороте и находящиеся в государственной или муниципальной собственности земельные участки, в пределах которых расположены водные объекты, относящиеся к государственной или муниципальной собственности. Землями водного фонда являются земли, на которых находятся поверхностные водные объекты. В соответствии с нормами Водного кодекса обособленные водные объекты, то есть замкнутые водоемы, представляющие собой небольшие по площади и непроточные искусственные водоемы, не имеющие гидравлической связи с другими поверхностными водными объектами, являются недвижимым имуществом и являются составной частью земельного участка. Обособленные водные объекты могут принадлежать на праве собственности муниципальным образованиям, гражданам и юрлицам. Пруд, обводненный карьер, расположенные в границах земельного участка, принадлежащего на праве собственности субъекту РФ, муниципальному образованию, физлицу, юрлицу, находятся в собственности соответствующего лица.
В этом деле, как заметил ВС, истец, предъявляя требование о признании отсутствующим права собственности ответчика на спорный земельный участок, должен был доказать, что это право возникло неправомерно, земельный участок сформирован с нарушением требований законодательства и не подлежал передаче в частную собственность, однако Управление Росводресурсов не доказало наличие таких оснований.
Между тем в собственности физического или юридического лица может находиться участок с расположенным на нем водным объектом, обладающим признаками изолированности и обособленности от других поверхностных водных объектов, то есть не имеющим гидравлической связи с иными водными объектами, не входящим в сеть водотоков и водоемов. «Если такой объект не обособлен и не изолирован от других поверхностных водных объектов и имеет с ними гидравлическую связь, расположен на водотоке (реке, ручье, канале) и включает в себя в качестве составной части такой водоток и покрытые им земли, которые в силу положений ВК РФ являются федеральной собственностью, такой водный объект может находиться только в федеральной собственности. Земельные участки под такими водными объектами (прудами) как объекты земельных отношений не формируются и в качестве таковых не могут быть предоставлены в собственность или в аренду», – пояснил Суд.
Он обратил внимание, что в деле было установлено: водный объект, находившийся в границах спорного земельного участка категории земель населенных пунктов, был прудом- копанью, имел искусственное происхождение, предназначался для накопления воды и использования для различных хозяйственных целей прежним правообладателем земельного участка. В государственный водный реестр спорный пруд не включен, и отсутствуют данные о том, что когда-либо уполномоченные органы учитывали его в качестве водного объекта.
Управление Росводресурсов не доказало, что имевшийся ранее на участке кассатора пруд имел природное происхождение, гидравлическую связь с другими водными объектами, как поверхностными, так и подземными, равно как и не представило доказательств того, что спорный земельный участок с водным объектом был предназначен и использовался для строительства и эксплуатации сооружений, обеспечивающих удовлетворение питьевых, бытовых, оздоровительных и других нужд населения, сельскохозяйственных, промышленных, рыбохозяйственных, энергетических, транспортных и иных государственных и общественных надобностей. При этом, как правильно указали суды первой и апелляционной инстанций, сам по себе факт создания пруда-копани в период действия водного и земельного законодательства РСФСР не служит основанием для отнесения такого объекта и земельного участка, на котором пруд расположен, исключительно к федеральной собственности и не подтверждает наличие запрета на приватизацию такого участка.
В связи с этим ВС отменил постановление окружного суда и оставил в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.
В комментарии «АГ» адвокат Андрей Костин, который представлял в этом деле интересы Дмитрия Филиева, заметил, что отмена Верховным Судом постановления кассационной инстанции, отправившей дело на новое рассмотрение, – явление крайне редкое: такой процессуальный механизм применяется ВС РФ в исключительных случаях, когда допущенные нарушения носят фундаментальный характер и затрагивают саму суть правосудия.
По мнению представителя ответчика, значение определения Суда выходит далеко за рамки конкретного спора, так как он сформулировал правовую позицию, согласно которой искусственный водный объект, созданный в советский период, не может автоматически признаваться федеральной собственностью и служить основанием для изъятия земельного участка у добросовестного собственника. «Этот вывод имеет огромное значение для стабильности гражданского оборота и защиты прав миллионов граждан. Речь идет о миллионах земельных участков, расположенных на землях бывших колхозов, совхозов и личных подсобных хозяйств, где в советское время создавались водные объекты. Правовая позиция ВС предотвратила потенциальную волну исков об изъятии этих участков у добросовестных владельцев, что могло бы привести к масштабному переделу собственности», – указал адвокат.
Он добавил, что это уже не первое постановление коллегии Арбитражного суда Московского округа, которое, по его убеждению, не столько устраняет правовые ошибки, сколько их создает. «Тем важнее, что ВС РФ последовательно пресекает подобные нарушения, обеспечивая единство судебной практики. Позиция ВС в данном деле – это не только защита прав конкретного собственника, но и серьезный сигнал всему юридическому сообществу о недопустимости формального подхода, который подрывает стабильность гражданского оборота и гарантии прав добросовестных приобретателей», – подытожил Андрей Костин.
Партнер юридической фирмы «БИЭЛ» Николай Сапожников назвал весьма странной ссылку окружного суда на запреты законодательства РСФСР и СССР, действовавшего в период образования водного объекта, и невозможность отчуждения любого водного объекта в частную собственность в качестве обоснования сохранения статуса федеральной собственности. «Законодательством РСФСР и СССР в принципе исключалась частная собственность на землю как таковую. Положение о том, что пруд, обводненный карьер, расположенные в границах земельного участка, принадлежащего на праве собственности субъекту РФ, муниципальному образованию, физическому лицу, юрлицу, находятся в соответствующей собственности, если иное не установлено федеральными законами, прямо закреплено в ч. 2 ст. 8 ВК РФ. При этом в ч. 3 и 4 указанной статьи Кодекс оговорил, что соответствующее право собственности на пруд, обводненный карьер прекращается одновременно с прекращением права собственности на соответствующий земельный участок, а такие водные объекты могут отчуждаться только с отчуждением земельных участков, в границах которых они расположены», – указал он.
Эксперт также напомнил, что в п. 23 Обзора судебной практики № 2 (2019) Верховный Суд разъяснил, что в собственности субъектов РФ, муниципальных образований, физических и юридических лиц могут находиться только пруды, обладающие признаками изолированности и обособленности от других поверхностных водных объектов, то есть не имеющие гидравлической связи с иными водными объектами. «Кроме того, ранее в практике ВС (см., например, Определение от 29 мая 2018 г. № 5-КГ18-121) был сформирован подход, основанный на п.п.178 и 179 ГОСТ 19179-73, согласно которому в частной собственности может находиться пруд площадью не более 1 кв. км», – отметил он.
Адвокат добавил, что в комментируемом определении Верховный Суд отметил, что законодатель в п. 30 ст. 3 Закона о введении в действие Земельного кодекса, которым право собственности на земельные участки, на которых построены пруды, в том числе образованные водоподпорными сооружениями на водотоках, сохраняется за установленными исключениями, подтвердил сохранение возникших до вступления в силу данной нормы прав. «При этом, перечисляя признаки водного объекта, который может находиться исключительно в федеральной собственности, ВС указал не просто расположение на водотоке, но и включение в него в качестве составной его части такого водотока и покрытых им земель», – резюмировал Николай Сапожников.
Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев подтвердил, что на практике индивидуальные предприниматели действительно часто сталкиваются со сложной квалификацией водоемов как природных или искусственно созданных. «Так, в деле № 5-КГПР23-1-К2, ранее рассмотренном ВС РФ, ИП не удалось это доказать, в отличие от рассматриваемого спора. Таким образом, определение ВС РФ дает надежду предпринимателям, находящимся в подобной ситуации. Вывод Суда заключается в том, что истец не доказал, что пруд имел природное происхождение или был связан с другими водными объектами (реками, озерами). Сам по себе факт создания пруда в советский период не делает его автоматически федеральной собственностью. Это позволит требовать от истца доказательств природного происхождения пруда, что усилит позицию ответчиков по данной категории споров», – заключил он.
