Верховный Суд опубликовал Определение № 307-ЭС25-577(2) от 30 июня по делу № А56-81442/2018, в котором указал, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ следует расценивать как реестровое.
В деле о банкротстве Филиппа Смолиговца ООО «ФСД» в лице его конкурсного управляющего подало заявление о рассмотрении разногласий с финансовым управляющим должника Денисом Тихмяновым относительно включения в реестр текущих платежей требования о субсидиарной ответственности этого гражданина. В заявлении отмечалось, что в рамках дела № А56-56498/2018 в начале 2019 г. суд признал «ФСД» банкротом и утвердил его конкурсного управляющего. Это обстоятельство, по мнению представителя общества, обязывало Филиппа Смолиговца как генерального директора «ФСД» передать конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию, материальные и прочие ценности в течение трех дней.
Для получения необходимых документов конкурсному управляющему «ФСД» потребовалось обращение в суд, который обязал Филиппа Смолиговца передать бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности общества. За несвоевременную передачу документов конкурсный управляющий просил суд привлечь бывшего руководителя общества к субсидиарной ответственности; эта ответственность была применена судом к Филиппу Смолиговцу в определенном размере. Ко дню возникновения и неисполнения обязанности по передаче документов было возбуждено дело о банкротстве этого гражданина, что, по мнению «ФСД», в силу п. 1 ст. 5 Закона о банкротстве относит ответственность за нарушение обязанности к текущему платежу.
Суд отказал в удовлетворении этого заявления в связи с квалификацией требования в качестве реестрового; апелляция поддержала это решение. Обе инстанции сочли, что вред обществу «ФСД» причинен вследствие бездействия Филиппа Смолиговца, допущенного до возбуждения дела о его банкротстве, поэтому квалифицировали примененную к нему ответственность как реестровое требование.
В свою очередь, окружной суд отменил решения нижестоящих инстанций и разрешил разногласия между сторонами путем признания требования ООО «ФСД» как текущего платежа. Тем самым кассация указала, что единственным основанием субсидиарной ответственности стала непередача должником, находящимся в банкротной процедуре реструктуризации долгов, активов и материальных ценностей конкурсному управляющему «ФСД».
В кассационной жалобе в Верховный Суд финансовый управляющий Денис Тихмянов сослался на неправильное определение судом округа периода совершения Филиппом Смолиговцом правонарушения по доведению возглавляемого им общества до банкротства, от которого зависит очередность требования о субсидиарной ответственности.
Изучив доводы жалобы и материалы обособленного спора, Экономколлегия ВС напомнила, что субсидиарная ответственность применяется за неправомерные действия по доведению подконтрольного должника до банкротства, а непередача нужных для ведения процедур банкротства документов выступает в качестве подтверждения допущенных КДЛ нарушений. По правилам ст. 15 и 1064 ГК РФ ответственность за вред наступает по факту его причинения.
В рассматриваемом случае, пояснил Верховный Суд, финансовый управляющий должника указывал, что общество «ФСД» перестало исполнять обязательства в период 2014–2017 гг., а возникшие в связи с неисполнением обязательств требования кредиторов вошли в реестр общества в его банкротном деле. Соответственно, вред обществу, предопределивший его неплатежеспособность и возбуждение дела о банкротстве, причинен должником не позднее обозначенного управляющим периода.
Принятыми судебными актами по вопросу субсидиарной ответственности в установленном для целей банкротства порядке подтверждены факт причинения обществу «ФСД» вреда как основание ответственности Филиппа Смолиговца, а также размер ответственности. Основание для субсидиарной ответственности возникло в связи с деятельностью должника до возбуждения в отношении него банкротного дела, поэтому требование о привлечении к ответственности не является текущим, что и констатировали суды первой и апелляционной инстанций.
Окружной суд определил характер спорного требования в противоречие с основанием и сроком его возникновения, в связи с чем ВС отменил его постановление и оставил в силе решения первой и апелляционной инстанций.
Руководитель адвокатской практики Ulezko.legal Александра Улезко, комментируя «АГ» выводы, изложенные в определении, назвала справедливым то, что непередача документов должника арбитражному управляющему – это лишь презумпция, в силу которой предполагается, что действиями КДЛ в прошлом причинен вред имущественным правам кредиторов, что, в свою очередь, стало причиной невозможности исполнения должником своих обязательств перед кредиторами в полном объеме. «Нельзя считать обязательства по погашению реестра в силу привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности возникшими в момент непередачи документации. Вред причиняется кредиторам не фактом отсутствия документов, а тем, что из-за этого невозможно формирование конкурсной массы и выявление нарушений, которые привели к банкротству. Соответственно, момент возникновения обязательства контролирующего лица увязан с моментом причинения вреда, а не формирования условий для применения презумпции», – полагает она.
Адвокат МКА «Семенцов и Партнеры», арбитражный управляющий Евгений Пустошилов полагает, что в рассматриваемом случае Верховный Суд лишь устранил ошибку, допущенную судом округа, который ошибочно отождествил совершение действий, результат которых используется в качестве облегчающей доказывание презумпции вины в доведении до банкротства (не передал документы – значит виноват в доведении до банкротства), с действиями по доведению до банкротства. «Однако с учетом конкретных обстоятельств дела выводы Суда в аналогичной ситуации могут быть иными. Например, противоположные выводы возможны, если бы директор вовремя передал документы, подтверждающие наличие дебиторской задолженности платежеспособных должников и, как часто бывает, – аффилированных с банкротом. В таком случае реестровая задолженность была бы погашена. Однако такие тонкости могут “ускользнуть” от внимания судей или арбитражных управляющих, не вникающих скрупулезно в сложные споры, поэтому комментируемое определение ВС, на мой взгляд, может оказать как позитивное, так и негативное влияние на практику», – заключил он.
