Верховный Суд РФ опубликовал Определение № 38-КГ25-5-К1, в котором разъяснил, что необходимо учитывать при рассмотрении спора о возложении обязанности перезахоронения лица, разрешение на захоронение которого не выдавалось.
На кладбище в с. Маслово Ленинского района Тульской области, на участке земли, обнесенном оградой, захоронены 9 человек. Изначально место захоронения было предоставлено для погребения Н. Жукова на основании разрешения председателя Федоровского сельсовета на безвозмездной основе. Впоследствии на том же участке были захоронены В. Жукова − супруга Н. Жукова, ее брат В. Степанчиков с супругой, их дочь О. Дьячкова, а также И. Гераськина, которая являлась дочерью О. Дьячковой.
Ольга Аверина обратилась в суд с иском к МКП МО г. Тула «Комбинат специализированного обслуживания населения» (обслуживает кладбища г. Тулы – Прим. ред.), указав, что является ответственной за захоронение на всем участке, а Михаил Гераськин при осуществлении захоронения И. Гераськиной на том же участке, где захоронена ее бабушка В. Жукова, произвел самовольный захват ее могилы. Поскольку разрешение на захоронение И. Гераськиной не выдавалось, действия по ее захоронению на данном участке являются незаконными. Истец просила суд возложить на ответчика обязанность перезахоронить И. Гераськину в иное место.
Ленинский районный суд Тульской области произвел замену ответчика МКП МО г. Тула «Комбинат специализированного обслуживания населения» на МКУ «Комбинат специализированного обслуживания населения». Кроме того, с согласия истца к участию в деле в качестве соответчика был привлечен Михаил Гераськин, а также ООО «Некрополь» в качестве третьего лица.
Руководствуясь положениями Закона о похоронном деле, суд, установив, что лица, захороненные на участке, имеющем единую ограду, состояли в близком родстве, законность захоронений О. Дьячковой и ее родителей не оспаривалась, пришел к выводу об отказе в иске, поскольку перезахоронение И. Гераськиной противоречит нравственным основам отношения к умершей, оснований для переноса места ее захоронения не имеется. С такими выводами согласились апелляция и кассация.
Ольга Аверина обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС напомнила, что в соответствии с п. 2 ст. 5 Закона о похоронном деле действия по достойному отношению к телу умершего должны осуществляться в полном соответствии с волеизъявлением умершего, если не возникли обстоятельства, при которых исполнение указанного волеизъявления невозможно, либо иное не установлено законодательством РФ. Исполнение волеизъявления умершего о погребении его тела (останков) или праха на указанном им месте, рядом с ранее умершими гарантируется при наличии на указанном месте погребения свободного участка земли или могилы ранее умершего близкого родственника либо ранее умершего супруга. В иных случаях возможность исполнения волеизъявления умершего о погребении его тела (останков) или праха на указанном им месте определяется специализированной службой по вопросам похоронного дела с учетом места смерти, наличия на указанном им месте погребения свободного участка земли, а также с учетом заслуг умершего перед обществом и государством (п. 2 ст. 7 Закона о похоронном деле).
ВС отметил, что погребение И. Гераськиной, которое истец полагала незаконным, регламентировалось положением о погребении и похоронном деле на территории муниципального образования «Ленинский район», утвержденным решением собрания представителей муниципального образования от 5 сентября 2011 г. № 25-4. Данным положением предусмотрено, что на территории муниципального образования каждому человеку после его смерти гарантируется погребение с учетом его волеизъявления, предоставление бесплатно участка земли в соответствии с положением на территории кладбища. Исполнение волеизъявления умершего о погребении его тела (останков) на указанном им месте, рядом с ранее умершими, гарантируется при наличии на указанном месте свободного участка земли или могилы ранее умершего близкого родственника. В иных случаях возможность исполнения волеизъявления умершего определяется с разрешения органа, в хозяйственном ведении которого находится кладбище, с учетом места смерти, наличия на указанном им месте погребения свободного участка земли, а также с учетом заслуг умершего перед обществом, государством. При этом действия по достойному отношению к телу умершего должны осуществляться в полном соответствии с волеизъявлением умершего, если не возникли обстоятельства, при которых исполнение волеизъявления невозможно, либо иное не установлено федеральным законодательством и законодательством Тульской области.
Как заметил Верховный Суд, разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что Михаилом Гераськиным осуществлено захоронение умершей супруги И. Гераськиной в соответствии с ее волеизъявлением – рядом с матерью, О. Дьячковой.
С учетом приведенных положений закона, ВС разъяснил, что суду для правильного разрешения спора надлежало дать оценку правомерности захоронения И. Гераськиной. Для этого необходимо было установить, кем, кому и когда выделен участок под захоронение, каков его размер, кто на нем захоронен, каковы родственные связи захороненных, в каком именно месте участка, в том числе относительно других захоронений, располагается захоронение И. Гераськиной, выразившей волю быть погребенной рядом с матерью О. Дьячковой, получены ли Михаилом Гераськиным необходимые документы на захоронение, чего сделано не было и что указывает на неисполнение судом обязанности полного и всестороннего установления значимых для дела обстоятельств. Разрешая спор, суду следовало также проверить, возможно ли сохранение захоронения И. Гераськиной в том месте, в котором оно произведено, с учетом мнения органа муниципальной власти, ответственного за выдачу разрешений на захоронение в соответствии с положением о погребении.
Одновременно с этим Верховный Суд отметил, что требовать защиты нарушенного права может только лицо, которое таким правом обладает. На стадии подготовки дела к судебному разбирательства суду в соответствии с требованиями ст. 148 ГПК надлежало уточнить, какое именно право истца было нарушено и возможно ли его восстановление заявленным им способом. Данные обстоятельства суд не проверил и не установил, в силу каких положений закона Ольга Аверина наделена правом требовать перезахоронения И. Гераськиной.
В итоге Верховный Суд отменил решения трех нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
«Правовую позицию ВС считаю верной, поскольку при разрешении рассматриваемого спора судами нижестоящих инстанций допущен ряд ошибок, в связи с чем вынесенные ими судебные акты нельзя считать законными и справедливыми. В частности, судами не запрошен и не исследован ряд доказательств, что указывает на неисполнение обязанности полного и всестороннего установления значимых для дела обстоятельств», − отметила в комментарии «АГ» частнопрактикующий юрист Светлана Костякова.
Она обратила внимание, что ВС в определении четко указал, какие именно обстоятельства следует устанавливать судам при разрешении споров о правомерности захоронения. Так, в ходе разбирательства судам следует установить: кем, кому и когда выделен участок под захоронение; его размер; кто на нем захоронен; каковы родственные связи захороненных; в каком именно месте участка (в том числе относительно других захоронений) располагается захоронение лица, выразившего волю быть погребенным рядом с супругой (супругом) или иными родственниками; получены ли лицом, осуществлявшим захоронение, необходимые документы.
«Это важно не только для судов, но и для граждан, поскольку разъяснения ВС, по сути, указывают на то, что должно быть включено в состав доказательственной базы, – документы, подтверждающие наличие перечисленных обстоятельств, которые суды должны принять во внимание при разрешении данного вида споров», − резюмировала Светлана Костякова.
Адвокат Людмила Устюжанина согласилась с позицией Верховного Суда, указав, что это важное процессуальное решение, которое в очередной раз напоминает об основах искового производства. Она отметила, что в соответствии со ст. 3 ГПК гражданин вправе обратиться в суд за защитой нарушенных прав, свобод или законных интересов. Согласно ст. 131 Кодекса в исковом заявлении необходимо указать, в чем заключается нарушение прав истца либо угроза их нарушения. В данной ситуации три судебные инстанции приступили к рассмотрению спора по существу, не установив базовые факты, подтверждающие возможность предъявления иска конкретным лицом. Даже в делах, связанных с моральными и этическими аспектами, процедура и доказывание юридических фактов остаются на первом месте, подчеркнула адвокат.
Людмила Устюжанина пояснила, что суды первой, апелляционной и кассационной инстанций, разрешая спор «по существу», пропустили эти обязательные этапы. Во-первых, они не выяснили, какое конкретно субъективное право истца нарушено и требует защиты. Требование о перезахоронении не является правом – это способ защиты. Также необходимо было установить, что ответчиками нарушены, например, права на сохранение памяти, на достойное отношение к телу умершего родственника, на осуществление погребальных обрядов в соответствии с традициями и т.д. – без этого иск не имеет четкого правового основания.
Во-вторых, добавила адвокат, недоказанность юридически значимых обстоятельств. Суды не установили и не потребовали от истца доказать наличие родственных отношений с умершим. А это − фундаментальное условие по данной категории споров, так как ст. 7 Закона о погребении и похоронном деле содержит условие для предоставления места на захоронение – нахождение на участке могилы близкого родственника. Соответственно, без выяснения родственных связей между умершими рассмотрение данного спора не отвечает требованиям законности, заключила Людмила Устюжанина.
