7 апреля на рассмотрение депутатов Госдумы внесен проект поправок в Уголовный кодекс РФ, направленных на повышение ответственности за преступления, совершаемые с применением технологий искусственного интеллекта, а также усиление защиты граждан от цифрового мошенничества (законопроект № 885494-8).
Законопроектом предлагается дополнить ч. 1 ст. 63 УК РФ «Обстоятельства, отягчающие наказание» п. «ф», которым использование искусственного интеллекта в преступных целях устанавливается в качестве отягчающего обстоятельства при совершении преступлений. Планируется, что поправки вступят в силу со дня их официального опубликования.
Как следует из пояснительной записки, современные технологии открывают широкие возможности для совершения преступлений с использованием искусственного интеллекта, что значительно усложняет их расследование и раскрытие. Отмечается, что, по данным правоохранительных органов, ущерб от кибермошенничества в 2024 г. вырос на 36% и составил 200 млрд. руб., за 11 месяцев 2024 г. зарегистрировано свыше 702 тыс. дистанционных преступлений.
Согласно данным ЦБ каждый третий из десяти опрошенных граждан сталкивался с различными видами финансового кибермошенничества, указывают авторы иниицативы. «Одним из наиболее опасных направлений мошенничества стало использование искусственного интеллекта для создания “дипфейков” – технологий, позволяющих подделывать лица и голоса людей. Такие инструменты применяются для обмана граждан, получения доступа к их финансовым средствам, а также для дискредитации и шантажа», – указано в пояснительной записке.
При этом, по утверждениям авторов проекта, значительная часть киберпреступлений имеют связь с вооруженными силами Украины. Также, по их мнению, принятие законопроекта будет способствовать разработке дополнительных мер защиты уязвимых категорий граждан, таких как дети и пожилые люди, которые наиболее подвержены цифровому мошенничеству.
Адвокат МКА «Юридическая фирма “Левант и партнеры” г. Москвы», к.ю.н. Александр Ненайденко полагает, что установление уголовной ответственности за совершение преступления с использованием технологии искусственного интеллекта является как минимум преждевременным. «Во-первых, до настоящего времени нет законодательного определения понятия “искусственный интеллект”, если не принимать во внимание определение, изложенное в подп. “а” п. 5 Национальной стратегии развития искусственного интеллекта на период до 2030 г. (утверждена Указом Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490) и пригодное только для целей указа. Во-вторых, уголовному праву уже известны такие институты, как средства и орудия совершения преступления. С формальной точки зрения “комплекс технологических решений” (как он определяется названным указом) ничем не отличается от иного орудия. В-третьих, в настоящее время в отдельных случаях применение тех или иных орудий является “составообразующим” лишь для нескольких квалифицированных составов в ряде статей УК (ч. 2 ст. 110.1, ч. 3 ст. 281.1 и др.). Включение нового признака в “общий перечень” отягчающих обстоятельств приведет к отягчению ответственности в куда большем количестве составов», – считает он.
Кроме того, по словам эксперта, установление ответственности с использованием нового п. «ф» ч. 1 ст. 63 УК потребует подготовки значительного числа лиц, обладающих экспертными знаниями в этой области. «Разумеется, аналогии излишни, но ряду коллег уже доводилось иметь дело с заключениями “экспертов” на базе лингвистических, филологических и прочих факультетов вузов. О качестве экспертов и уровне их заключений говорить, к сожалению, не приходится. Помимо этого для введения уголовной нормы необходимо наличие работающих и показавших свою научность, проверяемость и универсальность работающих нормативных методик, по которым указанные эксперты давали бы заключения. Возможно, такие методики уже существуют, однако мне о них не приходилось слышать», – заметил адвокат.
Александр Ненайденко добавил, что уголовно-правовые нормы не так просто разработать и «запустить» – для этого необходимо предварительно решить целый ряд не только нормотворческих, но и технологических и прочих задач: «Однако законодатель, увлекшись возможностью если не пенализировать, так криминализировать максимально широкий круг деяний, о работе “вне уголовно-правового поля”, по-видимому, даже не задумывается. И конечно, невозможно говорить о какой-либо гуманизации уголовного законодательства, если УК РФ содержит лишь 10 видов смягчающих и 19 видов отягчающих обстоятельств, при этом перечень последних активно пополняется».
Адвокат КА «Союз юристов Иркутской области» Алина Арбатская также назвала преждевременным появление таких поправок без законодательной базы, регламентирующей использование технологий искусственного интеллекта. «Прежде всего, указывая в качестве отягчающего обстоятельства использование технологий искусственного интеллекта, необходимо дать определение данному понятию в контексте применения данной нормы. При этом использование искусственного интеллекта и применение при совершении преступления вредоносной компьютерной программы не являются совпадающими понятиями. Под программой здесь понимается совокупность данных и команд, а искусственный интеллект представляет собой технологию имитации когнитивных функций человека. Соответственно, можно столкнуться с проблемой разграничения использования специальных программ и искусственного интеллекта», – отметила она.
В программах, по словам эксперта, может быть заложено выполнение идентичных функций или действий, как и при использовании ИИ. Следовательно, может возникнуть коллизия, при которой одни и те же действия, выполненные с помощью искусственного интеллекта или с помощью программы, будут оцениваться с различной степенью общественной опасности. «Кроме того, использование технологий ИИ может варьироваться в зависимости от функционала ИИ. Так, ИИ может сгенерировать текст, расставить знаки препинания, ответить на вопрос, а может сымитировать голос родственника любого лица или создать несуществующее изображение по запросу. Соответственно, от функционала зависит роль ИИ в совершении преступления. Использование таких технологий может быть равнозначно использованию интернета. В случае принятия изменений в ст. 63 УК РФ могут возникнуть проблемы, связанные с применением данной нормы, что негативным образом отразится на правоприменительной практике, поскольку увеличится возможность нарушения прав и законных интересов граждан в переходный период», – убеждена Алина Арбатская.
Адвокат Московской городской юридической консультации Валентин Платонов отметил, что развитие технологий искусственного интеллекта в настоящий период времени оказывает влияние на различные стороны общественной жизни, в том числе и на совершение противоправных деяний. «Использование возможностей искусственного интеллекта облегчает совершение преступлений и затрудняет их раскрытие. Увеличение количества случаев дистанционного мошенничества, а также разнообразие действий, которые направлены на их совершение, свидетельствуют о повышенной общественной опасности. Поэтому видится обоснованным закрепление в качестве отягчающего обстоятельства совершение преступления с использованием технологий искусственного интеллекта. Следует отметить, что, безусловно, лишь закрепление данного отягчающего обстоятельства не приведет к незамедлительному снижению количества преступлений, совершаемых с использованием возможностей искусственного интеллекта, однако должно оказать влияние на размер назначаемого наказания и его справедливость», – полагает эксперт.
