×

Иногда декларации подменяют закон

Наряду с пробелами Уголовно-процессуальный кодекс имеет и другой недостаток – содержит много норм декларативного характера, совершенно ненужных, псевдодемократических, загромождающих уголовный процесс, не применяемых или требующих неоправданных затрат из бюджета.
Материал выпуска № 7 (48) 1-15 апреля 2009 года.

ИНОГДА ДЕКЛАРАЦИИ ПОДМЕНЯЮТ ЗАКОН

Наряду с пробелами Уголовно-процессуальный кодекс имеет и другой недостаток – содержит много норм декларативного характера, совершенно ненужных, псевдодемократических, загромождающих уголовный процесс, не применяемых или требующих неоправданных затрат из бюджета.

Шедевр беззакония

В статье «Условия для провокации» («АГ» № 14 (031) за 2008 г.) на примере уголовного дела по обвинению Т. в продаже наркотических средств мы исследовали возникновение в уголовном судопроизводстве условий для нарушения права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Мы показали, что применение ч. 5 ст. 151 УПК РФ, согласно которой по ряду преступлений предварительное следствие может быть произведено следователями органа, выявившего преступление, создает условия для получения недопустимых доказательств.

Ожидая рассмотрения жалобы, поданной по делу Т. в Европейский суд по правам человека, мы подали надзорную жалобу в Верховный Суд РФ и в конце декабря 2008 г. получили постановление об отказе в ее удовлетворении. Это постановление принято без истребования и изучения уголовного дела, с неправильным изложением резолютивной части жалобы и ссылкой на недопустимые доказательства.

К сожалению, права Т. были грубо нарушены и в стадии исполнения наказания: несмотря на то, что он родился, постоянно проживал и был осужден в г. Набережные Челны Республики Татарстан, его направили для отбывания наказания в исправительное учреждение, расположенное в Омской области. Это противоречит ст. 73 УИК РФ, устанавливающей, что осужденные к лишению свободы отбывают наказание в пределах территории субъекта РФ, в котором они проживали или были осуждены. В Республике Татарстан (в г. Казани, Нижнекамске, Альметьевске, Менделеевске) имеются исправительные колонии строгого режима, поэтому объективных причин для направления Т. в г. Омск не было.

Т. имеет семью – родителей, супругу и сына. Супруга Т. ожидает второго ребенка, состояние здоровья родителей неудовлетворительно, что подтверждается медицинскими справками. То обстоятельство, что Т. отбывает наказание в Западной Сибири, препятствует сохранению его социальных и семейных связей и осложнит его социальную адаптацию после освобождения. В условиях высоких железнодорожных и авиационных тарифов для семьи Т. весьма затруднительно приезжать к нему на свидания, а для самого Т. – реализовать свое право на выезды к месту жительства в связи с исключительными личными обстоятельствами и в отпуск.

Таким образом, в данном случае нарушаются закрепленные в ст. 8 УИК РФ принципы уголовно-исполнительного законодательства: законность, гуманизм, демократизм, равенство осужденных перед законом, дифференциация и индивидуализация исполнения наказаний, рациональное применение мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения, соединение наказания с исправительным воздействием.

Отбывание Т. наказания в пределах Республики Татарстан создало бы благоприятные условия для его исправления, дало бы возможность семье оказывать положительное влияние на его поведение. Такой порядок отбывания наказания избавил бы его родственников от значительных расходов, когда они приезжают на свидания, направляют посылки и бандероли, а осужденному позволил бы реально пользоваться правом на выезды.

Мы направили в Федеральную службу исполнения наказаний Минюста России ходатайство о переводе Т. из исправительного учреждения Омской области в одно из аналогичных пенитенциарных учреждений Республики Татарстан. Мы не сомневались в положительном результате, но увы… Получив ответ чиновника ФСИН, мы и родственники Т. испытали состояние полной беспомощности. Приведем этот текст полностью:

«Ваше ходатайство по вопросу перевода осужденного Т. из исправительного учреждения Омской области в исправительное учреждение Республики Татарстан рассмотрено.

Поскольку по месту осуждения и проживания до ареста в Республике Татарстан в исправительных колониях строгого режима отсутствовали условия для размещения осужденных, Т. был направлен в исправительное учреждение Омской области в соответствии с ч. 2 ст. 73 УИК РФ.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 81 УИК РФ осужденные должны отбывать весь срок наказания, как правило, в одном исправительном учреждении.

«Ничего не поделаешь... Кажется, я окончательно потерял веру внепогрешимость правосудия... Да, существует судебный аппарат, векамисложившиеся процедуры, весь этот, в общем-то, театральный ритуал... Ночто за этим?»
(Из фильма Хосе Джованни /Jose Giovanni «Двое в городе/Deux hommes dans la ville» (1973)).
Обстоятельств, предусмотренных ч. 2 ст. 81 УИК РФ, препятствующих дальнейшему отбыванию наказания осужденного Т. в данном исправительном учреждении, не имеется.

Учитывая изложенное, просьба о переводе осужденного оставлена без удовлетворения».

Этот ответ не нуждается в комментариях и, без всяких сомнений, представляет собой шедевр беззакония. Решение чиновника является окончательным в пределах нашего государства, но подождем, как разрешит эту ситуацию Европейский суд.

Вопрос о переводе из одного пенитенциарного учреждения РФ в другое не входит в установленный ст. 397 УПК РФ перечень вопросов, подлежащих рассмотрению судом при исполнении приговора. Это пробел в законе, который необходимо восполнить, тем более что вопрос о передаче гражданина иностранного государства, осужденного к лишению свободы судом РФ, для отбывания наказания в государство, гражданином которого он является, в ст. 397 УПК РФ предусмотрен.

Кстати, можно привести еще один пример, касающийся применения ст. 397 УПК РФ. Н. был осужден одним из районных судов Республики Татарстан к лишению свободы за совершение хозяйственных правонарушений и в течение почти пяти месяцев, до рассмотрения его кассационной жалобы в Верховном Суде РТ, находился в следственном изоляторе. Приговор был отменен, Н. освобожден из-под стражи, при новом рассмотрении дела Н. была назначена мера наказания в виде лишения свободы условно. Тем не менее при рассмотрении ходатайства о досрочном освобождении Н. от наказания суд отказал в удовлетворении ходатайства о зачете времени содержания Н. под стражей (ч. 11 ст. 397 УПК РФ). Свой отказ суд мотивировал тем, что зачет времени содержания под стражей при условном осуждении законом не предусмотрен. Таковы гримасы провинциальной Фемиды.

Возвращаясь к судьбе осужденного Т., отметим, что если бы наш коллега, защищавший его законные права и интересы на предварительном следствии и в суде, при ознакомлении с материалами уголовного дела в соответствии со ст. 217 УПК РФ заявил обоснованное ходатайство о прекращении уголовного дела за недоказанностью, то вряд ли был бы вынесен суровый приговор и осужденный направлен для отбывания наказания из Волго-Вятского региона в Западную Сибирь.

Псевдодемократические нормы

Наряду с пробелами уголовно-процессуальный закон имеет и другой недостаток – содержит много норм декларативного характера, совершено ненужных, псевдодемократических, загромождающих уголовный процесс, не применяемых или требующих неоправданных затрат из бюджета.

Чисто декларативными являются положения о судебном порядке рассмотрения жалоб (ст. 125 УПК РФ). Безусловно, во многих случаях суд признает действия, бездействие, решения дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора незаконными и необоснованными и обязывает устранить допущенные нарушения. Но эти судебные решения не исполняются, так как правовой механизм контроля за их исполнением отсутствует.

Усложнена процедура возбуждения уголовного дела (ст. 140–149 УПК РФ). Порядок рассмотрения сообщения о преступлении (ст. 144 УПК РФ) является излишним, так как после возбуждения уголовного дела эта работа дублируется. В результате утрачиваются ценнейшие доказательства, качество расследования падает.

Появилась опасная тенденция: отказывая обратившемуся с заявлением о преступлении в возбуждении уголовного дела, должностные лица в резолютивной части постановления указывают: «Отказать в возбуждении уголовного дела по ст. 306 УК РФ в отношении заявителя вследствие его добросовестного заблуждения о совершении преступления». Представители Фемиды предупреждают потенциального потерпевшего, чтобы он под страхом привлечения к уголовной ответственности не смел загружать их работой!

Стадия предварительного слушания (ст. 234–239 УПК РФ) на практике сведена к стадии назначения судебного заседания. На предварительном слушании никогда не реализуется процедура прекращения уголовного дела, не удовлетворяются ходатайства об исключении доказательств. На наш взгляд, необходимо восстановить стадию предания суду в уголовном процессе, что имеется в современной судебной практике де-факто.

Необходимо восстановить также право и обязанность суда направлять уголовное дело на дополнительное расследование. Возвращение уголовного дела прокурору не решает сложных проблем, возникающих на практике. Прекращение уголовного дела в стадии дополнительного расследования по реабилитирующим основаниям равносильно оправдательному приговору. Если это станет возможным, то возникнут предпосылки для исключения из УПК РФ гл. 40 об особом порядке судебного разбирательства, основанном исключительно на признании вины и предусматривающем снисхождение при назначении меры наказания.

Галина АФАНАСЬЕВА,
адвокат, заслуженный юрист
Республики Татарстан, г. Набережные Челны

Роман АФАНАСЬЕВ,
студент IV курса филиала КГУ им. В.И. Ульянова-Ленина
в г. Набережные Челны

"АГ" № 7, 2009