Исполнительная надпись нотариуса в банкротстве

Исполнительная надпись нотариуса представляет собой специфический способ защиты права. Ее назначение состоит в том, чтобы позволить кредитору получить исполнение без судебного разбирательства там, где задолженность предполагается бесспорной. В соответствии со ст. 91 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (далее – Основы о нотариате) исполнительная надпись совершается, если представленные документы подтверждают бесспорность требований взыскателя к должнику и со дня наступления срока исполнения обязательства прошло не более двух лет. Сама надпись является исполнительным документом и может быть предъявлена к принудительному исполнению. Таким образом, она имеет некоторые свойства судебного акта, не будучи результатом конкурентного разбирательства. Это создает несоответствие, когда требование, подтвержденное исполнительной надписью, оказывается в деле о банкротстве.

Поскольку в банкротстве доминирует идея пропорционального удовлетворения требований кредиторов, установление одного требования непосредственно влияет на объем удовлетворения требований остальных кредиторов, в связи с чем законодатель и суды существенно ограничили возможности включения в реестр «бесспорных» требований. Законодатель ввел закрытый перечень случаев, когда кредитор может инициировать процедуру без судебного акта, а суды установили для кредиторов «повышенный стандарт доказывания», имея в виду появление в банкротстве дружественных должнику кредиторов с сомнительными долгами.

Исполнительная надпись не является судебным актом. Нотариус не рассматривает спор, не оценивает доказательства и не устанавливает наличие обязательства с той степенью достоверности, которая требуется в банкротстве от суда. Это позволяет утверждать о процессуальной недостаточности исполнительной надписи нотариуса в спорах о займах, если не подтверждена передача денежных средств должнику. Факт нотариального удостоверения договора и последующего совершения исполнительной надписи не отвечает на вопрос о том, передавались ли деньги в действительности, располагал ли заимодавец соответствующей суммой, как полученные средства использовались должником и формировался заявленный размер задолженности, т.е. материально-правовые основания требования являются недоказанными.

Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 7 июля 2023 г. по делу № А40-181038/2022 отклонил ссылку кредитора на наличие исполнительной надписи нотариуса. Кассация исходила из п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве: возможность рассмотрения разногласий относительно состава и размера требования исключается вступившим в законную силу решением суда. В рассматриваемом случае такого судебного акта не было, а обоснованность требования кредитора к должнику ранее в судебном порядке не проверялась. В другом деле банкротство было прекращено, поскольку процедура реструктуризации долгов гражданина введена на основании исполнительной надписи нотариуса, что суд посчитал недопустимым ввиду наличия спора о праве (постановление АС Московского округа от 21 февраля 2024 г. по делу № А41-27427/2023).

О наличии спора о праве могут свидетельствовать любые возражения должника против требования конкурсного кредитора или уполномоченного органа, заявленные им как в устной, так и письменной форме, касающиеся существования задолженности, ее размера и срока исполнения обязательства¹.

В целом позиция о том, что исполнительная надпись нотариуса не доказывает наличие обязательства для банкротных дел, довольно устойчива. Если даже признание обстоятельств должником не исключает судебной проверки, тем более трудно обосновать освобождение от нее только тем, что до обращения к нотариусу должник не заявил возражений. Никакой «аналогии» исполнительной надписи судебному акту применительно к банкротству нет, поскольку данные вопросы урегулированы законодателем исчерпывающе и пробелы в регулировании данного вопроса отсутствуют.

Какие последствия должна иметь ч. 5 ст. 69 АПК

В соответствии с ч. 5 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута либо нотариальный акт не отменен. Норма о «преюдициальности» нотариального акта зачастую используется кредиторами в делах о банкротстве. Однако что именно подтверждает нотариус, совершая исполнительную надпись?

Нотариус может подтвердить, в частности, наличие представленных ему документов, соблюдение установленных законом формальных условий. Но из этого не следует, что им установлены все юридически значимые обстоятельства материального правоотношения: фактическая выдача кредита или займа, размер произведенного исполнения, правильность начисления процентов, отсутствие оснований для прекращения обязательства и т.д. В данном отношении исполнительная надпись походит на судебный приказ, она, по сути, не свидетельствует ни о чем, кроме того, что кредитор обратился за таким нотариальным действием и в его договоре предусмотрен данный способ взыскания. При этом, если должник не согласен, для надписи нотариуса не предусмотрен такой же простой способ отмены, как для судебного приказа. Ему приходится начинать спор о праве в суде по своей инициативе. В то же время для судебных приказов в банкротстве применяется кассационная жалоба, которая фактически означает автоматическую отмену приказа, если, например, ее подаст конкурирующий кредитор.

Практика, однако, неоднородна. Например, Двадцатый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 10 октября 2024 г. по делу № А68-8395/2023, напротив, сослался на ч. 5 ст. 69 АПК применительно к задолженности, указанной в исполнительной надписи. АС Западно-Сибирского округа с таким выводом не согласен (постановление от 28 апреля 2021 г. по делу № А70-1113/2018).

Представляется, что первый подход чрезмерно расширяет предмет «нотариальной преюдиции». Суды указывают, что совершение нотариусом исполнительной надписи не связано по существу с разрешением вопроса об обоснованности требований, в том числе о реальной возможности передачи денежных средств и их фактической передаче. В банкротстве это особенно чувствительно: практически формальная процедура совершения исполнительной надписи начинает заменять судебное установление требования, преодолевая повышенный стандарт доказывания.

Насколько глубоко нотариус проверяет обязательство

Нотариусы нередко формально проводили указанные действия. Для договоров займа Основы о нотариате (ст. 91.1) до 2024 г. не требовали документ, подтверждающий перечисление заемщику денежных средств. Единственным документом, который твердо предусматривал закон, был договор займа плюс расчет задолженности и уведомление должника, которые готовил взыскатель. В этом смысле размер задолженности, который указывался в исполнительной надписи, зависел исключительно от кредитора.

В связи с этим применительно, например, к исполнительной надписи, совершенной в 2022–2023 гг. по банковскому кредитному договору, могла возникнуть ситуация, когда нотариус располагал договором и расчетом кредитора, но не исследовал банковские выписки и иные первичные документы, позволяющие восстановить реальное движение денежных средств и определить фактический остаток долга.

Федеральным законом от 8 августа 2024 г. № 234-ФЗ «О внесении изменений в статьи 59.1 и 91.1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате» контроль по нотариально удостоверенным договорам займа был дополнительно усилен. С 5 февраля 2025 г. для взыскания денежных средств требуется документ кредитной организации, подтверждающий перечисление денег заемщику, причем нотариус обязан проверить его достоверность посредством запроса в кредитную организацию через ЕИС нотариата.

Развитие регулирования в данной области показывает, насколько осторожно следует относиться к попыткам придать исполнительной надписи значение полноценного судебного установления долга. В то же время в связи с названными изменениями можно ожидать, что «нотариальная преюдиция» получит дополнительный импульс в судебных разбирательствах: если выдача займа подтверждена, какие могут быть возражения, кроме доказательств возврата денег?

Исполнительная надпись и исковая давность: два разных срока

Несколько сложнее вопрос о последствиях исполнительной надписи для исчисления срока исковой давности.

Статья 203 ГК РФ связывает перерыв исковой давности с действиями обязанного лица, свидетельствующими о признании долга. Согласно разъяснениям, данным в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», к действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, могут относиться, в частности:

• признание претензии;
• изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа);
• акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом.

Совершение исполнительной надписи таким действием очевидно не является: к нотариусу обращается кредитор, а совершение надписи происходит без волеизъявления должника о признании задолженности. Не является таким действием и предъявление надписи в ФССП – это действие взыскателя, а не должника.

Исковая давность не может прерываться посредством бездействия должника, а действия ответчика по признанию долга, которые прерывают течение срока исковой давности, должны быть ясными и недвусмысленными. Уплата обязанным лицом суммы, относящейся к предполагаемому долгу, по умолчанию не означает признание им остальной части долга (п. 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2023), утвержденного Президиумом ВС РФ 15 ноября 2023 г.).

В свою очередь, предъявление исполнительной надписи нотариуса в качестве исполнительного документа в Службу судебных приставов не может привести к приостановлению течения срока исковой давности, поскольку только обращение в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права, но не к иным способам принудительного исполнения приостанавливает течение данного срока (ст. 204 ГК). Перечень оснований для приостановления течения сроков также является закрытым, и предусмотренные законом основания в данном деле отсутствуют.

Таким образом, манипуляции с исполнительной надписью не приостанавливают и не прерывают сроки исковой давности. Обычно это не имеет никакого значения, так как не препятствует взысканию. Однако все меняется, когда наступает банкротство, поскольку, как было указано, у требования отпадает признак бесспорности, а иной принудительной процедуры кроме банкротства не предусмотрено. В этом случае судам необходимо решить судьбу требований, по которым уже начиналось принудительное взыскание во внесудебном порядке. Мнения судов в этой части делятся на две неравные части.

Большая часть полагает, что «кредитор, своевременно получивший исполнительную надпись и обратившийся за принудительным исполнением, не может рассматриваться как лицо, не предпринимающее мер к защите права»².

При этом из «факта защиты права» делается неожиданный вывод о прерывании срока исковой давности, что, на мой взгляд, не имеет ни логического, ни правового обоснования. Представляется, что суды в этом случае применяют ложную аналогию: в их представлении прибегнуть к принудительному исполнению означает воздействовать на срок исковой давности по материальному требованию. Но законодатель отдельно регулирует срок предъявления исполнительной надписи к исполнению. Статья 94 Основ о нотариате устанавливает срок ее предъявления к принудительному исполнению, а ст. 22 Закона об исполнительном производстве предусматривает прерывание именно срока предъявления исполнительного документа к исполнению. «Смешивать» этот срок с исковой давностью по материально-правовому требованию нет оснований – это различные правовые институты с различными основаниями начала, перерыва и окончания сроков.

Подобная ложная аналогия в данном случае не соответствует закону, поскольку рассматриваемые правоотношения также урегулированы законодателем и неопределенность в вопросе о том, что является основанием для прерывания срока исковой давности либо для приостановления его течения, отсутствует. Невозможно подменять один способ защиты права другим только на том основании, что они направлены к одной цели. Поскольку исковая давность применяется только судом, а не иным органом (ст. 199 ГК), обращение в органы власти, не относящиеся к судебной системе, не может привести к приостановлению ее течения.

Законодатель разграничивает срок исковой давности и срок принудительного исполнения. Перенос последствий, предусмотренных для второго срока, на первый означает фактическое создание дополнительного основания для перерыва исковой давности, которого ст. 203 ГК не содержит. Наличие у кредитора иного законного способа защиты еще не позволяет дополнить предусмотренный ГК перечень оснований для изменения течения исковой давности. В связи с этим аргумент о том, что кредитор «предпринял все необходимые меры для защиты своего права», представляется недостаточным. Исковая давность регулируется не общим критерием активности кредитора, а конкретными юридическими фактами, прямо указанными в ГК. Сходство экономической цели обращения в суд и предъявления исполнительной надписи к исполнению не означает тождество их правовых последствий.

Некоторая часть судов, тем не менее, применяют сроки исковой давности при наличии исполнительного производства, начатого на основании внесудебного принудительного исполнения, не учитывая, что судебная процедура оказывается по времени позже принудительного исполнения. Несмотря на то что количество таких случаев невелико, подобная практика, на мой взгляд, нуждается в исправлении.