17 апреля в Санкт-Петербурге состоялся круглый стол в рамках дискуссионной площадки «Петербургская трибуна», в ходе которого обсуждались насущные для адвокатского сообщества вопросы: о процедурах принятия корпоративных решений, о новеллах в корпоративных нормативных актах и практике их применения, об адвокатском самоуправлении и возможностях его совершенствования.
Нам, к сожалению, не удалось принять участие в дискуссии, потому попробуем высказать некоторые свои соображения постфактум, опираясь на материалы «Адвокатской газеты», где довольно подробно отражен ход мероприятия.
С прозвучавшим в начале круглого стола тезисом об открытости и демократичности Федеральной палаты адвокатов сложно не согласиться: возможность открыто высказывать мнение по острым вопросам, критиковать, не боясь репрессий, – это поистине бесценное достижение, и здесь руководству ФПА есть чем гордиться. Это говорит о высокой степени демократичности сообщества в целом и его руководства в частности. Будем надеяться, что эта тенденция сохранится.
Оживленную дискуссию в ходе круглого стола вызвал вопрос о порядке принятия корпоративных решений. Обсуждения на эту тему идут не первый год, на полях популярных социальных сетей сломано немало копий, и это неудивительно: существующий порядок принятия судьбоносных, критических для всего сообщества решений представляется не в полной мере соответствующим принципам демократии.
На мероприятии в качестве примера успешного функционирования действующего порядка принятия корпоративных решений было упомянуто нашумевшее решение VIII Всероссийского съезда адвокатов о принятии поправки в ст. 25 КПЭА: 72 делегата из 83 проголосовали за ее принятие. Казалось бы, это ли не демократия? Однако не все так однозначно.
Член Совета АП Санкт-Петербурга Юрий Новолодский высказался о том, что надо было сформировать две точки зрения на каждый острый вопрос. Причем первым нужно было выносить на голосование тот вопрос, который сохраняет статус-кво. И только вторым должен был голосоваться вопрос о новелле.
Такая точка зрения вписывается в действующие правила принятия корпоративных решений, но все-таки проблема видится не в порядке голосования. Вернее, не только в этом. Проблема прежде всего – в принципах формирования Всероссийского съезда адвокатов. Она особенно очевидна, когда на повестке стоят острейшие, важнейшие для адвокатского сообщества вопросы.
Последний Съезд был представлен 83 участниками – делегатами от региональных палат. 83 делегата с правом отражать позицию более 70 000 адвокатов. 72 делегата проголосовали за принятие поправки в ст. 25 КПЭА.
Несмотря на такое единодушие участников Съезда, споры вокруг поправки не стихают по сей день, что ясно и четко сигнализирует: по ряду вопросов мнения членов адвокатского сообщества и делегатов Съезда могут не совпадать. Очевидно, что представленность адвокатского сообщества региона на Съезде одним делегатом недостаточна. Более широкое представление значительно повысило бы демократичность и способствовало бы более точному отражению мнения большинства членов сообщества о поставленном на голосование вопросе, поэтому логичным видится увеличение числа делегатов до трех от палаты региона – по одному от адвокатских кабинетов, адвокатских бюро и коллегий адвокатов, действующих в регионе.
Кроме того, решения по вопросам внесения изменений в КПЭА и прочим острым вопросам, круг которых стоило бы очертить заранее, целесообразно принимать квалифицированным большинством голосов (3/4 от присутствующих), тайным голосованием.
Поскольку в ходе круглого стола была затронута поправка в ст. 25 КПЭА, стоит высказаться и о ней.
«Адвокатская газета» публикует мнение исполнительного вице-президента ФПА Андрея Сучкова, участвовавшего в круглом столе, относительно скандальной поправки: «…принятые изменения – развитие принципа самоуправления и корпоративности. Он посчитал сомнительной ситуацию, в которой один судья может изменить решение, принятое в рамках сложной внутрикорпоративной процедуры, когда квалификационная комиссия, состоящая наполовину из выбранных адвокатами членов корпорации, наполовину из представителей органов государственной власти и судейского сообщества, устанавливает факты, дает им юридическую квалификацию, а затем члены совета адвокатской палаты принимают решение о том, что конкретному человеку не место в корпорации».
Согласиться с этим невозможно. Ни одна общественная организация не может собой подменить судебную власть, даже если она в своих органах контроля за деятельностью членов организации имеет действующих судей. Это нонсенс. Тут больше и обсуждать нечего.
Говоря о сути самой поправки, необходимо отметить следующее.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ, а осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ст. 17 Конституции РФ).
Статья 33 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не содержит запрета на обжалование решений совета в судебном порядке. В ч. 2 ст. 25 КПЭА говорится о праве на обжалование решения совета адвокатской палаты в суд в связи с нарушением процедуры его принятия, при этом нет запрета на обжалование по любым другим основаниям. Учитывая сказанное, спорить не о чем, так как нет предмета спора – ограничения права адвоката на обжалование решений органов адвокатского сообщества.
Если же представить, что правоприменитель может допустить трактовку обсуждаемой нормы в том смысле, что она запрещает обжалование решения совета адвокатской палаты в суд по основаниям, не связанным с процедурой его принятия, следует учитывать, что положения КПЭА должны применяться исключительно в части, не противоречащей закону, а закон гарантирует судебную защиту каждому, независимо от корпоративной принадлежности.
В заключение стоит отметить, что истина рождается в дискуссии. Это демократический инструмент, позволяющий прийти к консенсусу в вопросах, зачастую выглядящих неразрешимыми. Поэтому актуален призыв Юрия Пилипенко: «Давайте мы вместе над этим подумаем. Если у нас разные взгляды на развитие адвокатуры, давайте пытаться этими различными точками зрения обмениваться». Давайте.
