15 мая Верховный Суд вынес Определение № 309-ЭС25-8869 (2,3) по делу № А07-3960/2024, в котором разъяснил, когда обеспечительные меры в банкротстве в виде ареста акций предприятия могут быть излишними.
Республика Башкортостан в лице Министерства земельных и имущественных отношений РБ является мажоритарным акционером АО «Башкиравтодор», в отношении которого возбуждено дело о банкротстве. Министерству принадлежат 34 млн обыкновенных именных акций, что составляет 59,3% от общего числа эмитированных акций. АО «Региональный фонд» – акционер, владеющий 16 млн акций должника (28,7% от общего числа акций). В свою очередь, 100-процентный пакет акций регионального фонда находится в собственности Республики Башкортостан.
На рассмотрении суда находится заявление о привлечении данных акционеров к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В рамках этого спора в отношении акций, выпущенных должником, по ходатайству кредитора были приняты обеспечительные меры в виде ареста, запрета на отчуждение, обременение. «Башкиравтодор», «Региональный фонд» и Министерство земельных и имущественных отношений РБ обратились в арбитражный суд с заявлениями об отмене обеспечительных мер.
Определением АС Республики Башкортостан от 21 мая 2025 г. в удовлетворении требований было отказано, с чем согласились суды апелляционной и кассационной инстанций. Они сочли, что сохранение обеспечительных мер гарантирует исполнение судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности, а обстоятельства, послужившие основаниями для принятия обеспечительных мер, не отпали. Также суды указали, что спорные обеспечительные меры в отношении акций, эмитированных самим должником, лишь запрещают распоряжение этими акциями, они не изымаются у собственников, последние не ограничиваются в праве пользования.
Министерство земельных и имущественных отношений РБ и «Региональный фонд» обратились с кассационными жалобами в Верховный Суд РФ. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС пояснила, что в соответствии с общим правилом, закрепленным в ч. 1.1 ст. 93 АПК РФ, рассмотрение заявления об обеспечении иска осуществляется судьей единолично не позднее следующего дня после дня поступления заявления в суд без извещения сторон. При этом поправками от 25 декабря 2023 г. из ч.7 ст. 93 АПК исключено указание на возможность обжалования определения об обеспечении иска. Лицо, не согласное с таким определением, вправе обратиться с ходатайством о его отмене, которое подлежит рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 97 АПК (вопрос 1 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2024), утвержденного Президиумом ВС 29 мая 2024 г.).
Таким образом, указала Экономколлегия, с одной стороны, суд, разрешая заявление о принятии обеспечительных мер, ввиду срочности соответствующей процедуры объективно не может проанализировать аргументы всех заинтересованных лиц и принимает решение, основываясь на доводах, изложенных в заявлении, и на представленных заявителем документах, без исследования иных доказательств. Другие участники процесса на этом этапе лишены возможности довести свою позицию до суда. С другой стороны, в процессуальное законодательство включен запрет на оспаривание определений о принятии обеспечительных мер. «Это означает, что в условиях действующего правового регулирования первичный контроль за обоснованностью принятых мер переносится на стадию рассмотрения заявления об их отмене. На этой стадии суд должен повторно проверить доводы лица, настаивавшего на необходимости введения мер по обеспечению иска, и отменить их, если, исходя из представленных возражений и подтверждающих их доказательств, будет установлено, что основания для принятия обеспечения отсутствовали», – указано в определении.
ВС отметил, что в рамках рассматриваемого дела Министерство и «Региональный фонд» ссылались на то, что в их случае не было необходимости в принятии обеспечительных мер, а оснований не согласиться с данными возражениями у судов не имелось. Так, в силу ч. 2 ст. 90 АПК основной целью принятия обеспечительных мер является предупреждение невозможности, затруднительности исполнения судебного акта, а в данном случае – акта о привлечении к субсидиарной ответственности.
Верховный Суд подчеркнул, что необходимым элементом возложения на контролирующее лицо субсидиарной ответственности является наличие у подконтрольного общества признаков объективного банкротства. Если такие признаки у должника действительно имеются, то эмитированные им акции, в отношении которых введены обеспечительные меры, представляют собой неликвидный актив, за счет стоимости которого в принципе невозможно обеспечить исполнение судебного решения о взыскании. Более того, в случае удовлетворения соответствующего заявления исполнение будет производиться путем обращения взыскания на средства республиканского бюджета, а не на иное имущество публично-правового образования. Таким образом, фактическое исполнение гарантировано средствами бюджета субъекта РФ, поэтому необходимость введения каких-либо дополнительных гарантий отсутствовала. Следовательно, суд первой инстанции принял обеспечительные меры, не отвечающие предназначению института обеспечения. Такие меры подлежали безусловной отмене.
ВС также согласился с доводом Министерства, что данные меры, по сути, направлены на неправомерное воспрепятствование поиску инвестора, готового вложить средства в оздоровление должника, путем приватизации его акций на основании постановления Правительства РБ от 19 августа 2024 г. № 355 «О внесении изменений в прогнозный план (программу) приватизации государственного имущества Республики Башкортостан на 2024 – 2026 годы». Сама по себе смена акционера должника после возбуждения дела о его банкротстве не затрагивает имущественную сферу гражданско-правового сообщества кредиторов, поскольку не уменьшает конкурсную массу, не освобождает от субсидиарной ответственности прежних акционеров за ранее совершенные действия (бездействие). Это свидетельствует об отсутствии связи принятых обеспечительных мер с предметом заявленного по обособленному спору требования.
В определении отмечается, что существующие обеспечительные меры безосновательно блокируют возможность проведения публично-правовым образованием антикризисных мероприятий, что противоречит целям и задачам процедур банкротства. Для отмены оспариваемых мер было достаточно любого из обстоятельств, приведенных Министерством и «Региональным фондом». Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что судами были допущены существенные нарушения норм права, а потому он отменил обжалуемые судебные акты с принятием нового судебного акта об отмене обеспечительных мер.
Комментируя определение ВС, партнер, генеральный директор юридического бюро «Падва и Эпштейн» Павел Герасимов назвал позицию Верховного Суда обоснованной. Он отметил, что акции должника имеют низкую ликвидность и стоимость обычно не выше 0 руб. Поэтому не было никакого смысла арестовывать их, а впоследствии не отменять обеспечительные меры. «Данное определение демонстрирует работу судебной системы. Очевидное нарушение иногда невозможно опровергнуть, незаконные судебные акты остаются в силе. В данном случае ВС обратил внимание на это дело, а сколько таких случаев, которые проходят мимо или не доходят до него? Вместе с тем позиция Суда, в которой еще раз обращается внимание, что первоначальные меры принимаются в условиях срочности, основываясь на доводах, изложенных в заявлении, а в условиях действующего правового регулирования первичный контроль за обоснованностью принятых мер переносится на стадию рассмотрения заявления об их отмене, является важной в целом для арбитражного процесса, вопросов правоприменения при принятии обеспечительных мер и их отмены», – подчеркнул эксперт.
Член АП Хабаровского края, к.ю.н., доцент Василий Порайко не согласен с выводами Суда. Он подчеркнул, что один из ответчиков, привлекаемых к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника, – это министерство, являющееся региональным органом власти, финансируемым из бюджета, а другой ответчик – коммерческое акционерное общество: «При этом ВС указывает на то, что при недостатке средств субсидиарную ответственность дофинансирует бюджет РБ, что, по моему мнению, не соответствует правилам ст. 239 “Иммунитет бюджетов” БК».
Адвокат пояснил, что судебный пристав-исполнитель не вправе обращать взыскание на бюджетные средства; взыскание возможно только в порядке, установленном ст. 24.1 БК, и никак иначе. Если деньги по этой статье в бюджете предусмотрены, исполнение последует; если нет – или если взыскателей больше, чем средств по данной статье, – приходится ждать своей очереди. Василий Порайко привел пример с сиротами и их квартирами: множество судебных актов не исполняется годами. Применять процедуру банкротства к бюджету или бюджетным учреждениям нельзя, поскольку Закон о банкротстве на них не распространяется. Эксперт полагает, что в данной ситуации Суд освободил актив из-под ареста вопреки нормам.
Адвокат МГКА, LL.M. (Queen Mary University of London) Дмитрий Власов отметил, что проблема, затронутая в данном деле, представляется достаточно актуальной и касается не только баланса частных и публичных интересов при принятии обеспечительных мер в делах о банкротстве, но и приоритета потенциально реабилитационных мер в отношении должника над интересами отдельных кредиторов.
Дмитрий Власов подчеркнул, что в делах о субсидиарной ответственности обеспечительные меры относятся к числу наиболее востребованных средств, доступных кредитору. Активы ответчика замораживаются до вынесения судебного решения по существу спора. Тем самым создается запас для обеспечения исполнения будущего решения и в некоторых случаях реальное давление: блокируются продажа, передача, обременение или иное распоряжение имуществом привлекаемого к субсидиарной ответственности лица. Если ответчиком оказывается публично-правовое образование либо связанная с ним структура, данная мера обретает особый характер. Под удар попадают две группы интересов: частные интересы (кредиторов должника) и публичные антикризисные мероприятия. Как разъяснил ВС, в данном деле нижестоящие суды сохранили обеспечение механически; вопрос о действительной способности такой меры защитить кредитора не проверялся.
В этой связи, как указал эксперт, выводы Суда о неликвидности акций банкрота и о бюджетном механизме исполнения решения представляются логичными: арестовывать акции компании с признаками объективного банкротства как способ обеспечить будущее взыскание означает создавать иллюзию защиты там, где ее нет. Дмитрий Власов обратил внимание, что нормы БК сами по себе обеспечивают исполнение против публично-правового образования и дополнительные имущественные гарантии здесь, по его мнению, избыточны, хотя среди ответчиков был и акционерный фонд, но опять же принадлежащий публично-правовому образованию. «Вывод ВС о противоречии мер целям банкротства вряд ли является спорным. Кредитор вправе опасаться, что после приватизации и смены акционера исполнение решения о привлечении к субсидиарной ответственности усложняется на практике. Однако Верховный Суд этот аргумент отверг: смена акционера не освобождает прежних контролирующих лиц от ответственности за ранее совершенные действия», – подчеркнул адвокат.
