Дурной обычай писать некоторые условия сделок так, чтобы их трудно было прочитать или понять, к сожалению, весьма распространен. В одних случаях, наиболее часто встречающихся, предлагается многословный, путаный и бессистемный текст договора, в котором помимо важных элементов помещаются избыточные и даже абсурдные. В других, примитивных случаях некоторые условия договора пишутся мелким шрифтом.
Даже внешний вид таких документов говорит о том, что контрагент действует недобросовестно. Лечением от этой напасти могло бы быть применение римских принципов clausulae inconsuetae semper inducunt suspicionem – «непривычные или необычные условия всегда вызывают подозрение» и in contrahenda venditione ambiguum pactum contra venditorem interpretandum est – «в договорах купли-продажи неясное соглашение трактуется против продавца» (Павел, Д.50.17.172). Но суды не всегда им следуют.
Нередко в случае спора недобросовестный контрагент пытается прикрыться согласием партнера. В середине XIX в. состоялся громкий процесс о Лукко-Пистойских акциях. Для окончания постройки железной дороги от Лукки до Пистойи необходимо было привлечь дополнительный капитал. Для этого банкирский дом опубликовал завлекательное объявление, обещавшее хороший доход. Объявление привлекло достаточное число вкладчиков, однако их надежды не оправдались. Были предъявлены иски об обмане. Банкир перекладывал вину на подписчиков, которые «при осторожном чтении могли бы убедиться, что в действительности объявление обещает гораздо меньше, чем это кажется». По этому делу Рудольф фон Иеринг дал основательное заключение. Он защищал положение о том, что банкир, который посредством хитроумно сплетенного объявления склонял к подписке на не имеющие стоимости акции, не вправе возражать, ссылаясь на вину подписавшихся, и что нельзя строить защиту банкира на том, что истцы не должны были ему верить.
Насколько действительны такого рода оговорки? Можно ли в таких случаях защищаться ссылкой на незнание? С одной стороны, вроде нет: факт нахождения документа с оговоркой в руках у контрагента говорит о том, что он не был лишен возможности внимательно с документом ознакомиться и проявить бдительность согласно принципу ius civile vigilantibus scriptum est – «право написано для бодрствующих» (Сцевола, Д.42.8.24). С другой стороны, необходимо учитывать и то, что современная техника заключения договоров значительно отличается от римской stipulatio. Особенно это касается бытовых сделок, где покупатель лишен возможности активного участия в согласовании условий и фактически лишь присоединяется к предложенному договору. Защита в таком случае может осуществляться через законодательное толкование (ст. 16 Закона о защите прав потребителей) либо судебное, как в данном случае.
